На узенькой односпальной кровати спать было тесно. Хоть Катя и уверяла, что подвинется к стенке и места со своим животом много не займет, но Лёнька решительно отказался.
- Я и на полу хорошо посплю. Чай не впервой. Возле трубы лягу, как на печке будет.
Ночью Лёнька спалось плохо. Не от того, что было жестко на почти голых досках спать, а от того, что думы разные лезли в голову. Катя сперва все ворочалась, вздыхала. Спустя какое то время заснула. А Лёнька все прислушивался к ее дыханию и не мог уснуть. Уснул уже только под утро, забылся тяжелым сном.
Утром, как и обещал, он начал собираться к врачихе. Выспрошал, где ее найти, как зовут. Катя хотела пойти с ним, но муж остановил ее.
- Я сам, один схожу. А ты отдыхай пока еще. А потом погулять с тобой сходим, как приду.
Катя куда то сбегала, принесла белый халат, протянула Лёньке.
- Надень вот. А то ругаться будут. Нельзя в отделение без халата.
Халат был явно маловат, но он все же натянул его и отправился искать врача. Как рассказывала Катя, он поднялся на второй этаж, пошел по длинному коридору, высматривая нужную табличку. Проходя мимо одной из дверей он услышал, как несколько младенческих голосов словно соревновались кто кого перекричит. Плач был такой жалобный, что даже ему, мужику захотелось зайти туда, успокоить ревущих. Но никто из снующих по коридору женщин в белых халатах даже не останавливался возле той двери.
Лёнька даже чертыхнулся про себя. Вот и у него сынок родится и так же будет реветь, а никто к нему и не подойдет. Наконец на одной из табличек он прочитал “Краснова Ирина Николаевна”. Именно она и нужна была ему.
Смелость Лёнькина куда то подевалась. Он робко постучал в дверь, а потом, после приглашения войти, открыл ее и вошел в кабинет. За столом сидела женщина лет пятидесяти. Седая прядь волос выбивались из под белой шапочки. Она посмотрела на вошедшего с удивлением. Как то более привычным ей было видеть здесь женщин с животами.
Ирина Николаевна ничего не спрашивала, ждала, когда мужчина освоится в непривычной для него обстановке и сам заговорит. Ведь явно он пришел по какому то важному делу. По другому сюда мужчины к ней просто не ходят. Так же молча она показала рукой на стул, стоящий напротив.
Лёнька действительно вскоре собрался с духом и рассказал о Кате, о ее страхах. Вот где пригодилось его умение говорить. Ирина Николаевна сразу поняла о ком идет речь. Эта пациентка ее тоже беспокоила. И Катины страхи были не безосновательны. Если она не могла сказать Кате об этом, чтоб не испугать еще больше, то мужу врачиха выложила все.
Ее беспокоило слабое сердцебиение одного из малышей.
- Жаль, что мы не можем посмотреть, как они там развиваются. К сожалению наука еще не дошла до таких чудес. Приходится только ждать и уповать на небеса.
Ирина Николаевна высказала надежду, что все обойдется. Мамочка здоровая, крепкая. Доносить осталось немного. Потом она рекомендовала не пугать жену раньше времени. Она и так очень нервничает Больше положительных эмоций, свежий воздух, прогулки.
- Мы ее оформим на сохранение. Будем наблюдать. Хотя она и так живет в роддоме, но будет все же лучше, если она будет постоянно под наблюдением. Да и питание здесь усиленное.
Врач поднялась, ей нужно было идти на обход. Уже выходя из кабинета, она еще раз напомнила, что б Катя пришла к ней на прием сразу же, как проводит мужа в свой поселок.
Лёнька все сделал, как сказала врач. Про то, что один ребеночек очень слабенький, он даже не заикнулся. Хвалил врачиху, что какая внимательная и обходительная.
Он пробыл в городе еще три дня. Катя и вправду стала чуть чуть спокойнее. Перед тем, как распрощаться, Лёнька ей еще раз напомнил, чтоб сразу шла к Ирине Николаевне. Катя согласно кивала головой. Конечно, там в палате она будет не одна и всегда смогут к ней прийти на помощь.
Лёнька ехал домой и настроение его было хуже среднего. Дома он все выложил Анне Петровне. Как никак близкий человек уже, тоже медик, что она скажет. Анна не стала его успокаивать, как красну девицу. Строго глянула на него и ответила, что в этой ситуации может быть по разному. Но Лёня должен быть готов ко всему. Но все же всегда лучше надеяться на хорошее.
