Вик не появлялась. Ровно четырнадцать дней в "аське" от нее не приходило сообщений. Такого еще не случалось. Олег сначала успокаивал себя: она занята, у нее плохой интернет. Потом заволновался. Отправлял десятки вопросов в "аську" и написал целых три письма на электронную почту. В ответ - тишина.
Олег тревожился. Может быть, она узнала о нем что-то такое, что навсегда отвернуло? Или же решила, что он из буйных, раз собрался мстить неизвестному мужику?
Нервничал, злился, беспокоился. Потом впал в апатию. В который раз перечитывал всю переписку, искал зацепки - что именно он сказал такого, что Вик его бросила. Как найти ее, чтобы объясниться? Нельзя ведь просто так расстаться навсегда, без объяснений!
Кроме того, что Вик проживает в Одессе, учится в школе и имеет развеселых пьющих родаков - Олег не знал ничего. Ни телефона, ни адреса. А ведь он просил ее дать номер телефона! Представлял, как они будут иногда созваниваться, разговаривать по-человечески. Станут ближе. Вик тогда ушла от ответа, отделавшись "а, потом". Не хотела, чтобы он звонил? Да, скорее всего.
Кудаблин лежал на диване - дремал, прикрыв зеленые глаза. У Вик глаза были светлые. Олег представлял их зелеными - самыми красивыми, самыми редкими на свете.
Он подошел к компьютеру и в который раз полистал фотографии. Фоток было немного, всего три. Принялся рассматривать внимательно, пытаясь найти хоть какую-то зацепку.
Со Смекозиным ведь получилось найти эту зацепку! Дом его - голубая пятиэтажка. В дыре - типа Крошева - вряд ли много подобных домов. В голубом доме засела кругломордая вражина. Приходи и бери его тепленьким.
Но на фотках Вик никаких зацепок не имелось. Чугунная ограда - на последней. И что из этого следует? Ничего. Даже в Козюхинске этих оград - завались. Была еще фотка с морем - сероватая вода, над водой кружат чайки. И самая первая фотография - Вик сидит за столом: в толстом свитере, очень серьезная.
Олег изучал первую фотографию, детали обстановки. В кадр здесь попала синяя мебель и кусок двухъярусной кровати. Разве девчонки любят синюю мебель? Или у Вик есть брат? Наверняка, хотя она и не упоминала о нем. И явно младший - на полке Олег рассмотрел желтого робота Бамблби. Да, были такие роботы-трансформеры, которые можно превращать в машинку. А раньше Олег и внимания не обращал ни на что - он рассматривал Вик, любовался ей.
Попробовал поискать Вик - вводил в поисковую строку запросы: "Вика из Одессы", "Виктория из Одессы" и даже "Вероника из Одессы". Смотрел фотографии. Глупо так искать, но что поделать? Как там говорят? Кто ищет, тот всегда найдет.
Девушек и женщин с этим именем проживала в морском городе много. От пожилых тетенек до беззубых младенцев. И даже девушку Викторию_Страстную тигрицу Олегу показали. Тигрица предлагала платную любовь. Скребла ногтями косяк двери, оттопырив зад в ярко-красной латексной юбке.
Но его Вик не было. Может быть, она вовсе не Вика. Мало ли как называют себя люди в интернете? Вот он, Олег, называл себя Птеродактилем. Хороший ник: Птеродактиль, он же - вымершее существо.
От фотографий и картинок зарябило в глазах. Олег решил перекурить и потом поискать еще. Он пересмотрит тонны фоточек - если будет нужно.
У кухонной форточки его осенило: искать нужно по имеющейся фотографии! Есть у гугла такой поиск - грузи любую картинку, а он тебе ее отыщет в сети. И как он раньше не догадался? И где была его голова? Где-где? Известно: где.
Затаив дыхание, Олег загрузил фотографию. Нервничал - даже ладони стали влажными.
И - получилось. Он щелкнул мышью и перешел на страницу социальной сети. Приоткрыл рот от изумления. За фотками обнаружилась Ирина Кратнова из г. Владивостока. Пятнадцать лет. Дурацкий статус: "Ненавижу, когда люблю, а он меня "тоже".
Олег закусил губу. Какая еще Ирина?! И при чем тут Владивосток? Он быстро полистал фотографии. Ирина Кратнова - на море. Ирина Кратнова в комнате за столом. На полке - желтый робот. Ирина Кратнова с родителями и братом в кафе - на столе у них пицца, в стаканах "кола". Родители - молодые. И совсем не похожи на запойных алкашей. Уж Олег-то знает.
Мозг отказывался складывать картинку. Из живота, из груди стремительно ушло все тепло, оставив тошную пустоту. Он физически ощутил падение, провал, хотя сидел на скрипучем стуле. Руки сами собой сжались в кулаки, ногти впились в ладони. "Врала. Все врала". Он не просто потерял Вик. Ее никогда и не было. Все эти месяцы он раскрывал душу пустому месту, призраку, набору пикселей. Его горе, его тайны, его любовь - все утекало в черную дыру под несуществующим именем.
Дыхание Олега сбилось, сердце стучало где-то в висках, гулко и глухо. Он громко матюкнулся. Кудаблин забрался Олегу на колени - раздувал ноздри, смотрел на хозяина вопросительно. "Она врала, - выдохнул Олег, голос прозвучал хрипло, - и про Одессу, и про пьющую семью. Понимаешь, Кудаблин? Все это обычное вранье. Еще и лет себе добавила. А зачем? Я не понимаю. А ты?"
Кот развалился на тощих коленях Олега. Муркнул, навострил остатки ушей. Видимо, и он не понимал ничего про Вик.
Олег написал Ирине Кратновой сообщение: "Так ты Ира?"
Вопрос был глупый. Но девчонка из Владивостока ответила сразу. "Да, - написала она, - а тебя как звать? Где живешь? Но я не знакомлюсь в интернете, у меня так-то парень есть".
Отвечать ей Олег не стал. Это не Вик. А где она? И есть ли она вообще?
Олег опустил голову в ладони. У него будто часть души вынули. А он еще откровенничал, делился мыслями. И был влюблен. А в кого? В набор букв на экране. Он чувствовал себя последним лохом, обманутым ребенком, которому подсунули фантик вместо конфеты. А он верил, доверчиво развесив уши.
"Где ты? - быстро написал Олег в письме. - Почему не отвечаешь? Приходи в асю вечером - поговорим. Мне очень нужно".
Все последующие дни Олег тосковал и маялся. Метался между компьютером и диваном. Слушал мрачную музыку. И даже плакал - тихо, яростно, стискивая зубы. Злился на себя - зачем вывалил все ей? Зачем вообще полез со своим общением?
Баб Галя потащила Олега на дачу - чуть не силой. На даче нужно было выкопать картошку. Поехали рано, на электричке. Олег в электричке сразу заснул. Ему приснилось, что он получил долгожданное письмо от Вик. И открыл его, и жадно впился глазами текст. Но буквы расплывались, затем стремительно складывались в бессмысленные картинки. Мелькали, вертелись - пока с экрана не усмехнулся Смекозин.
"Вставай, - дернула Олега за рукав бабушка, - а то в Коняево уедешь! Вставай, говорю, две минуты стоим всего".
На даче Олег сразу пошел копать картошку - хотелось быть одному. Чтобы баб Галя не мелькала поблизости, не тормошила его, не лезла в душу. Задумавшись, он машинально разгребал землю, уперев колени во влажную землю.
"Зачем котлован копаешь? - спросила бабушка, - двигайся уж давай. Бабке семьдесят, а она тебя на два рядка обскакала. Давай-ка, поднажми. Скоро наши приедут. И даже Алешка тебя обгонит, небось. Сидишь, спишь...".
К обеду заявились дядя Игорь с Алешкой. Дядя Игорь натянул на себя камуфляж. Хмурился, гремел ведрами.
"Даже в армии не служил, - подумал про родственника Олег, - а вырядился... У, морда".
- А твоя-то где? - язвительно спросила бабушка дядю Игоря.
- А у нее смена, - буркнул тот.
- Знаем мы эти смены, - баб Галя поджала губы. - Никогда помощи от Эльки не дождешься. Как овощи с дачи тащить - так она первая. А как помогать - то смены, то золотуха, то понос, то еще чего. Лентяйка она у тебя, Игорь. Вот сдохну - дачу сразу продашь. Тут ведь работать надо, а работать щас никто не любит. Чего молчишь? Ведь продашь. Заноза твоя самая первая продавать побежит.
Дядя Игорь дернулся, но промолчал. Схватил вилы и убежал в дальний угол участка.
- Баб, - лупоглазый Алешка обнял баб Галю, - а я за лето тридцать две книги прочитал.
Бабушка погладила Алешку по голове.
- А мамка, - понизив голос, спросила она, - чего не поехала с вами? Как что делать - так она в кусты.
- А она сказала, - шепотом наябедничал Алешка, - что пусть оболтус здоровый копает. А она устала и хочет отдыхать в свой законный выходной. Ей эта дача не сдалась.
Олег хмыкнул. "Здоровый оболтус" - это он.
За три часа с картофелем они управились. И принялись носить картошку под навес - просушивать. Дядя Игорь гонял Алешку с полными ведрами - как взрослого. Брат, шаркая ногами, тащил сразу два ведра. Лоб его был мокрый, волосы на затылке закудрявились. Он громко сопел.
- Хватит уж, - ворчливо крикнула баб Галя, - заездил ребенка!
- Пусть приучается, - дядя Игорь скривил губы, - я ему баклуши бить не дам. Пусть мужиком растет. А не девкой. Как этот ваш. Вырос уже один оболтус, вашими бабьими стараниями.
- Пожалей, говорю, сына-то! - рявкнула бабушка. - Алешка, бросай ведра! Пуп развяжется! Разве можно мальчонке такую тяжесть таскать, а? Бросай, говорю!
Алешка покосился на отца - и ведра не бросил. Засопел громче.
За столом ели отварную картошку и огурцы. Огурцов уродилось много. Баб Галя уже насолила огромное множество банок, угостила безогородных соседок и коллег-библиотекарш, но огурцы продолжали расти как подорванные.
- Так что, - спросил дядя Игорь, противно чавкнув огурцом, - успокоился, я гляжу? Не ищешь преступников, а, Каттани?
Он посмотрел на Игоря в усмешкой. Алешка хихикнул. Будто его отец сказал что-то очень смешное.
Олег молча отодвинул тарелку и вышел из дома. Побрел к реке. В последнее время он мало думал про месть. Мысли вытеснило предательство Вик. Долго сидел на берегу. Рядом толклись дети - пускали по реке бумажные кораблики. Корабли не плыли, а заваливали на бок и тонули.
"Нет никакой Вик. Она выдумка. Возможно, кто-то прикалывался надо мной все эти месяцы. Отправлял чужие фотографии. Выслушивал жалобы на мать. Наверное, смеялся. Зачем? А просто так. В сети полно больных людей - и они делают это просто так, для личного удовольствия".
Но где-то в глубине души Олег надеялся, что найдется какое-то разумное объяснение. Такое, которое даст ответы на все вопросы. Такое, которое сблизит их с Вик еще больше, а не разведет на разные берега окончательно. Может быть сегодня, когда они вернутся с дачи, от Вик придет письмо. И тогда он, успокоенный, вернется к своему делу. И разберется со Смекозиным - раз и навсегда. А потом отыщет второго - и накажет. Он выполнит свой долг. И сильный, имеющий право, станет просто жить. Найдет работу и постарается вернуться в колледж. Зачем Вик парень без образования? И все будет хорошо. Будет ведь?
... От Вик вестей так и не было. Хотя в сети она появлялась регулярно. Прочитала его скулеж - и ничего не ответила.
На следующий день Олег принял решение. Надо ехать в Крошев. Отвлечься от тяжких раздумий и начать что-то делать. Даже если без Вик ("Нет, с ней, пожалуйста, пусть с ней!"). Поедет он на разведку. Отыщет дом Смекозина, проследит за врагом. Прикинет свои возможности относительно этого ничтожного гада. Под лежачий камень вода не бежит. Надо действовать.
В Крошев автобус ходил ежедневно. Три с половиной часа - и ты на месте. Билет стоил недорого. Туда и обратно - денег Олегу вполне хватало.
... Крошев встретил дождем и запахом угля. Город топился кочегарками. Олег запрыгнул в автобус, на табличке которого был обозначен маршрут "Автостанция - Центр". Олег посмотрел фотки этого города заранее - многоэтажки, окруженные бесконечным частным сектором, кучно собрались только в центре города. Значит, где-то там и живет его личный враг.
Выйдя из автобуса у кинотеатра, Олег укрылся от дождя в небольшом магазине. Из продуктового отдела пахло горячим хлебом. Захотелось есть. Но он одернул себя - лишних денег нет. "Ты сюда, - раздраженно подумал, - жрать приехал или по делу?".
Олег внимательно осматривал входящих и выходящих покупателей. Вдруг среди них мелькнет рожа Смекозина? Он представлял, как наконец увидит гада. И отправится следить - будет ступать за Смекозиным тенью. Иногда теряться в толпе, нырять в подворотни, ловко вести "объект".
