Если утром демон-кот смотрел на Мирену подозрительно и неприязненно, то теперь в его глазах читалась неприкрытая ненависть. Ещё и пальцами сильными вцепился в горло девушки так, что она даже дышать не могла, не говоря уже о том, чтобы давать ответы на его вопросы. И когти выпустил.
― Тео, ты спятил?! ― возмущалась Мин-Мин, повиснув на его руке в тщетной попытке остановить это безобразие. ― Какой дракон? Она же принцесса без магии! Хрупкая смертная девушка! Кто будет посвящать её в важные тайны дворца? Отпусти её немедленно! Ты уже поцарапал ей шею! Владыка с тебя шкуру за это спустит! Она же наша гостья!
Но Тео словно оглох. Сжимал пальцы до тех пор, пока у Мирены не потемнело в глазах, а потом бесцеремонно швырнул её на пол и несколькими странными жестами развернул посреди комнаты прозрачную иллюзию, сотканную из его собственных воспоминаний. Принцесса впервые видела подобное проявление магии, но не удивилась, а ужаснулась, потому что живое отражение недавнего прошлого явило ей и Мин-Мин то, что так сильно разозлило кота. Кашляя, судорожно сглатывая слюну и зажимая глубокие царапины на шее вспотевшей ладонью, Мирена широко распахнутыми глазами смотрела на зло, сотворённое руками её родственников. Слышала даже, как владыка Лин даёт коту объяснения относительно тех или иных деталей происходящего.
«Почему вы выглядите таким спокойным? Вам разве не хочется поквитаться с этими злодеями за всё, что они здесь творят?»
«Хочется, дружище. Очень хочется. Я сейчас испытываю желание не только обрушить на головы Яо этот дворец, но и погрузить глубоко в океанские воды всю их империю, чтобы ни один проклятый маг не выжил…»
Принцессу трясло ― от страха, чувства вины и осознания неприемлемости увиденного одновременно. Она тоже Яо. Пусть и не имеет никакого отношения к злодеяниям старших, но если весь её род в ответе за то, что творится в дворцовых подвалах, то и она должна взять на себя долю вины. Увидев такое собственными глазами, Дин Лин разве пощадит её? Его ведь даже упрекнуть теперь нельзя в беспричинной злобе и жажде мести. Окажись Мирена на его месте, разве не захотела бы отомстить?
Мин-Мин от ужаса зажала рот руками и округлила и без того большие глаза, из которых по румяным щёчкам текли слёзы. Она демон, но, похоже, куда сострадательнее некоторых людей. Гнев Тео тоже праведен. Люди называют демонов злом, а сами чем лучше?
― Скажешь, что ничего не знала об этом?! ― свирепо спросил кот, пушистый хвост за спиной которого теперь яростно метался из стороны в сторону, показывая, насколько сильно зол его владелец. ― Если господин всё-таки решит раздавить каждого из Яо, я собственноручно на куски тебя разорву, поняла? Можешь попробовать оправдаться, если хочешь, но это тебя не спасёт. Все Яо отвратительны! Вы мерзкие, грязные, безжалостные пожиратели невинных душ!
Даже если бы Мирена и захотела искать для себя оправдания, то не смогла бы их высказать, потому что теперь её душили не пальцы демона, а рвущиеся наружу рыдания. Да, она видела то, что Тео сейчас показал, но далеко не всё. Она тогда даже не знала, что рядом с хранилищем есть другие помещения, где содержатся живые узники и даже пойманные в магические ловушки духи. Старшие братья превратили дворцовые подземелья в огромную лабораторию и проводят там эксперименты настолько жуткие, что даже бесчувственный человек был бы шокирован. Охраны в этом логове зла нет, потому что магия обеспечивает надёжную защиту, а то, что младшая принцесса туда всё же как-то пробралась, было, похоже, чистой случайностью. Она ни в чём не виновата, но… Она Яо. Дочь императора, позволившего подобное беззаконие, и сестра злодеев, его учинивших.
― Лучше сама признайся, где вы прячете дракона, иначе господин вытащит это из тебя пытками! ― пригрозил Тео, гневно прижав к голове свои кошачьи уши.
― У них и правда есть дракон? ― сдавленно спросила Мин-Мин, теперь тоже смотревшая на Мирену как на врага, а не подругу.
