Предыдущая часть:
Светлана молча села, стараясь прижаться к двери, чтобы не касаться бежевой кожи сидений.
— В общем, на долгие предисловия нет ни времени, ни желания, — начала Регина, заведя мотор. — Я юрист и, в некотором роде, деловой партнёр Игоря Зимина. И ты, как ни крути, на данный момент являешься его законной супругой, хотя и повела себя вчера крайне неадекватно и непредсказуемо.
— И что с того? Я сегодня же подам заявление на развод, — выпалила Светлана, чувствуя, как от этой фразы снова накатывает жгучий стыд.
— Ну, это само собой разумеется, — усмехнулась Регина, не глядя на неё. — Однако, милочка, есть один важный нюанс. Брачный договор, который ты столь поспешно подписала. За срыв вчерашнего торжественного мероприятия, нанесение морального ущерба репутации жениха и материальные потери — аннулированные билеты на самолёт, аренда ресторана и прочее — там прописана весьма солидная неустойка. Брак вы зарегистрировали. Контракт подписан обеими сторонами и принят к исполнению. Любой, даже самый симпатизирующий тебе суд, признает его действительным.
— Какая ещё неустойка? Вы что, с ума все посходили? — голос Светланы дрогнул от возмущения. — Я вообще буду добиваться, чтобы этот брак признали фиктивным! Недействительным!
— У тебя не выйдет, — холодно фыркнула Регина, наконец повернув к ней голову. — Советую почитать семейный кодекс, прежде чем строить воздушные замки. А лучше начинай потихоньку собирать деньги, потому что если не заплатишь добровольно, я через суд взыщу втрое больше. Насколько мне известно, из ценного имущества у новоиспечённой супруги имеется лишь вот эта самая квартира. Так вот, сумма неустойки как раз чудесным образом покрывает её оценочную стоимость. А ты, кажется, единственная наследница? Как удачно, что папаша вовремя переписал своё жильё на любимую дочку.
— Но это наше единственное жильё! — прошептала Светлана, и в глазах у неё потемнело. — Вы не имеете права…
— А вот и нет, имеем, — перебила её Регина. — На, почитай на досуге, если не веришь.
Она резко нажала кнопку, разблокировав дверь со стороны пассажира, и буквально выпроводила Светлану на тротуар, швырнув ей вслед стопку листов, скреплённую степлером. Это была копия того самого брачного договора. Светлана, едва сдерживая слёзы, попыталась вглядеться в мелкий шрифт, но буквы расплывались. Скомкав бумаги, она сунула их в сумку и решительно зашагала в сторону больницы — нужно было писать заявление на досрочный выход из отпуска.
Но уже на входе дежурный охранник, обычно приветливый дядя Вася, как-то странно, с жалостью на неё посмотрел и тихо посоветовал пройти сразу в кабинет главного врача. Светлана, с мрачным предчувствием, покорно направилась туда.
— Сергей Игнатьевич, можно к вам? — робко поинтересовалась она, заглядывая в полуоткрытую дверь.
— Воронова? А ты что здесь делаешь? — удивлённо поднял брови главный врач, но почти сразу его выражение лица смягчилось, стало каким-то усталым. — Входи, входи. Может, оно и к лучшему, что ты пришла. Узнаешь всё из первых рук, без лишних пересудов.
Он откинулся на спинку кресла, сложив руки на столе.
— Так вот, Светлана, с сегодняшнего дня ты у нас больше не работаешь. Раз уж пришла, напиши заявление по собственному желанию. С твоими неиспользованными отгулами и отпуском как раз выйдет уволиться без отработки.
— Но я не собиралась увольняться, — растерянно проговорила Света, не веря своим ушам.
— Это, прости, не предложение, — покачал головой Сергей Игнатьевич, избегая её взгляда. — Не захочешь по-хорошему, придётся увольнять по статье. А статьи найдутся… Например, за систематическое хищение медикаментов и перевязочных материалов. И это ещё не самое страшное — можешь и под суд попасть. Поверь, мне это самому не нужно. Но твой… супруг очень настоятельно просил обеспечить твой уход. Так что, Светлана, не усложняй. Тебе что, других проблем в жизни мало?