Гад будет идти и не догадываться ни о чем. Будет ухмыляться своей гадкой улыбочкой. А Олег сожмет в кармане кольт. “Какой кольт? - подумал он о себе почему-то голосом дяди Игоря. - Вот ты дубина. Кольт у него, ага. Сопли у него под носом, а не кольт! Мститель несчастный…Каттани недоделанный”.
- Если ты, парень, - выдернула его из мыслей тетка в синем халате, - дождь сюда пришел пересидеть, то вали отсюда. Коли не покупаешь товар, то и нечего. У нас тут не зал ожидания. Натоптал, напакостил. Ну-ка, двигай давай. Прутся тут всякие, а я за ними подтирай. Ну?
Тетка в руках держала швабру. Олег не стал спорить. Зачем привлекать к себе лишнее внимание?
"Ага, - снова заговорил в нем дядя Игорь, - внимание. Ври больше. Просто у тебя язык в ж...пе. Ты же всех боишься, ты тряпка. Даже тетку со шваброй. Ха, Каттани нашелся. Нос утри - и на работу бы лучше устроился, слез с пенсионерской шеи".
Дождь почти прекратился. Выглянуло солнце. Мокрые листья глянцево блестели. Пахло мокрым асфальтом. Олег пошел по улице, высматривая голубую панельку. Навстречу ему шел небольшой пацан с дворнягой на поводке.
- Где у вас тут голубой дом панельный? - спросил у пацана Олег.
- Это какой? - пискливо уточнил пацан. - Кооперативный, чо ли?
- Наверное, - пожал плечами Олег.
- А вот идите прямо, а потом налево, потом за кочегарку и дальше еще раз прямо. Потом направо, потом немножко налево и возле "Колоса", это магазин такой, будет дом нужный. Кооперативный.
Пацан смешно называл Олега на "вы". Олег приосанился.
- Понятно, - протянул он, - ну, бывай.
Собака потянула мальчика, тот запнулся, и пискнув: "Джек, рядом! Я говорю, рядом!", удалился.
Олег отправился прямо. Собственно, помощь пацана и не требовалась, пройди он еще метров триста. Голубая пятиэтажка - вот она, стоит как миленькая. Крошев - крошечный. Небось, и назвали его так, потому что за час можно вдоль и поперек городишко этот обойти.
Пятиэтажка стояла чуть на отшибе от разноцветного и нестройного ансамбля других панелек - вокруг гаражи, мусорка и небольшая детская площадка.
Олег уселся на скамейку у крайнего подъезда. Принялся пристально следить за жильцами, изредка проходящими мимо Олега. У него было четыре часа до автобуса - и за это время выследить Смекозина представлялось вполне возможным. Близился конец рабочего дня - и Смекозин, если он действительно жил тут, непременно вернется домой.
Он сидел, вжавшись в спинку скамейки, и вглядывался в каждую мужскую фигуру. Вот идет мужик в спецовке - нет, высокий и сутулый, не тот. Вот выходит пожилой с собакой - тоже мимо. Сердце заходилось каждый раз, когда дверь подъезда открывалась. "Выходи, выходи же, - мысленно повторял Олег, сжимая кулаки в карманах. - Покажись. Дай мне посмотреть на тебя. Не на фотку, а живого. Чтобы я знал, в кого целиться". Он уже видел в голове сцену: Смекозин, ничего не подозревая, идет к своей машине. Олег встает, делает несколько шагов. "Денис". Тот оборачивается. И в его глазах - сначала непонимание, а потом, глядя на худого, трясущегося от ненависти парня, медленное, холодное понимание. Страх. Вот чего он хотел. Увидеть страх в глазах человека, который двадцать лет жил спокойно.
Час наблюдений не дал ничего. Олег перебрался на детскую площадку. В животе забурлило - хотелось уже не есть, а жрать. С площадки караулить гада было куда удобнее. Ты видишь все четыре подъезда. Гуляющих детей не было. Лишь полная женщина заняла соседнюю скамью. Она покачивала коляску и читала какой-то толстый журнал с Наоми Кэмпбелл на обложке. Жители дома стали появляться активнее. Шли домой - чаще женщины с полными сумками в обеих руках, женщины с детьми, женщины с сумками и детьми.
У тетки захныкал ребенок. "А кто это у нас проснулся, - запричитала тетка, - а кто у нас такой сонный мальчик? Ромочка? Ах, Ромочка мой проснулся".
Молодая мать со своей коляской закрыла Олегу обзор. Он заерзал на своей скамейке - боялся упустить Смекозина. Наконец она ушла - широкая спина скрылась в подъезде. Коляску женщина оставила у крыльца. "Сопрут же, - подумал Олег, - и останется твой Ромочка без колясочки".
Через несколько минут за коляской спустилась белобрысая девчонка. Девчонка была тощая и красноносая, в халате и тапках.
Она покрутилась у коляски, а потом подошла к скамье, шмыгнула носом.
Олег подвинулся, недовольно нахмурившись. Девчонка отвлекала его от слежки. Сидели рядом и молчали.
- А Смекозины, - спросил Олег, - в какой квартире живут?
- В двадцать пятой, - ответила она, не глядя на Олега.
Олег присмотрелся к девчонке - нос у нее распух от слез, глаза были красные. Небольшие и совершенно невыразительные. И на Вик она совсем не похожа. Вик красивее. Хотя... какая Вик?! Девочка Ира Кратнова красивее. А какая из себя Вик - это совершенно неизвестно.
- Что-то случилось? - спросил Олег.
Молчать было неудобно. К тому же, вполне возможно, что эта рыдающая красноглазая девочка может что-то рассказать ему про Смекозиных.
- Ничего, - отмахнулась девчонка.
- А ревешь чего? То есть, плачешь?
- А тебе-то что?
Она посмотрела на Олега сердито. А потом вдруг улыбнулась смущенно.
- С сестрой поругались, - призналась она, - вот. Она мне сказала: иди отсюда, надоела. А я куда пойду? У меня завтра же пары. Мне пойти некуда!
Девчонку звали Женей. Она приехала из Коняево - учиться в местном педучилище. От общежития она неосторожно отказалась - сестра позвала жить Женю у нее, помогать с ребенком. Все равно муж сестры дома почти не бывает - у него работа в другом городе. Приезжает только на выходные. А она, Женя, тогда едет домой - чтобы никого не раздражать.
- Да мы с ней все время ругаемся, - сказала Женя, - грыземся и грыземся. Хотя я помогаю. С Ромкой помогаю - по ночам его качаю. Пол мою, готовлю и хожу в магазин. Все делаю - а она орет. Надо в общагу проситься. А как проситься? Мест нет!
Женя оказалась вполне симпатичной - хоть и сидела она в жалком халате и резиновых тапках.
- Что же ты к Смекозиным не идешь? - спросила она, - Я Максима видела, он дома. Они же соседи наши. Только мы во втором подъезде, а они в первом.
Олег сказал, что не торопится. Хотя надо было уже торопиться. Два часа они сидели на скамейке - пока Женю раздраженно не позвала с балкона сестра.
И они вместе занесли коляску Ромочки.
- Дай телефон, - попросил Олег на прощание, - я еще приеду скоро. Наверное.
И подал новой знакомой шариковую ручку.
Женя накорябала номер телефона прямо на руке Олега.
- До встречи, - сказала она. - Позвони мне! Хорошо пообщались. У меня тут никого, кроме Светки, сестры, нет. И в педухе я пока никого не знаю. Тоска такая!
Олег обещал звонить. Вышел он из подъезда с улыбкой. Хотя Женя - не Вик. Обычная она. И, скорее всего, не слишком умная. Разве может достойная девушка на него внимание обратить? Конечно, нет. От делать нечего она тут на скамейке сидела.
Он закурил у подъезда гада. Собирался с духом и мыслями. "Скажу, что ошибся. Что мне Сидоровы нужны. Посмотрю на гада. Надо ценить силы. Чтобы потом, как дело дойдет до главного - мне было проще". Олег попытался вызвать в себе ненависть. "Он там, за этой дверью. Сидит, пьет чай, смотрит телек. Может, рыжего сына своего по головке гладит. Не знает, что за дверью стоит тот, чью жизнь он сжег дотла. Стоит и боится позвонить. Тряпка. Опять тряпка".
Выдохнув, поднялся на четвертый этаж. Звонка у двери Смекозина не было. Олег постучал. За дверью зашуршало. Олег постучал сильнее. Открыл ему рыжий. Сын Смекозина. Олег почему-то представлял его школьником. Но перед ним стоял взрослый парень. За его спиной был виден узкий коридор. Пахло жареной картошкой и немного затхлостью.
- Какого черта надо? - спросил рыжий. - Ну, чего колотишься?