Утро. Ольга с Верой вышли из дома рано, пока Инга спала. Взяли такси, поехали в центр города.
Офис Максима Ковалёва располагался в бизнес-центре, пятый этаж. Небольшой кабинет — стол, два стула для клиентов, книжные полки с юридическими кодексами, диплом на стене.
Максим встретил их на пороге. Мужчина лет сорока, среднего роста, худощавый, очки в тонкой оправе. Рукопожатие крепкое, взгляд внимательный.
— Вера Николаевна, рад снова вас видеть. — Повернулся к Ольге. — Ольга Андреевна, присаживайтесь. Расскажите ситуацию.
Они сели. Ольга начала рассказывать. Подробно, с самого начала. Три года работы на Ингу. Обещания о партнёрстве. Коллекция из двенадцати платьев. Больница. Статья в журнале. Контракт на восемь миллионов.
Максим слушал, делал пометки в блокноте. Когда Ольга закончила, он откинулся на спинку стула, снял очки, протёр линзы.
— Классический случай присвоения авторства. Плагиат. Эксплуатация. — Надел очки обратно. — У вас есть доказательства?
Ольга достала сумку, высыпала на стол блокноты.
— Сорок семь блокнотов. Эскизы всех платьев, которые я сшила за три года. Каждый эскиз подписан мной, датирован.
Максим взял один, полистал. Кивнул.
— Хорошо. Что ещё?
— Флешка с фотографиями процесса работы. Я за машинкой, платья на разных стадиях готовности. — Ольга положила флешку на стол. — Переписка с поставщиками тканей. Все заказы оформлялись с моего телефона, на моё имя.
Максим вставил флешку в компьютер, открыл папку. Листал фотографии, увеличивал детали. Изучал минут пять. Потом закрыл, вытащил флешку.
— Это сильная доказательная база. — Посмотрел Ольге в глаза. — Но мне нужно больше. Нужно доказать умысел. Что Инга Воронова сознательно, планомерно присваивала ваши работы.
— Как это доказать?
— Запись разговора. Если она признается кому-то, что обманывает вас — это улика.
Ольга задумалась.
— Она часто разговаривает с подругой по телефону. Алла. По громкой связи, поздно вечером. Думает, я сплю.
— Записывайте каждый разговор, — Максим достал из ящика стола маленькую коробочку, открыл. Внутри — миниатюрный диктофон, замаскированный под зарядку для телефона. — Вот. Поставите в гостиной, будет записывать автоматически. Память на семьдесят два часа.
Ольга взяла устройство. Лёгкое, размером с коробок спичек.
— Собирайте улики, — продолжил Максим. — Когда будет достаточно — подадим иск. На возмещение ущерба, компенсацию за присвоенные работы, моральный вред.
— Сколько можно требовать?
Максим открыл калькулятор на компьютере, начал считать.
— Семьдесят платьев за три года. Средняя цена — двести пятьдесят тысяч. Это семнадцать с половиной миллионов выручки. Пятьдесят процентов — ваша доля по устной договорённости. Восемь семьсот пятьдесят тысяч. Плюс моральный ущерб — здоровье, стресс, больница. Ещё миллиона три минимум. — Повернул монитор к Ольге. — Можем требовать компенсацию в районе двенадцати миллионов.
Двенадцать миллионов. Цифра кружила голову.
— Но, — Максим поднял палец, — нужны железобетонные доказательства. Эскизы, фотографии — хорошо. Но запись признания Инги — ключевая улика. Без неё она будет отбиваться: скажет, вы работали как помощник, получали зарплату, претензий быть не должно.
— Я поняла, — Ольга кивнула. — Я запишу её.
Максим протянул визитку.
— Когда будет запись — звоните. Встретимся, составим иск. А пока ведите себя как обычно. Ни слова Инге о ваших планах. Ни намёка.
Ольга спрятала визитку в карман.
— Сколько стоят ваши услуги?
— Пока ничего. Соберём доказательства, оценим перспективы дела — тогда обсудим гонорар. — Максим улыбнулся. — У меня принцип: не беру деньги за воздух. Только за результат.