― Конечно, есть! ― уверенно заявил демон-кот. ― Эти нелюди делают из его крови пилюли долголетия и другие бесценные снадобья. А потомков нашего господина используют для того, чтобы смягчить действие таких ядов, ведь для людей драконья кровь губительна. Они продлевают собственные жизни, не считаясь с чужими, и продают отраву другим таким же мерзавцам за пределами А-Шуана, прекрасно понимая, что добром это не кончится. Наживаются на чужих страданиях, сея зло по всему миру, а потом, когда это приведёт к появлению демонов повсюду, переложат всю вину на плечи владыки. Ты не знаешь, Мин-Мин, но господин убил своего единственного сына и поглотил его душу, чтобы она не переродилась злобным демоном. Магия Линов увечит человеческую суть до неузнаваемости, ты только что сама это видела. И сейчас, когда демоническая аура уже вышла из основы мира и начала превращать живых существ в демонов, все эти Лины, запертые в подземельях императорского дворца, могут переродиться только демонами вроде тех жутких тварей, которых наш господин регулярно уничтожает, не понимая, откуда они берутся. Все люди, запечатанные сейчас в звёздном хрустале, уже заражены драконьей тьмой, потому что Яо это необходимо для создания пилюль. Наш владыка себя не щадит, сдерживая распространение демонической ауры, хотя никому ничем не обязан, а они… У меня просто слов нет.
У Мирены тоже не было слов, которыми она могла бы выразить свои сожаления. Оспаривать гневные обвинения Тео бессмысленно ― она сама только что видела наглядное подтверждение их справедливости. Мало что понимала, но суть всё же уловила. Вредят демоны на самом деле людям или нет ― теперь большой вопрос. Они могут, как выяснилось, покидать Лунную Долину, и отец-император наверняка об этом знает. Но в ответе ли Дин Лин за всё, что ему приписывается? Или Яо сами создают зло, чтобы демонстративно его уничтожить и доказать всем таким образом свою значимость? Если бы владыка демонов действительно был жестоким, бессердечным и кровожадным чудовищем, пощадил бы он сейчас тех, кто издевается над его родственниками? Вряд ли. Но ведь он ищет дракона ― может, потому и медлит с возмездием. И в свете всего этого его благотворительность по отношению к принцессе Яо уже не выглядит внезапным всплеском доброты. Наверное, он просто не верит, что эта принцесса ничего не знает о деяниях своих братьев и отца. Спас её от смерти и похитил для того, чтобы пытать здесь. Так бы сразу и сказал. Зачем назвал гостьей? Хотел выманить правду хитростью, но не учёл, что несдержанный кот может выдать эти его планы? И не сбежишь ведь от него. Лунная Долина ― не императорский дворец. Место незнакомое, вокруг полно демонов. И даже если удастся перебраться живой через опасные горы, то за ними имеются ещё и барьеры, через которые простому смертному не пройти. Безвыходное положение, не располагающее к оптимистичным прогнозам на будущее ― остаётся лишь принять это и вытерпеть всё, что уготовила судьба. Или умереть.
― Видеть тебя не могу, ― злобно прошипел Тео, продолжая сверлить Мирену полным презрения взглядом. ― Мин-Мин, убери её отсюда, чтобы не оскверняла своим присутствием дворец владыки. Пусть старика Джана развлекает, пока господин о ней не вспомнит.
― Но господин… ― попыталась возразить бабочка, но кот не дал ей договорить.
― Он в уединении. Никогда его таким не видел. Словно души лишился. Делай, что я сказал. Этой дряни всё равно не жить.
«Лучше бы меня братья прикончили», ― подумала принцесса за мгновение до того, как её окутало облако цветной пыльцы. Ещё мгновением позже ясный день обернулся непроглядным мраком, а приятный цветочный аромат сменился тяжёлым запахом сырости. И холодно стало ― не так, как в хранилище льда, но приятного тоже мало.
― Мин-Мин! ― негромко позвала Мирена, обняв себя за плечи не столько ради тепла, сколько из-за неприятного чувства безысходности.
Ответом ей была тишина ― такая, что даже собственное дыхание казалось громким. Сразу же вспомнилась вчерашняя вылазка в старую дворцовую тюрьму, потому что ощущения были почти такими же. Воображение живо нарисовало большие ледяные глыбы, которые кот Тео назвал небесным хрусталём, и мертвецов внутри них. Поскольку в этом подвале тоже не имелось и намёка на хотя бы слабый проблеск света, девушке стало ещё страшнее. Здесь не так холодно, да и Дин Лин вряд ли прячет в подземельях такие же тайны, какие хранят подвалы дворца, но в знакомстве с местными призраками приятного тоже мало. Мин-Мин говорила, что предок владыки беззлобен и любит поболтать, а если он тоже ненавидит Яо? Не зря же Тео выбрал для принцессы именно это место в качестве временной тюремной камеры.
«Чего я жду? Раз уж дошло до такого, то живой я им не дамся», ― решила Мирена и ощупала волосы в поисках шпилек, но ничего не нашла и задумалась о каком-нибудь другом способе оборвать свою жизнь. В темноте, не имея при себе ничего острого, это довольно сложно. Можно, конечно, попробовать на ощупь поискать что-нибудь прочное и использовать пояс платья в качестве удавки. А если в этой пещере ничего подходящего нет? Только время будет зря потрачено. Найти стену и разбить об неё голову? Неплохая мысль, а если удар получится недостаточно сильным? «Без воды и пищи человек может обходиться несколько дней, а без воздуха и пары минут не протянет. Видимо, только это и остаётся», ― подытожила узница крепости А-Шуан свои непродолжительные размышления и оторвала от нижней юбки длинную полосу ткани с намерением разделить её на части и заткнуть себе ими рот и нос.
― У барышни красивые ноги, ― вдруг донеслось из темноты вкрадчиво. Мужским голосом.
Обладательница этих самых ног машинально подтянула их к груди, накрыла многослойным подолом, выплюнула только что свёрнутый кляп и угрожающе выкрикнула в темноту:
― Не смей приближаться, негодяй, иначе я уничтожу тебя магией!
― Интересно было бы посмотреть, где ты намерена её взять, ― с усмешкой ответил незримый собеседник.
«Он знает, что у меня нет магии», ― поняла Мирена, а вслух спросила уже менее воинственно:
― Ты господин Джан? Предок владыки демонов? Мин-Мин сказала, что ты добрый. Зачем меня пугаешь?
― Я добрый? ― удивился кто-то в темноте, подтвердив тем самым справедливость её догадки относительно своей личности, а потом вдруг передумал пугать свою несчастную жертву ещё сильнее. ― Ладно, согласен. Я добрый. Если бы был злым, то не закончил бы свою смертную жизнь вот так. Если не возражаешь, то мне любопытно было бы знать, чем такая красавица умудрилась разгневать моего потомка настолько, что он сослал тебя сюда?
― С чего ты взял, что я его разгневала? ― спросила девушка, зябко потирая плечи и прислушиваясь, чтобы понять, откуда исходит звук.
― Ты ужасно непочтительное дитя, ― констатировал дух. ― Знаешь, кто я, но смеешь разговаривать со мной, как с простым смертным. Даже этот наглый кот Тео не позволяет себе подобное.
― Полагаешь, что я разозлила владыку демонов своей непочтительностью? ― горько усмехнулась принцесса и сочла, что правдой столь плачевную ситуацию испортить уже невозможно. ― Меня зовут Мирена Яо. Император Норан Яо приходится мне отцом.
― А, так ты принцесса, ― без тени неприязни или ненависти принял господин Джан эту информацию к сведению. ― Тогда всё понятно.
― Что понятно? ― уточнила девушка.
― У Дина очень много причин для ненависти к тем, кто правит сейчас нашей империей, ― сообщил призрак то, что Мирена теперь знала и без его комментариев. ― Он из тех людей, кто, ужаленный одной пчелой, будет винить в этом весь рой.
― Он не человек, ― возразила она машинально, как это делала всегда, слыша ошибочные утверждения.
― Верно, ― согласился господин Джан. ― Он не человек. Но известно ли тебе, почему он стал демоном?
Мирена хотела ответить, что все Лины были демонами изначально, но не посмела, поскольку не знала, действительно ли дух давно мёртвого императора Джана Лина так беззлобен и безвреден, как говорила о нём Мин-Мин. Если обидеть его неосторожными словами, вдруг он захочет поквитаться за эту обиду, и что тогда? Страдать беспричинно, не понимая, в чём ошиблась? И так уже заперта в сырой темнице в ожидании пыток и казни только за то, что родилась с кровью династии Яо в жилах. Зачем напрашиваться на лишние муки?
― Я расскажу. В этом нет тайны, ― подтвердил дух своё звание любителя поболтать даже о том, о чём его никто не спрашивал. ― Много сотен тысяч лет назад, когда наш мир только-только зародился на пересечении магических потоков мироздания, Великие Боги для заботы о нём оставили здесь своих бессмертных детей. Эти дети имели человеческую природу, но от богов получили божественные силы. Им было велено следить за равновесием в магической основе мира и поддерживать её стабильность, не вмешиваясь в дела простых смертных, живущих под облаками. Но полубоги всё же наполовину люди. Им тоже свойственны желания, чувства, стремления, пороки и добродетели. Они ослушались своих родителей-богов и возжелали вкусить радости и тяготы простой человеческой жизни, ведь не имеют ничего, кроме могущества и обязанностей. Тайно и скрытно полубоги спускались к нам из Небесных Пределов. Жили здесь, учились любить и ненавидеть, оставляли своих потомков, которые и положили начало магии в том виде, в каком она доступна человеку. Научившись понимать образ жизни и привычки людей, они придумали множество полезных законов. Казалось, что всё это происходит только во благо, но бессмертные дети богов забыли о своём истинном предназначении и погрязли в самых обычных человеческих пороках. Однажды, около двух тысячелетий назад, принадлежащие им божественные силы взбунтовались и разделили душу одного из полубогов на две части, чтобы напомнить бессмертным об их миссии и о том, что нужно блюсти заветы богов. Небожителя, которого коснулась эта кара, звали Бай Фэн. Он сын простой смертной женщины и Великого Бога ветра и стужи. Этот полубог больше других завидовал людям и слишком часто отлынивал от своих обязанностей, сбегая из Небесных Пределов сюда, в наши земли. Его душа обросла бесчисленными грехами, в том числе и очень тяжёлыми, а ведь должна была оставаться чистой и светлой. Когда он в очередной раз проходил через омут перерождения, его бессмертный дух разделился на светлую и тёмную половины. Светлая возродилась в плотской оболочке, как и должно было быть, а тёмная часть души осталась бесплотным злым духом, имеющим собственные разум и волю, но обладающим всеми знаниями Бай Фэна. Полубоги испугались этого, ведь злой дух являлся наглядным доказательством того, что они нарушали законы богов и небес. Небожители поспешили уничтожить это очевидное зло, но оно ведь тоже бессмертно и раз за разом перерождалось, обретая всё более жуткие и угрожающие формы. Тогда полубоги решили просто спрятать его от своих родителей-богов. Заточили этот дух в смертном человеческом теле и дали ему имя Дун Фэн. Это смертное тело они поместили в большой кристалл небесного хрусталя, который сразу же почернел и утратил большую часть своих свойств, но остался способным сдерживать зло. Кристалл поместили в одну из пещер в Лунной Долине, где в те времена ещё не жили люди. Но Дун Фэн злился и хотел вырваться на свободу, ведь ему нужно было питаться тьмой человеческих душ. Подумав немного, бессмертные дали ему то, чего он так жаждет. Они совратили нескольких смертных практиков запретными магическими техниками и довели этих бедолаг до того, что те превратились в драконов. Потом они сочинили лживую легенду о причинах появления крылатых змеев и якобы спасли смертных от злобных чудовищ, уничтожив большую часть из них, но при этом сказали, что нельзя истреблять кровожадных существ полностью, потому что они уже являются частью этого мира и влияют на магию основы. Нужен смертный, который согласится принять в свою душу часть этого невообразимого зла, чтобы удерживать драконов в пределах Лунной Долины, контролировать их численность и не допускать вреда другим людям. Этим смертным стал наш с Дином предок Оудан Лин. Он был первым, кто принял на себя бремя тёмного дара, и не знал, что на самом деле скрывается за великой миссией, возложенной полубогами на него и его потомков.
― То есть бессмертные вас обманули, ― скептически подытожила Мирена.
― Не веришь? ― усмехнулся господин Джан. ― Я тоже не поверил бы, если бы в своё время сам не был частью их грязного, подлого замысла. Они обманывали Линов, весь мир и даже Великих Богов на протяжении семнадцати веков. Построили в Лунной Долине целую сеть чёрных кристаллов, чтобы наследники тьмы кормили злой энергией Дун Фэна, надёжно спрятанного здесь же. Мы рождались с отметинами тьмы и терпели невообразимые муки, временно ослабить которые можно было лишь передачей кристаллам накопившегося в душе зла. А копилось оно потому, что нам приходилось уничтожать драконьи яйца и впитывать в себя высвобождающуюся из них магию. Присвоение чужой духовной силы по законам небес является страшным преступлением, знаешь ли. А боль, которую чужеродная сила причиняет человеческому телу, сводит с ума и превращает людей в чудовищ. Безумие провоцирует приступы ярости и жестокость. Поглощая первородное зло, Лины взращивали его на собственных грехах и пороках, а потом отдавали тому, кому оно служит лишь пищей. Какой человек в здравом уме согласился бы на подобное, если бы знал правду? Конечно, мы были обмануты!
― Лины основали империю А-Шуан в кольце гор, закрылись в ней и тиранили соседей, угрожая драконами и требуя дань, ― поделилась принцесса своими знаниями. ― Хотите сказать, что бессмертные вынудили вас и на это тоже?
― На это нас вынудили смертные, ― возразил незримый собеседник. ― За пределами А-Шуана все думали, что в драконах заключается наше могущество.
― А разве это было не так? Вы же могли управлять драконами, верно?
― Да, но…
― Господин Джан, не продолжайте. Во все времена люди оправдывали свои злодеяния наличием веских причин и тем, что были обмануты. Свалить всю вину на небожителей проще простого, ведь их нельзя призвать к ответу. И у них, как и у каждого из нас, тоже есть своя правда. Вы говорите, что они трусливо спрятали здесь порождение собственных грехов, опасаясь кары за его появление, а они скажут, что оно родилось из наших пороков. В то, чего сам не видел, поверить сложно, а доказать другим невозможно даже очевидное, если они хотят верить в иное. Я никогда не поверю в то, что все Лины были безгрешными мучениками. Когда моему деду надоело смотреть на ваши злодеяния, и он поднял вопрос о смене власти над империей, ваши драконы сожгли сотни тысяч невинных подданных А-Шуана и их дома, чтобы династия Яо получила лишь руины. Бессмертные небожители тогда не остались в стороне и убили всех драконов, а Дин Лин стал бессмертным демоном из-за того, что успел поглотить души всех убитых им а-шуанцев. Он стал неуязвимым и непобедимым, но наказан за свои грехи вечным заточением в Лунной Долине. Его злоба и обиды порождают новых демонов, которых он иногда выпускает отсюда, чтобы насолить Яо и напомнить всем о своём существовании. Такую правду знаю я, и у меня нет причин не верить в это. А заглянуть в далёкое прошлое, чтобы убедиться в справедливости ваших слов и суждений, не можем ни я, ни вы. Это пустой разговор, после которого каждый останется при своём мнении. Не хочу его продолжать. Вы Лин, а я Яо. Что бы мы ни сказали друг другу, друзьями или хотя бы приятными собеседниками нам всё равно не стать из-за разницы в происхождении и взглядах. К тому же по милости вашего потомка я скоро умру. Не тратьте на меня своё время.
― А у меня больше ничего нет, кроме времени, ― прозвучало в ответ. ― И возможность поговорить с кем-нибудь выпадает не очень часто. И с чего ты взяла, что умрёшь? Выглядишь вполне здоровой.
― Владыка думает, что я знаю, где мой отец прячет дракона. Сразу не убьёт, но пыток я всё равно не вынесу, а ответов для него у меня нет, ― призналась Мирена обречённо.
― В А-Шуане снова появился дракон? ― удивился дух и умолк, будто о чём-то задумался.
Принцессе вновь наступившая тишина показалась благословением небес, потому что рыться в тайнах прошлого ей уже расхотелось. Без разницы, кто из враждующих сторон прав, если итог от этого знания не изменится. Драконы ― тоже демонические существа. За них в ответе Дин Лин, а не маги Яо, которые, увы, тоже не без греха. Один упустил из Лунной Долины чудовище и винит в этом других, а другие сыпят соль на его старые раны, истязая родственников этого демона. Все виновны. У всех есть свои причины и оправдания. А пострадают опять невинные, которые вообще далеки от всех этих тайн. Обидно. Несправедливо. И очень-очень страшно.
Мирена громко чихнула и снова зябко передёрнула плечами, передумав сводить счёты с жизнью. Пусть владыка демонов пытает её. Пусть мучает, сколько пожелает, а она ответит ему лишь обвинением в трусости. Только трусы и негодяи издеваются над слабыми, беспомощными женщинами, потому что боятся более сильных противников. В императорском дворце живут сотни магов, многие из которых могут быть осведомлены о неприглядных делах правителя и принцев, но Дин Лин похитил не одного из них, а такого Яо, который не сможет противопоставить что-либо его силе. Он трус и подлец. А раз так, то и заслуживает не страха своей жертвы, а только её презрения.