Предыдущая часть:
Вере, несмотря на волнение, удалось донести до судьи главное: квартира была приобретена на общие средства, и она готова представить доказательства своих финансовых вложений. Судья, изначально склонявшийся к тому, чтобы оставить жильё за мужем как за формальным собственником, в итоге перенёс окончательное решение, назначив следующее слушание через две недели. Для Веры это была маленькая, но важная победа — появилось время подготовиться основательнее и, возможно, изменить мнение судьи.
Она как раз аккуратно складывала в папку распечатанные чеки и выписки, когда к ней приблизился Глеб.
— Думаешь, перехитрила? — сквозь зубы процедил он, не скрывая презрения. — Напрасно радуешься. Ты лишь оттянула неизбежное.
Вера обратила внимание, как у него напряглись скулы — верный признак скрытого раздражения и беспокойства.
— Глеб, зачем ты всё так усложняешь? — устало спросила она, застёгивая сумку. — Квартиру разделят, ты вернёшь мою долю, и мы разойдёмся. Живи дальше с Алиной, никто вам не мешает.
Муж скользнул взглядом по её ногам, заметив новые туфли.
— А, так ты заранее подстраховалась, — язвительно заметил он. — Нарочно, что ли, ногу подвернула, чтобы вызвать сочувствие? Хорошо разыграно.
Вера лишь с сожалением покачала головой.
— Ты иногда говоришь такие вещи, что просто диву даёшь. Не меряй всех по себе, — тихо добавила она и, слегка прихрамывая — старая травма ещё давала о себе знать, — направилась к выходу.
— До встречи через две недели! — бросил он ей вслед, повышая голос. — Готовься к поражению. Квартира будет моей, запомни это.
Она не обернулась, но его слова оставили в душе неприятный, липкий осадок. Ей вдруг страстно захотелось смыть с себя всё это — и его голос, и фальшь процесса, и собственное чувство унижения. Спускаясь по лестнице, Вера решила найти Светлану Павловну, чтобы ещё раз поблагодарить и всё же рассчитаться за туфли.
Она застала уборщицу на верхнем этаже, где та заканчивала мыть полы в коридоре.
— Да ну что вы, Вера, оставьте, — снова отказалась та от денег, когда молодая женщина протянула купюры. — Честное слово, не нужно.
— Как же не нужно? — настаивала Вера. — Вы мне не просто туфли дали, вы меня выручили в самый критический момент. Я не могу просто так принять такую помощь.
Светлана Павловна мягко, но настойчиво закрыла её ладонь своей тёплой, работавшей рукой.
— За пять лет, что я здесь мою полы, столько людских историй мимо прошло. Все сюда приходят не от хорошей жизни. А я хоть и не судья, а всего лишь техничка, но считаю — раз уж работаю в этом месте, по мере сил помочь человеку надо. Это, можно сказать, моя маленькая должность.
Она улыбнулась, и в её глазах мелькнула лёгкая грусть.
— Давай лучше чаю попьём перед дорогой. У меня как раз чайник закипел.
Вера с радостью согласилась и помогла донести до подсобки вёдра и швабру. В тесной, но уютной комнатке, где стоял небольшой диван и столик, пахло моющим средством и свежезаваренным чаем. Разливая напиток по кружкам, Светлана Павловна неожиданно призналась:
— Я тебя сразу заметила, знаешь ли. Очень ты на мою Танюшу похожа.
— На Танюшу? — переспросила Вера с искренним интересом.
— На дочку мою, Таню, — пояснила женщина, и её голос на мгновение дрогнул. — Ей бы сейчас твоих лет было, если бы… — она тяжело вздохнула, отпивая глоток чая, чтобы собраться с мыслями.
— С ней что-то случилось? — осторожно спросила Вера, и в её взгляде читалось неподдельное участие.
— Случилось, — кивнула Светлана Павловна. — Ушла она от нас, в родах… Пять лет назад. До сих пор сердце болит, как вспомню.
Она смахнула непослушную слезинку с морщинистой щеки и продолжила, уже более твёрдо:
— Осталась я одна с двумя малыми на руках — с внучатами, Илюшей да Максимкой. Близнецы они. Вот в тот самый день, когда они на свет появились, а дочка моя… ну, я своё пенсионное удостоверение в стол положила и пошла искать работу. Куда в мои-то годы да без особой специальности? Только здесь и взяли, за чистоту отвечать. Шестой год уже тут тружусь.
— Вы — удивительно сильный человек, — тихо сказала Вера, глядя на женщину с восхищением. — Пережить такое и не сломаться, поднять на ноги двоих детей… Это настоящая сила духа.
Светлана Павловна внимательно посмотрела на гостью, и в её взгляде светилась благодарность.
— Добрая ты, Верочка. Чуткая. В наше время это редкость — не зачерстветь. Цени это в себе.
Перед уходом она написала на клочке бумаги свой адрес.
— Если вдруг надумаешь или совет какой понадобится — заходи. Всегда рада буду. Мальчишки тоже, уверена.
Вера решила не откладывать и в свой первый же выходной навестила новую знакомую, захватив с собой не только деньги за туфли, которые твёрдо решила оставить, но и подарки для детей — наборы для рисования и машинки. Дверь открыли два серьезных кареглазых мальчугана, которые, не пуская её дальше порога, устроили настоящий допрос: кто она, откуда и зачем пришла.
— Молодцы, — одобрительно улыбнулась им Вера. — С незнакомыми так и надо — осторожность никогда не помешает.
Из кухни, услышав голоса, вышла Светлана Павловна в фартуке, с половником в руке.
— Ой, батюшки, да вы бы её впустили, что же вы гостью на пороге держите! — слегка засуетилась она.
— Всё в порядке, они всё правильно делают, — заступилась Вера за близнецов. — У вас же растут настоящие защитники. Сейчас столько недобрых людей вокруг, лучше пусть проверяют.
За чаем с принесённым тортом мальчишки, освоившись, с восторгом показывали бабушке подарки.
— Бабуль, смотри, какая машинка! У неё даже фары светятся! — не скрывал радости Максим.
— А мне краски, спасибо большое! Я сегодня же нарисую тебе картинку, — пообещал Илья, уже разглядывая коробку.
Вера наблюдала за этой тёплой, живой сценой, и в душе у неё шевельнулось давно забытое чувство — лёгкая грусть, смешанная с нежностью. На мгновение ей даже представилось, как бы это было, если бы у неё были такие же весёлые, любознательные сыновья.
Разговор женщин тек неспешно и душевно. Светлана Павловна, разговорившись, призналась, что, хоть работа у неё и не престижная, но интересная.
— Столько людских судеб мимо проходит, столько разных историй услышишь. Я даже стала кое-что записывать, для памяти, — сказала она и, выйдя на минуту, вернулась с толстым блокнотом в бархатном переплёте. — Вот, гляди. Всё, что показалось важным или интересным, сюда заношу.
Вера начала листать исписанные аккуратным почерком страницы. То, что она увидела, поразило её. Это были не просто краткие заметки, а законченные, живые зарисовки, маленькие рассказы о людях, приходивших в суд. В некоторых чувствовался тонкий психологический взгляд, в других — меткие наблюдения за жизнью, поданные с простой, но искренней мудростью.
— Светлана Павловна, да это же готовые рассказы! — воскликнула Вера, поднимая на хозяйку восхищённый взгляд. — У вас настоящий талант! Вы никогда не думали о том, чтобы их опубликовать?
Пожилая женщина смущённо покраснела и замахала руками.
— Ой, полно тебе, Верочка! Какой из меня писатель? Восемь классов образования, я же еле-еле грамотно пишу. Это так, баловство, чтобы мозги тренировать.
— Да вы даже не представляете, как это сейчас востребовано! — горячо перебила её Вера. — Такие жизненные истории, да ещё от первого лица… Позвольте, я покажу вашу тетрадку в одном издательстве. У меня там знакомая работает. Просто чтобы узнать мнение.
Светлана Павловна долго колебалась, но доверие к Вере и скрытое любопытство взяли верх.
— Ну, если тебе не в тягость… Только чтобы не смеялись там над старухой, — с тревогой проговорила она, передавая блокнот.
Через несколько дней Вера, вооружившись блокнотом и уверенностью в его ценности, отправилась в одно из местных издательств. Однако её ждал холодный и унизительный приём. Редактор, немолодая женщина в строгих очках, даже не открыла бархатную обложку.
— Вы бы сначала ознакомились с нашими правилами приёма рукописей, — сказала она ледяным тоном, не поднимая глаз от монитора. — У нас портфель расписан на год вперёд, типография в аврале, а вы приносите какие-то… дневниковые записи пенсионерки. Вы всерьёз полагаете, что у нас есть время на подобное чтение?
— Очень жаль, что истории, написанные самой жизнью, вы считаете ерундой, — произнесла Вера, и в её голосе прозвучал тихий, но твёрдый укор. — Между прочим, именно такие искренние вещи сейчас находят самый горячий отклик у читателей.
Редактор, небрежно откинувшись в кресле, лишь презрительно фыркнул.
— Ну так и несите их туда, где это в цене. А у нас — серьёзное издательство, филиал московского холдинга, мы не занимаемся любительской самодеятельностью и сентиментальными записками.
Вера поняла, что дальнейшие уговоры бессмысленны. Она молча собрала блокнот и вышла из кабинета, чувствуя на себе колючий, неодобрительный взгляд. Однако вместо того чтобы опустить руки, она лишь сильнее укрепилась в намерении помочь Светлане Павловне. По дороге домой в голове у неё созрела чёткая, хотя и рискованная идея.
Дома она аккуратно отсканировала каждую страницу драгоценной рукописи и в свободные вечера, после работы, сверстала из них небольшую, почти кустарную книжечку в мягкой обложке. По формату она напоминала те самые недорогие женские романы, которые часто берут в дорогу. Вера стала приносить этот самодельный сборник в салон и предлагать почитать клиенткам, пока та или иная дама сидела с накрученными на бигуди волосами или под краской.
— Не могу поверить, что в наше время ещё остались люди, способные так просто и пронзительно писать, — как-то сказала Яна, молодая и стильная постоянная клиентка, листая тонкие странички. — Это берёт за душу.
— Я очень рада, что вам понравилось, — улыбнулась Вера, аккуратно нанося краску на её пряди. — Автор этих строк — моя близкая знакомая. Она прошла через многое и пишет только о том, что пережила сама.
И Вера вкратце рассказала историю Светланы Павловны — о потере дочери, о двух внуках, о работе в суде. Яна слушала, затаив дыхание, и к концу рассказа в её глазах блестели неподдельные слёзы.
— Это невероятно… Можно я сфотографирую парочку страниц? Хотелось бы поделиться в своём блоге, — попросила она, уже доставая телефон. — Это же нужно показывать людям.
Вера на мгновение задумалась, но затем кивнула. Возможно, это и есть тот самый шанс, которого они ждали.
— Только, пожалуйста, обязательно укажите имя и фамилию автора — Светлана Павловна Захарова. Для неё это очень важно.
— Конечно, без вопросов! — бодро пообещала Яна и принялась снимать страницы.
Вера, занятая следующей клиенткой, не обратила внимания, как та, увлёкшись, пересняла практически весь блокнот от корки до корки.
Эффект оказался ошеломляющим. Уже через три дня после первых публикаций в блоге под названием «Истории от Яны» весь городок говорил только о них. Простые, но невероятно цепляющие за живое зарисовки о человеческих судьбах разлетелись по сети. Вот только под ними стояло имя Яны Черкасовой, и ни слова об истинном авторе.
— Вы же обещали указать авторство Светланы Павловны, — пыталась вразумить её Вера при следующей встрече, с трудом сдерживая дрожь в голосе. — Я вам поверила. Это же откровенный плагиат!
Яна лишь снисходительно прищурилась, поправляя идеальную укладку.
— С чего вы взяли, что эти тексты принадлежат кому-то конкретному? Рукопись была ничьей, авторские права не зарегистрированы. Что упало, то пропало, милая.
— Да у вас совести просто нет! — вырвалось у Веры, но она тут же стиснула зубы, осознав, что может навредить себе. Конфликтовать с популярным блогером, который к тому же был её клиенткой, значило рисковать работой.
Вечером того же дня, подавленная и испытывая жгучий стыд, Вера пришла к Светлане Павловне. Ей было невыносимо больно от собственной наивности и от того, что чужая бессовестность принесла плоды, в то время как настоящая авторша этих строк оставалась в тени, не получив ни славы, ни, что было куда важнее, возможных средств на лечение и воспитание внуков.
— Господь с тобой, Верочка, не терзайся, — мягко остановила её пожилая женщина, выслушав печальный рассказ. — Если я начну обижаться на каждого, кто ищет лёгких путей, мне и жить спокойно не удастся. Пусть девочка потешится, если ей так надо. Для меня важно, что истории мои прочли. Что они кого-то тронули. Большего я и не ждала.
Продолжение :