Вера сжала руку дочери.
— Спасибо вам.
Они вышли из офиса. Спустились на лифте, вышли на улицу. Февральское солнце пробивалось сквозь облака. Холодный ветер трепал волосы.
— Оля, — Вера остановилась, посмотрела дочери в глаза. — Ты уверена? Последний шанс отступить.
Ольга достала из сумки диктофон, сжала в руке.
— Уверена. Я три года молчала. Хватит.
Они поймали такси, поехали домой.
Вечером Ольга установила диктофон в гостиной. Поставила на полку под телевизором, замаскировала за рамкой с фотографией. Включила, проверила — записывает. Зелёный огонёк мигал незаметно.
Инга ничего не заметила. Она вернулась с встречи с инвестором — сияющая, возбуждённая. Ворвалась в квартиру, сбросила шубу в прихожей.
— Девочки! Грандиозные новости!
Ольга с Верой сидели на кухне, пили чай. Артём пришёл с работы, переодевался в спальне.
Инга влетела на кухню, села за стол, налила себе воды из графина. Выпила залпом.
— Инвестор предложил расширить контракт! Не восемь миллионов, а двенадцать! Но нужна ещё одна коллекция. Десять платьев. К концу весны.
Ольга медленно опустила чашку.
— Ещё десять платьев?
— Да! — Инга схватила её за руки. — Оленька, представляешь? Двенадцать миллионов! Мы откроем не просто ателье — целый дом моды! Бутик в центре, мастерские, стажёры! Империю построим!
Мы. Империю.
— Инга Борисовна, — Ольга осторожно высвободила руки. — Я ещё на больничном. Врач сказал, мне нельзя перегружаться минимум месяц.
— Месяц? — Инга нахмурилась. — Но дедлайн — конец мая. Это три месяца. Десять платьев за три месяца — вполне реально, если начать сейчас.
— Мне нельзя, — повторила Ольга твёрже. — Риск для ребёнка.
Инга откинулась на спинку стула. Улыбка сползла с лица. Глаза стали холодными.
— Понятно. — Пауза. — Ну что ж, значит, я найду другую швею. Жаль, конечно. Я на тебя рассчитывала.
Другую швею. Ольга усмехнулась внутренне. Где Инга найдёт того, кто согласится работать за копейки по шестнадцать часов в сутки?
— Как скажете, — ответила Ольга нейтрально.
Инга встала, вышла из кухни. Хлопнула дверью своей комнаты.
Вера посмотрела на дочь вопросительно. Ольга кивнула едва заметно. Диктофон работает.
Артём вышел из спальни, прошёл на кухню. Открыл холодильник, достал пиво.
— Что случилось? Мама чего злая?
— Она хочет, чтобы я шила ещё десять платьев. Я отказалась. Больничный.
Артём открыл банку, сделал глоток.
— Ну ты зря. Двенадцать миллионов — большие деньги. Можно было потерпеть.
Ольга посмотрела на мужа. На его равнодушное лицо, на пивной живот, на засаленную футболку.
— Костя, мне врач запретила. Ребёнок может пострадать.
— Врачи перестраховываются, — отмахнулся Артём. — Ты же не марафон бежать собираешься. Сидеть за машинкой. Что тут опасного?
Вера не выдержала.
— Артём, ваша жена чуть не потеряла ребёнка три дня назад! Из-за перегрузок! Вы это понимаете?
— Вера Николаевна, не вмешивайтесь в наши семейные дела, — холодно ответил Артём. — Это между мной и женой.
— Когда дело касается здоровья моей дочери и внучки — это моё дело, — Вера встала. — Ольга сказала «нет». И точка.
Артём хмыкнул, допил пиво, вышел из кухни. Вскоре из гостиной послышался звук телевизора.
Вера села обратно, взяла Ольгу за руку.
— Держись, доченька. Осталось недолго.
Ольга кивнула. Сжала материнскую руку.
Ночь. Час ночи. Ольга лежала на диване в своей комнате, не спала. Прислушивалась.