В его тоне звучало не злорадство, а скорее усталое сожаление.
— Ладно, — безвольно сдалась Светлана, понимая бесполезность любых аргументов. — Напишу. Давайте бланк.
— Вот и умница, — облегчённо вздохнул начальник, доставая из папки нужный лист. — Надеюсь, ты понимаешь… Мне самому это неприятно. Но они, твои новые «родственнички», мне ещё с утра руки выкрутили. Этот твой Зимин являлся сюда первым же рейсом, требовал в ультимативной форме уволить опозорившую его супругу.
— Он теперь у нас ещё и жертва? — горько усмехнулась Светлана. — А я, выходит, главный позор семьи и учреждения.
— В причины ваших семейных разборок я не вникаю, — сухо ответил главврач, отодвигая от себя подписанное заявление. — Но мне лишние проблемы с влиятельными спонсорами абсолютно ни к чему.
Светлана молча получила в кассе расчёт, забрала из раздевалки свои скромные личные вещи в старой спортивной сумке и вышла на крыльцо больницы. Она пыталась уложить в голове все события этого безумного утра в хоть какую-то логическую цепочку и снова буквально наткнулась на Романа Соколова. Тот стоял возле своей машины такси прямо напротив главного входа, курил, задумчиво глядя куда-то вдаль.
— То пятнадцать лет человека не видишь, а то два дня подряд сталкиваешься, — с кривой улыбкой произнесла Светлана, подходя ближе. — Привет.
— И тебе не кашлять, — он обернулся и ответил ей их старым школьным приветствием, и на его усталом лице тоже мелькнула улыка. — А ты чего с сумками? Как будто эвакуируешься после бомбёжки.
— Уволили, — выдохнула она, пожимая плечами, чтобы придать своим словам иллюзию безразличия. — Да ладно, что обо мне… Ты-то здесь чего околачиваешься? Опять кого-то везешь?
— Дочку на процедуры, — Роман потушил окурок. — Болеет, приходится возить трижды в неделю. Некому больше. Ей шесть лет. Бабушек-дедушек нет в живых. Жена… Жена умерла в родах. Аля еле выкарабкалась, но унаследовала редкое генетическое заболевание. Короче, нужна постоянная, и, увы, совсем не дешёвая реабилитация. Вот и мотаюсь, пытаясь хоть как-то свести концы с концами. Раньше в автосервисе нормально зарабатывал, но хозяин прогорел. Пришлось идти в таксисты. Соседка пенсионерка сидит с ней неохотно, жалуется, что тяжело. На няню со стороны смотреть страшно — мало ли кто, да и денег таких нет.
— И как же ты один со всем этим справляешься? — испуганно спросила Светлана, и её собственные проблемы мгновенно померкли, показались мелкими и нелепыми.
— Если честно, Свет, то еле-еле, — он провёл рукой по лицу. — По ночам, знаешь, самые дорогие заказы, но я в это время с дочкой. Днём много не наездишь, конкуренция бешеная.
Он помолчал, разглядывая её сумку.
— Слушай, а раз уж ты теперь человек свободный, может, поможешь мне? В деньгах вряд ли сильно потеряешь по сравнению с больницей. Работа простая — посидеть с Алей по вечерам, когда мне нужно выезжать. Днём она в садике.
— Ладно, — почти сразу кивнула Светлана. Выбирать, похоже, действительно было не из чего. Ей вдруг невыносимо захотелось выговориться кому-то, кто не был вовлечён в этот кошмар. — Только ты уж не думай о мне плохо… — И она коротко, сбивчиво пересказала историю своего позорного замужества и последовавшего увольнения.
Роман, выслушав, тут же достал телефон, что-то быстро набрал в поиске и посоветовал немедленно идти в суд и настаивать на признании брака фиктивным.
— Я подумаю, — уклончиво ответила Света. Всё-таки он не был юристом, и его совет казался слишком простым решением сложной проблемы. Но больше советоваться ей было не с кем.
Вместе они дождались, когда из больницы выведут Алису. Девочка оказалась хрупкой, почти прозрачной, с большими серьёзными глазами, но в её взгляде чувствовался стойкий, упрямый характер. В скромной, но уютной квартире Романа она сразу устроила для Светланы подробную экскурсию, а затем с важным видом потребовала приготовить «пробный завтрак», чтобы проверить её кулинарные навыки. Вскоре Света уже знала, что Аля бегло читает, обожает рисовать фантастических животных и больше всего на свете мечтает в следующем году пойти в школу самостоятельно, на своих ногах. От этих простых, таких детских слов у Светланы защипало в глазах. Девочка очень быстро освоилась с новой няней. Света же предложила Роману помогать ему постоянно, во всё время, когда ему нужно было работать. Они жили почти рядом, и проводить время с Алей в этой небольшой, наполненной теплом квартире было не в тягость, а даже наоборот. Для самого Романа это стало настоящим спасением — кредиты, набранные на лечение дочери, нужно было гасить как можно быстрее.
Светлана теперь жила по жёсткому, выверенному до минуты графику. Весь день она проводила в больнице у постели отца, почти не отходя от него, разговаривая, читая вслух газеты или просто молча держа его руку в своих. Иногда дежурные сёстры или сам главный врач пытались её выпроводить, ссылаясь на правила, но чаще, видя её неотступность и тихое отчаяние, делали вид, что не замечают. Все вечера и часть ночей она неизменно проводила в квартире Романа, заботясь об Але. Жизнь превратилась в однообразную, выматывающую череду больничных коридоров, детских вопросов и тревожных мыслей. Но однажды утром Роман вернулся со смены раньше обычного, выглядел невыспавшимся и серьёзным.
— Заходи на кухню, нужно поговорить, — сказал он тихо, чтобы не разбудить дочь.
— Что случилось? — мгновенно встревожилась Светлана, следуя за ним. По его лицу она поняла, что новости будут плохими.
— Пробил твою новую «подругу», Регину, — мрачно сообщил он, садясь за стол и протягивая ей распечатку с данными. — В общем, она такая же любовница Игоря, как я прима-балерина Большого театра. Оказывается, ещё год назад Игорь Зимин был официально женат на этой самой женщине. Развод, судя по всему, был фиктивным — чтобы вывести часть активов и имущества из-под внимания налоговой. У них до сих пор общий бизнес и, вероятно, общие счета. Регина живёт в том же элитном доме, что и он, а его родители до сих пор считают её своей невесткой.
— Боже, какая же я слепая дура, — Светлана схватилась за голову, чувствуя, как по щекам катятся предательские слёзы бессильной злости. — Снова повелась, снова купилась на красивую сказку про обиженную женщину. Ну почему они так настойчиво продолжают за мной охотиться? Чего им ещё нужно?
Роман положил руку ей на плечо, заставив замолчать.
— Квартира, Свет, — твёрдо произнёс он. — Очень лакомый кусочек, особенно если компенсация по реновации действительно будет такой крупной, как говорит эта аферистка. Они уже поняли, что простым давлением и угрозами тебя не сломить. Запугивание не сработало. Значит, нужен другой подход.
— А что могут дать эти фальшивые документы, даже если они так старательно подделаны? — задумчиво проговорила Светлана, анализируя ситуацию. — Может, они хотят подловить меня на попытке шантажа или вымогательства? Подбросить «компромат», а потом снова нагрянуть с полицией и запугать тюрьмой? Папу одного оставить нельзя… это было бы уже слишком жестоко, даже для них.
— Сам понимаешь, — закончил за неё мысль Роман, — если у них в руках окажется что-то более серьёзное, чем липовый брачный контракт — например, твоё признание в попытке шантажа, — то путь к твоей квартире станет на порядок короче. Им будет проще давить через суд или через тех же коллекторов.
— Господи, во что же я влипла, — прошептала Светлана. — Думаешь, он с самого начала, с той первой встречи у больницы, всё это планировал?
— Не уверен, — покачал головой Роман. — Похоже, изначально это было просто пари, глупое развлечение богатого бездельника. Но потом, видимо, он почуял настоящую выгоду и решил, что можно заработать на этой афере по-крупному. Я вообще удивлён, что дело дошло до настоящей росписи в ЗАГСе. Какие у нас теперь варианты?