Вечером он сходил в свою избушку. Ему уже привезли кровать, полуторку, с никелированными спинками и даже ватный матрас на нее. Встало это удовольствие молодожену в копеечку, но зато не стыдно было привести молодую жену в избу.
И зыбка уже готова. Висит себе на пружине, покачивается. Только вот с тряпками у Лёньки не очень складывается. Он всегда считал, что все укрывашечки, покрывашечки это бабское дело. Одна надежда на Катю. Уж она то, чай, скопила какое то приданое.
К нему заглянули Алексей с Анной. Через три дня у них была намечена регистрация. Про свадьбу они даже и не заикались. Решили, что распишутся и начнут жить вместе. Все по закону. В избушке своей они уже все обустроили. Кровать, точно такая же, как и у Лёньки. Только Анна украсила ее, как невесту, подзор кружевной и боковушки такие же, на подушках наволочки строченые, покрывало. На окошках занавесочки из ситчика.
Анна обвела взглядом унылое Лёнькино жилье.
- Лёнь, а тебя ничего что ли нет на кровать то постелить. - не удержалась Анна.
- Да я что то никогда и не думал об этом, - смущенно ответил он. - А сейчас с лету то где возьмешь. На Катю только и надеюсь. Она то, чай, припасала.
Анна не унималась.
- Вот поеду за Костиком, привезу вам, что после него осталось. Ведь двойне то пеленок и тех больше надо будет. Хорошо хоть в лето родятся, Сушиться пеленки быстро будут на солнышке.
Когда Анна с Алексеем вышли от Леньки, она прижалась к любимому.
- Жалко мне его. Ты со Степаном Ивановичем поговори. Может хоть со склада чего выпишет.
Алексей кивнул головой. Сам то он бы даже и не подумал об этом. Хотя, если бы не Анна, то и в их избушке точно также было бы, голым-голо. У него ведь тоже ничего нет.
Но с директором Алексей все же поговорил. Про то, что двойня должна родиться тоже не забыл сказать. И о том, что в избе у агронома кроме кровати, что он купил да зыбки, ничего нет.
- А от меня то ты чего хочешь, - проворчал директор.
- Может на складе чего найдется, хоть что то. Стыдно ведь будет, что первоцелинников маленьких привезет отец в голые стены.
Когда Лёнька пришел в избушку, в которой до сих пор жили бобылями три мужика, директор подозвал его к себе.
- Ты, Леонид Степанович завтра на склад сходи. Я кладовщику скажу, чтоб выдал тебе, что там подходящее для дома своего найдешь. Чего молчал то, что нет у тебя ничего.
- Так я ведь не думал, что жить здесь останусь. На год только ехал. Что мать с собой дала, то и взял. А оно вон как в жизни то обернулось.
Через три дня, как и думали, Степан Иванович расписал Алексея и Анну. Стали они законными мужем и женой и с чистой совестью перебрались жить в свой новый дом на санях.
Верочка осталась одна . В первую ночь глаз не сомкнула. Хоть и закрылась на все крючки и затворы. Все казалось, что лезет кто то в дом, стучится. А на другой день Гришку в столовой увидела, подозвала к себе. Никогда бы она не подумала, что сама скажет первая такие слова. А тут выпалила.
- Гриша, все переженились. Одни мы с тобой остались. Чего ждать когда мама с отцом ко мне на свадьбу приедут. В МТС сейчас самая работа началась. Кто отца то отпустит. Не дождешься их. Давай поженимся поскорее.
От ее слов Гришка словно ошалел, уставился на нее. Что это с ней такое. Он уже предлагал жениться, а она уперлась. Родители написали, что приедут к доченьке на свадьбу. Надо их дождаться. Надо подождать. А тут сама.
- Давааай, - протянул Гришка. - А ты что это передумала родителей то ждать.
- Да так, завидно стало, - усмехнулась девушка. Не станешь же говорить, что от страха одной ночью оставаться в избе. - Запишемся сейчас, как Анна с Алексеем, а свадьбу потом сыграем, когда мама приедет. Комсомольскую, веселую, первоцелинную.
Так в Совхозе Комсомольская степь родились три молодые семьи. Невест больше не оставалось. Зато женихов было немеряно и Степан Иванович не переставая теребил начальство, чтоб прислали к ним в совхоз пополнение, да девок побольше.