За стеной, в гостиной, зазвонил телефон Инги. Громкая связь. Голос подруги Аллы:
— Тамар, привет! Как дела?
— Галь, ужасно! — Инга говорила громко, возбуждённо. — Ольга отказалась шить новую коллекцию!
— Как отказалась?
— Говорит, больничный, нельзя перегружаться. Врач запретил. Представляешь?
— Ну так действительно, она же недавно в больнице лежала...
— Галя, при чём тут больница! — Инга перебила. — Контракт на двенадцать миллионов! Двенадцать! Она должна понимать, это наш шанс!
Ольга встала, подошла к стене. Прислонилась ухом. Диктофон в гостиной записывал, но она хотела слышать сама.
— Тамар, а может, правда стоит подождать? Пусть родит, восстановится...
— Ждать? — Инга рассмеялась. — Галь, ты не понимаешь. Ольга — золотая курица. Она несёт яйца. Моя задача — доить её, пока даёт.
Золотая курица. Ольга вцепилась в подоконник. Ногти впились в дерево.
— Но она же не дура совсем, — продолжала Алла. — Рано или поздно спросит, где деньги.
— Уже спрашивала, — Инга хмыкнула. — Вчера Артём передал. Дескать, куда идут миллионы, почему ателье не открываем.
— И что ты ответила?
— А что отвечать? Накладные расходы, реклама, вложения в развитие. Она верит. Три года верила, и дальше поверит.
— А если перестанет верить?
Пауза. Инга говорила тише, но Ольга слышала каждое слово:
— Тогда выгоню. Скажу Артёму — выбирай, или я, или она. Он меня выберет. Всегда выбирал.
Ольга закрыла глаза. Дышала медленно, глубоко. Сердце колотилось.
— Тамар, ты жестокая, — засмеялась Алла.
— Я реалистка, — поправила Инга. — Ольга — никто. Девочка из ПТУ, без образования, без связей. Без моего имени она шила бы шторы на заказ за три копейки. Я дала ей шанс работать с элитой. Должна быть благодарна.
— А она неблагодарная?
— Ещё как. Ноет постоянно. Устала, болит, тяжело. Слабая. Я в её годы по двадцать часов работала, и ничего. — Инга вздохнула. — Ладно, Галь, хватит о грустном. Расскажи, как у тебя дела...
Разговор перешёл на другие темы. Ольга отошла от стены, вернулась к дивану. Легла, уставилась в потолок.
Золотая курица. Доить, пока даёт. Выгнать, когда перестанет быть полезной.
Запись есть. Признание есть. Улика — железная.
Ольга взяла телефон, написала Максиму:
«Есть запись. Инга сама призналась, что использует меня. Дословно: "Моя задача — доить её, пока даёт". Завтра заберу диктофон, привезу вам».
Ответ пришёл через минуту:
«Отлично. Приезжайте завтра в десять утра. Начинаем готовить иск».
Ольга положила телефон на грудь. Закрыла глаза.
Спала впервые за неделю спокойно.
Утро. Инга ушла на встречу с дизайнером интерьера — обсуждала оформление будущего бутика. Артём уехал на работу. Вера осталась с Ольгой.
Ольга достала диктофон из гостиной, подключила к ноутбуку. Скопировала файл с записью вчерашнего разговора. Прослушала ещё раз.
«Моя задача — доить её, пока даёт».
«Ольга — золотая курица. Она несёт яйца».
«Без моего имени она шила бы шторы на заказ за три копейки».
«Выгоню. Скажу Артёму — выбирай. Он меня выберет».
Каждая фраза — гвоздь в крышку гроба.
Ольга сохранила файл на флешку, спрятала в сумку. Оделась, накинула пуховик.
— Мам, поехали к адвокату.
Они вышли из дома, поймали такси. Через двадцать минут были в офисе Максима.
Адвокат встретил их, усадил. Ольга протянула флешку.
— Вот. Разговор Инги с подругой. Вчера вечером.
Максим вставил флешку, открыл файл. Включил запись.