— Они считают, что нас с папой можно просто растоптать и выбросить на улицу, как мусор, — с горечью сказала Светлана. — Для них мы просто помеха на пути к деньгам.
— Что ж, значит, будем играть с ними по своим правилам, — неожиданно подмигнул Роман, и в его глазах вспыхнул знакомый ей с детства огонёк азарта. — Не отчаивайся раньше времени.
Однако все их планы пришлось срочно отложить уже через пару дней. Состояние Али резко ухудшилось. Срочно требовался специфический, очень дорогой препарат, который в городских аптеках исчез ещё месяц назад. Роман метался в поисках, обзванивал всех знакомых, но тщетно. Светлана же отчётливо помнила, что видела именно такие коробки с этим лекарством в холодильнике для хранения медикаментов в ординаторской ожогового отделения. Но когда Роман в отчаянии обратился к главврачу, тот лишь развёл руками, настаивая, что больница такой препарат не получала и получить не могла. Роман даже написал жалобу в областной Минздрав, но получил сухой, казённый ответ: все квоты на льготные лекарства данного типа были исчерпаны и распределены.
Именно это равнодушие чиновников заставило Светлану насторожиться. Внезапно ей стало ясно, что интерес Игоря Зимина к больнице мог быть вовсе не благотворительным. Его тесные, почти дружеские связи с главным врачом и заведующим ожоговым отделением открывали огромные возможности для тёмных схем. И Светлана теперь почти не сомневалась, что в эту схему вовлечены и хищения дорогостоящих льготных препаратов. Она решила проверить свою догадку.
В очередной день, проведённый у отца, она не ушла домой вместе со всеми посетителями. Она помнила, где в подсобке уборщиц висели старые запасные ключи от служебных помещений — ими пользовались редко, и даже при её увольнении про эту связку благополучно забыли. Дождавшись, когда коридоры опустеют, она осторожно пробралась в подсобку, сняла пыльные ключи. Затем выбралась обратно и затаилась в знакомом укромном уголке у пожарного щита, готовясь ждать наступления ночи.
Вскоре дежурные медсёстры закрылись в ординаторской на совещание. Санитарка, оставленная одна на два этажа, громко гремела вёдрами где-то на лестнице. Используя этот шум как прикрытие, Светлана выбралась из укрытия и быстрыми шагами направилась в самое подозрительное, на её взгляд, место — в подвальное помещение под старым крылом. Объективно делать главврачу в этом сыром подвале было нечего — даже морг располагался в другом корпусе. Но ещё работая здесь, она не раз замечала Сергея Игнатьевича, направляющегося именно туда в странное, нерабочее время. Логичного объяснения этому никогда не находилось.
Сейчас она спускалась по скрипучей лестнице не как бывшая санитарка, а как настоящий сыщик, нашедший ниточку. Сердце бешено колотилось, но руки были твёрдыми. Орудуя телефоном как фонариком, она отперла тяжёлую железную дверь, заперла её изнутри и двинулась вглубь сырого полумрака. В дальней, самой удалённой части подвала стояли ряды мощных промышленных холодильников. По инвентарным книгам они давно были списаны и отключены от сети. Но, приложив ладонь к боковой стенке, Светлана ощутила слабую, но явную вибрацию. Она осторожно приоткрыла одну из массивных дверок. Внутри, аккуратно уложенные в картонные коробки, лежали дорогие лекарства, в том числе и тот самый дефицитный препарат, который был нужен Але.
Собрав все доказательства на видео, Светлана осторожно выбралась из хранилища и направилась обратно к лестнице. Но удача, сопутствовавшая ей до сих пор, внезапно изменила. В верхнем коридоре послышались взволнованные голоса. Она узнала голос ночного охранника Миши, но с изумлением различила среди собеседников и главврача, и… Игоря Зимина.
— Я вам говорю, видел на мониторе! — взволнованно твердил Миша. — Тётка шныряла по чёрной лестнице в сторону подвала! А откуда ей там взяться, когда все двери из отделений на лестницу я лично в шесть вечера закрыл?
— Эй, Миш, — усмехнулся главврач, — тебе, может, померещилось? Уснул перед монитором, как это с тобой иногда бывает, и привиделось.
— Да не спал я! — обиженно парировал охранник.
Продолжение :