Запах дешевых сигарет и пыли из открытой квартиры Веры Степановны просочился в подъезд уже через три дня после похорон. Наталья остановилась у своей двери, чувствуя, как внутри закипает профессиональное раздражение. Для кого-то это была просто суета наследников, для нее – нарушение привычного периметра.
Николай, плотный мужчина с бегающими глазами и короткими пальцами, усыпанными дешевыми перстнями, вытаскивал на площадку тюки со старой одеждой. Он двигался суетливо, как человек, который боится не успеть захапать все, что плохо лежит.
– Тяжелый день, сосед? – Наталья небрежно оперлась о косяк, фиксируя взглядом детали: грязные разводы на ботинках Николая, его нервно подергивающуюся щеку.
– Да уж, разгребаю вот бабкино наследство, – буркнул Николай, не глядя на нее. – Накопила тут хлама, дышать нечем. Все под снос. Риелтор завтра придет, надо товарный вид придать.
Из глубины квартиры донеслось тонкое, жалобное мяуканье. Наталья знала этот звук. Барсик, огромный дымчатый кот, был единственным существом, которое Вера Степановна любила больше, чем свой фикус на окне.
– А кота куда? – спросила Наталья, стараясь, чтобы голос звучал буднично.
Николай вытащил из прихожей пластиковую переноску. Барсик внутри скреб когтями по решетке. Николай выглядел так, будто нес мешок с мусором.
– Кот не человек, обойдется! – рявкнул наследник, выставляя за дверь клетку с животным и ставя ее прямо на грязный бетонный пол у мусоропровода. – В приют сдам. Или просто выпущу. У меня на шерсть аллергия, а в завещании бабка могла хоть черта лысого прописать, я выполнять этот бред не обязан.
Наталья посмотрела на переноску. Она отлично помнила, как Вера Степановна, подписывая бумаги у нотариуса (Наталья тогда помогла довезти старушку), шептала: «Только бы Барсика не обидели, Наташенька. Я Николаю квартиру, а он ему – досмотр до конца дней. Это же условие... основное».
– В завещании было обременение, Николай, – тихо заметила Наталья. – Пожизненное содержание кота. Ты ведь читал документ?
– Слышь, юристка, – Николай выпрямился, вытирая пот со лба. – Завещание у меня в кармане. Квартира моя. А кот – это так, лирика. Кто меня проверит? Мертвая бабка? Иди суп вари, не лезь в мужские дела.
Он зашел обратно в квартиру и с грохотом захлопнул дверь.
Наталья присела перед переноской. Зеленые глаза ГГ встретились с испуганным взглядом кота. Профессиональная привычка анализировать факты выдала готовую схему. Николай явно не в курсе, что Вера Степановна была женщиной с двойным дном. Она боялась племянника и подстраховалась так, как умеют только люди, прожившие долгую и не самую простую жизнь.
Наталья достала телефон и сделала фото переноски у мусоропровода. Первый кадр в «дело» пошел.
Она знала то, чего не знал Николай. Квартира, которую он так жаждал продать, была заложена в счет долга, о котором Вера Степановна предпочла не распространяться. И сумма там была такая, что продажа едва ли покрыла бы проценты. Но был один нюанс в договоре страхования жизни, который Николай аннулировал своим отношением к Барсику.
Вечером того же дня Наталья увидела, как Николай выносит из квартиры старый сейф. Он тащил его волоком, металл противно скрежетал по линолеуму.
– Помочь? – Наталья вышла в коридор, держа в руках конверт.
– Сами справимся, – огрызнулся Николай.
В этот момент его телефон зазвонил. Он схватил трубку, и Наталья отчетливо услышала мужской голос: «Колян, если завтра не закроешь первую часть, к тебе приедут ребята из службы взыскания. Там уже не проценты, там штрафы пошли».
Николай побледнел. Его руки затряслись так, что он едва не выронил телефон.
– Будет все! Завтра аванс за квартиру беру! – крикнул он в трубку.
Наталья улыбнулась. Фигурант начал суетиться. Пора было переходить к фазе активного наблюдения. Она занесла Барсика к себе домой (кот уже был накормлен и мирно спал в ванной) и достала из шкафа старую папку с надписью «Ликвидация активов».
Там лежала копия договора займа Веры Степановны. Старушка взяла деньги на операцию сестре, которую Николай успешно «забыл» в доме престарелых. Условием страховки, которая гасила кредит в случае смерти, было строгое соблюдение всех пунктов завещания. Невыполнение любого из них – и страховая отказывала в выплате, перевешивая весь долг на наследника.
Николай только что собственноручно подписал себе финансовый приговор, выставив Барсика за дверь.
Утром Наталья увидела у подъезда дорогую черную машину. Из нее вышел мужчина в строгом костюме. Риелтор? Нет, слишком холодный взгляд.
Николай выскочил ему навстречу, сияя как начищенный медный таз.
– Вот, пройдемте, квартира шикарная, центр!
Наталья вышла следом, поправляя медную прядь волос.
– Николай, – окликнула она его. – Ты письмо из банка в ящике видел? Там уведомление о наложении ареста.
Николай замер на лестнице. Его лицо из розового мгновенно стало землисто-серым.
– Какой арест? Ты че несешь?
– Статья 1175 Гражданского кодекса, – Наталья подошла ближе, глядя ему прямо в глаза. – Наследник отвечает по долгам наследодателя. А у Веры Степановны там должок... С шестью нулями. И страховка, Коля, больше не работает. Хочешь знать почему?
***
Николай стоял, вцепившись в ручку сейфа, и его костяшки побелели. Мужчина в костюме – представитель потенциального покупателя – нахмурился, переводя взгляд с перекошенного лица наследника на спокойную Наталью. В воздухе отчетливо пахло не просто старыми вещами, а надвигающимся скандалом.
– Какой долг? – прохрипел Николай, пытаясь вернуть голосу былую наглость. – Бабка жила на одну пенсию, копейки считала! Откуда там миллионы? Ты, рыжая, завязывай со своими сказками, а то быстро популярно объясню, куда совать свой нос не стоит.
Наталья даже не моргнула. Годы службы в управлении научили ее читать людей как открытые протоколы. Николай сейчас находился в стадии отрицания, за которой неизбежно последует паника.
– Вера Степановна была очень скрытной женщиной, – Наталья поправила выбившийся медный локон. – Три года назад она взяла крупный заем под залог этой самой квартиры. Нужно было спасать сестру, твою тетку, Коля. Ту самую, которую ты даже не навестил ни разу. Банк выставил условие: обязательное страхование.
Николай нервно дернул углом рта.
– Ну и что? Если страховка была, значит, она все и покроет. Смерть – страховой случай. Че ты мне мозги пудришь?
– Страховой, – согласилась Наталья. – Но только если наследник соблюдает все пункты завещания. Страховая компания – это не благотворительный фонд, Коля. Они ищут любой повод, чтобы не платить. А в завещании Веры Степановны черным по белому написано: право собственности переходит к тебе только при условии пожизненного содержания и обеспечения ухода за ее котом. С фиксацией условий.
Она сделала паузу, наслаждаясь тем, как по лбу Николая покатилась крупная капля пота.
– Вчера ты выставил Барсика в переноске к мусоропроводу. Я это зафиксировала. Более того, я вызвала представителя зоозащитной организации, который составил акт об оставлении животного в опасности. Для страховой это – нецелевое использование наследственной массы и нарушение условий договора. Они уже готовят отказ в выплате.
– Ты... ты что, следила за мной? – Николай сделал шаг вперед, его кулаки сжались.
– Я просто бдительная соседка, – Наталья сохраняла ледяное спокойствие, хотя внутри уже включился режим «боевой готовности». – Квартира сейчас под обременением. Ты не имеешь права ее продавать, пока не закроешь долг. А долг, с учетом пеней и штрафов, уже превышает рыночную стоимость этого «бабушатника».
Представитель покупателя, до этого молча наблюдавший за сценой, поправил галстук и холодно произнес: – Николай Викторович, кажется, вы пытались втянуть моего клиента в сомнительную сделку. Квартира с арестом и такими «сюрпризами» нам не интересна. Всего доброго.
Он развернулся и быстро пошел к выходу. Николай дернулся, хотел его остановить, но лишь беспомощно взмахнул руками. Дверь захлопнулась, оставив его один на один с Натальей и его рушащимся миром.
– Ах ты швабра... – прошипел он, оборачиваясь к ГГ. – Решила мне жизнь испортить из-за облезлой кошатины? Да я тебя...
Николай схватил Наталью за плечо, сильно встряхнув.
– Где кот?! Живо неси его сюда! Я его в золоте купать буду, понял?! Отзывай своих зоозащитников, или я из тебя всю дурь выбью!
– Поздно, Коля, – Наталья высвободила плечо резким, коротким движением, от которого у Николая болезненно хрустнул сустав. – Материал уже в работе. Страховая получила уведомление. Банк подал иск в суд. А Барсик... Барсик теперь живет у меня. И, кстати, я оформила на него временную опеку через нотариуса.
Николай задыхался от ярости. Он понимал, что капкан захлопнулся. Деньги, которые он задолжал «серьезным людям», нужно было отдавать завтра. Квартира, которая была его единственным шансом, превратилась в камень на шее, тянущий на дно.
– Я убью эту скотину, – прошептал он. – И тебя, и кота.
– Это уже 119-я статья, Коля. Угроза убийством. И у меня все записывается, – она указала на едва заметный глазок камеры над своей дверью. – Иди домой. Собирай вещи. Скоро придут приставы описывать имущество. Квартира ведь теперь принадлежит банку.
Николай ввалился в квартиру Веры Степановны и с грохотом заперся. Наталья слышала, как внутри что-то разбилось. Она зашла к себе, где Барсик, почувствовав хозяйку, потерся о ее ноги.
Она знала: Николай не сдастся так просто. Такие, как он, в углу становятся особенно опасными. Но у нее в запасе был еще один «козырь», который она приберегла для финала этой оперативной разработки.
Вечером в дверь Натальи постучали. Негромко, но настойчиво. ГГ посмотрела в глазок. На пороге стоял Николай. Но в его руках был не нож и не лом. Он держал старую, потертую шкатулку Веры Степановны, которую та всегда прятала за иконами.
– Слышь, Наташ, – голос его дрожал. – Давай договоримся. Тут золото. Старое, еще от прабабки. Хватит и тебе, и мне долги прикрыть. Ты только скажи в банке, что я кота не выкидывал. Что это шутка была. Ну?
Наталья открыла дверь. Свет из ее прихожей упал на содержимое шкатулки. Золотые монеты тускло блеснули. ГГ взяла одну, ощутив ее приятную тяжесть. Никакого звона – только глухой стук металла о металл.
– Это монеты царской чеканки, Николай, – тихо сказала она. – Ты хоть понимаешь, что это не просто золото? Это культурное наследие. И Вера Степановна оставила их не тебе.
– А кому?! – взвизгнул он. – Я единственный наследник!
– В завещании есть второй лист, Коля. Который вскрывается только в случае нарушения первого условия.
В этот момент за спиной Николая в подъезде появились двое мужчин в форме.
– Гражданин Николай Викторович? – один из них предъявил удостоверение. – Пройдемте для дачи показаний. Насчет хищения ценностей, не принадлежащих вам по праву наследования.
Николай обернулся, его челюсть отвисла. Он посмотрел на Наталью, потом на шкатулку, потом на полицейских. Пружина, которую Наталья сжимала все эти дни, наконец выстрелила. 🔗[ЧИТАТЬ ФИНАЛ]