Слушал внимательно. Лицо оставалось бесстрастным, но глаза блестели.
Когда запись закончилась, Максим откинулся на спинку стула, снял очки, протёр.
— Это золото, — сказал он тихо. — Чистое золото. Она сама призналась в умышленной эксплуатации, присвоении результатов вашего труда, манипуляции. — Надел очки обратно. — С этой записью мы выиграем дело. Стопроцентно.
Ольга выдохнула.
— Что дальше?
— Дальше готовим иск. — Максим открыл папку на компьютере, начал печатать. — Исковое заявление в суд. Ответчик — Инга Воронова. Требования: компенсация за присвоенные работы, моральный ущерб, признание авторства. Сумма иска — двенадцать миллионов рублей.
Двенадцать миллионов. Ольга повторяла цифру про себя. Почти столько же, сколько Инга получила по контракту.
— Сколько времени займёт?
— Подготовка иска — неделя. Подача в суд — день. Рассмотрение — от двух до шести месяцев, в зависимости от загруженности суда и позиции ответчика. — Максим посмотрел на Ольгу. — Вы понимаете, что Инга будет драться? Наймёт адвокатов, попытается опровергнуть доказательства.
— Пусть дерётся, — спокойно ответила Ольга. — У меня правда на моей стороне.
Максим кивнул.
— Правда — сильное оружие. Но мы усилим его юридически. — Продолжил печатать. — Нужно зарегистрировать авторские права на все эскизы. Официально, через Роспатент. Это займёт неделю, стоит десять тысяч рублей за пакет документов.
Вера достала кошелёк.
— Я оплачу.
— Хорошо. — Максим записал реквизиты на листочке, передал Вере. — Переведите сегодня, я начну оформление. Через неделю получим свидетельства о регистрации авторских прав. С ними и с этой записью мы непобедимы.
Ольга улыбнулась. Впервые за долгое время — искренне.
— Спасибо вам.
— Не за что, — Максим пожал ей руку. — Я не люблю, когда талантливых людей используют. Восстановим справедливость.
Они вышли из офиса. Ольга чувствовала лёгкость. Будто груз свалился с плеч. Впереди предстояла битва. Но она была готова.
Следующая неделя прошла в напряжённом ожидании. Ольга вела себя как обычно — спокойно, покорно. Инга ничего не подозревала. Она была занята планированием своей «империи» — выбирала помещение под бутик, встречалась с инвесторами, давала интервью журналам.
Артём приходил с работы, ужинал, смотрел телевизор, ложился спать. Не спрашивал Ольгу о самочувствии. Не интересовался ребёнком. Жил в параллельной реальности.
Ольга наблюдала за ними обоими. За Ингой — самодовольной, упоённой успехом. За Артёмом — равнодушным, пустым. И чувствовала только холодное презрение.
Эти люди не семья. Это чужие.
Вера уехала домой, но звонила каждый день. Поддерживала, подбадривала.
— Держись, доченька. Скоро всё закончится.
На восьмой день Максим позвонил:
— Ольга Андреевна, документы готовы. Свидетельства об авторских правах получены. Исковое заявление составлено. Подписывайте — подаём в суд.
Ольга приехала в офис. Максим протянул ей стопку документов — свидетельства на сорок семь эскизов, каждое с печатью Роспатента. Официальное подтверждение авторства.
Потом — исковое заявление. Двадцать страниц юридического текста. Ответчик — Воронова Инга Борисовна. Истец — Семёнова Ольга Андреевна. Требование — взыскать двенадцать миллионов рублей компенсации.
Ольга расписалась на каждой странице. Рука не дрожала.
— Что теперь? — спросила она.
— Теперь я подаю это в суд, — Максим убрал документы в папку. — Через три дня Инга получит судебную повестку. Начнётся процесс.
— Она узнает, что это я подала.
— Конечно. — Максим посмотрел на Ольгу серьёзно. — Вы готовы к последствиям?
Ольга кивнула.
— Готова.
Она вышла из офиса, села в такси, поехала домой. Смотрела в окно на серый февральский город. Снег таял, превращался в грязь. Весна приближалась.
Новая жизнь приближалась.
Через три дня грянет гром. Инга узнает о иске. Артём узнает. Начнётся война.
Но Ольга больше не боялась.
Она устала бояться. Устала молчать. Устала терпеть.
Пришло время говорить.
Воскресенье. Ольга проснулась рано, в семь утра. Живот тянуло — дочка толкалась, переворачивалась. Ольга положила руку на живот, погладила.
— Потерпи немного, малышка. Скоро мы будем свободны.
Встала, умылась, оделась. Вышла на кухню. Инга уже сидела за столом, пила кофе, листала журнал. Увидела Ольгу, кивнула холодно.
— Доброе утро.
— Доброе, — ответила Ольга.
Отношения охладились после отказа Ольги шить новую коллекцию. Инга общалась с ней сухо, формально. Как с чужим человеком.
Ольга налила себе чай, села напротив. Пила молча. Инга читала журнал, игнорируя невестку.
Звонок в дверь. Резкий, настойчивый.
Инга подняла брови.
— Кто это в воскресенье с утра?
Встала, пошла открывать. Ольга слышала, как открылась дверь, мужской голос:
— Воронова Инга Борисовна?
— Да, это я.
— Судебная повестка. Распишитесь.
Тишина. Потом шорох бумаги, скрип ручки.
— Что это? — голос Инги дрогнул.
— Исковое заявление. Детали внутри.
Дверь закрылась. Инга вернулась на кухню. В руках — конверт. Лицо белое как мел.
Она села за стол, вскрыла конверт дрожащими руками. Достала документы, начала читать.
Ольга смотрела. Спокойно. Холодно.
Инга читала. Цвет лица менялся — белый, красный, багровый. Глаза бегали по строчкам. Руки тряслись.
Наконец подняла голову. Посмотрела на Ольгу.
— Это ты?
— Я, — ответила Ольга ровно.
— Ты подала на меня в суд?! — голос Инги сорвался на визг.
— Подала.
Инга вскочила, швырнула документы на стол.
— Как ты смеешь! Неблагодарная тварь! Я тебя подняла с нуля! Дала работу, клиентов, имя!
— Ты украла мою работу, — Ольга не повышала голос. — Три года. Семьдесят платьев. Миллионы прошли через твои руки. Мне досталось ничего.
— Накладные расходы! Я вкладывала в развитие!
— Ты вкладывала в себя, — Ольга встала. — Шубы, рестораны, косметолог. На мои деньги. Я работала как рабыня, чуть не потеряла ребёнка. А ты сидела, считала миллионы.
Инга задыхалась от ярости.
— Ты ничего не докажешь! Слышишь? Ничего!
— Докажу, — Ольга достала телефон, открыла аудиозапись. Включила.
Голос Инги из динамика:
«Моя задача — доить её, пока даёт. Ольга — золотая курица».
Инга побледнела. Открыла рот, закрыла. Слов не нашлось.
— У меня эскизы всех платьев, — продолжила Ольга. — С подписями и датами. Фотографии процесса работы. Переписка с поставщиками. Свидетельства об авторских правах от Роспатента. И эта запись. Твоё признание.
Инга опустилась на стул. Смотрела на Ольгу остекленевшими глазами.
— Ты... ты меня подставила...
— Я восстановила справедливость, — Ольга взяла сумку, надела куртку. — Суд через месяц. Увидимся там.
Вышла из кухни. Инга сидела неподвижно, глядя в пустоту.
Ольга прошла в свою комнату, собрала вещи. Немного — одежда, документы, ноутбук. Всё остальное не нужно. Это всё — часть старой жизни.
Вышла из квартиры. Спустилась по лестнице. На улице поймала такси.
— Вокзал, пожалуйста.
Поехала к матери. Начинать новую жизнь.
За спиной осталась квартира, где три года она была рабыней.
Впереди — свобода.
(Продолжение следует)
Подпишись чтобы пришло уведомление о новой части!
А пока можно почитать: