Алина кожей чувствовала, как в офисе меняется давление. Это было старое оперское чутье: когда вокруг тебя начинают плести кокон, воздух становится липким, а коллеги при встрече слишком быстро отводят глаза. Она привыкла доверять инстинктам – в ФСКН за это платили годами жизни, здесь же, в кресле начальника логистики, ценой была карьера.
Утро началось с того, что Игорь, обычно сонный и ворчливый, вдруг проявил избыточную заботу. Он сам приготовил завтрак и даже заботливо придвинул к ней рабочую сумку, которую Алина всегда оставляла в прихожей на пуфике.
– Ешь, Алин, совсем ты себя на этой работе заездила, – он улыбнулся, но улыбка не затронула его глаз. Они оставались холодными, расчетливыми. – Кстати, Марина сегодня просила тебя зайти в кадры к десяти. Сказала, штатку пересматривают, твой отдел под прицелом.
Алина медленно размешивала сахар в остывающем кофе. Ложечка глухо стукнула о дно керамической чашки. Звука не было – только ощущение вибрации в пальцах.
– С каких пор Марина обсуждает штатку с тобой раньше, чем со мной? – Алина подняла на мужа карие глаза.
– Ну, мы же одна семья, – Игорь пожал плечами и отвернулся к окну, поправляя галстук. – Она переживает. Ты же знаешь, место зама генерального освобождается. Ты – первый кандидат, но и у нее свои амбиции.
Алина ничего не ответила. Она вышла в прихожую, взяла сумку и почувствовала – вес изменился. Едва заметно, граммов на тридцать. Обычный человек не заметил бы, но она годами взвешивала «чеки» и «пакеты» на глаз. Ее руки помнили разницу между пустым кошельком и кошельком, в который вложили лишнюю визитку.
В машине, припарковавшись за два квартала до офиса, Алина надела тонкие латексные перчатки, которые по привычке носила в аптечке. Она медленно открыла боковой карман сумки. Там, среди чеков из супермаркета и запасных ключей, лежал полиэтиленовый сверток с зип-локом. Внутри – белый кристаллический порошок.
– Статья 228, часть вторая, – вслух произнесла она, и голос ее прозвучал на удивление спокойно. – Крупный размер. Хранение без цели сбыта, а если поднажать – то и сбыт пришьют.
Она не стала выбрасывать сверток. Опер внутри нее скомандовал: «Закрепляйся». Алина достала личный смартфон, который никогда не светила на работе, и включила видеозапись. Она зафиксировала положение пакета, свои действия и, аккуратно достав содержимое, заменила его на обычную соду, которую купила в ларьке по пути, предварительно высыпав «вещество» в герметичный контейнер.
Когда она вошла в офис, Марина уже стояла у кулера, о чем-то перешептываясь с Игорем. Завидев Алину, золовка неестественно громко рассмеялась.
– Алина, дорогая! Ну что ты так долго? Заходи ко мне, разговор есть серьезный. Буквально на пять минут, – Марина поправила юбку-карандаш и направилась в сторону отдела кадров.
Игорь проводил жену долгим взглядом. В этом взгляде не было любви – только ожидание реализации «материала».
В кабинете Марины пахло дорогим парфюмом и чем-то приторно-сладким. На столе лежала папка с ее именем.
– Понимаешь, Алин, – начала Марина, присаживаясь в кресло, – по компании ползут нехорошие слухи. Якобы ты используешь наши логистические цепочки для... скажем так, не совсем легальных грузов. Игорь очень расстроен.
– Игорь расстроен? – Алина присела на край стула, не снимая сумку с плеча. – А чем именно? Тем, что я работаю по двенадцать часов, или тем, что его долги по ставкам скоро станут достоянием общественности?
Марина на мгновение осеклась, но тут же взяла себя в руки.
– Не хами. Мы решили дать тебе шанс уйти по-хорошему. Пишешь заявление по собственному, и мы забываем про этот «инцидент». Иначе...
В этот момент дверь кабинета распахнулась без стука. На пороге стоял Игорь и двое мужчин в штатском, чья походка и манера держать руки в карманах выдавали в них «земляных» оперов из районного отдела.
– Простите, – Игорь изобразил на лице высшую степень скорби, – я больше не мог молчать. Алина, я нашел это утром у нас дома, но побоялся сказать... А потом увидел, как ты прячешь это в сумку.
Один из мужчин подошел к Алине и сухо представился: – Капитан Воронов. Поступила оперативная информация. Прошу предъявить содержимое сумки к осмотру.
Игорь сделал шаг вперед, его лицо исказилось в торжествующей гримасе.
– Ты теперь уголовница, дорогая! – ухмыльнулся муж, подбрасывая жене в сумку пакет с запрещенным веществом ради ее должности. – Лучше не сопротивляйся, так будет проще для всех.
Алина посмотрела на капитана, затем на мужа. Внутри у нее не было страха – только холодная ярость профессионала, который видит, как дилетанты пытаются разыграть «палку».
– Капитан, – спокойно сказала она, – я бы на вашем месте не спешил с выводами. И прежде чем вы запустите руки в мою сумку, я хочу, чтобы вы знали: эта сцена записывается на три камеры, одна из которых – у меня на пуговице.
Марина побледнела и медленно опустилась на стул. Игорь же только громче хмыкнул, не понимая, что капкан уже захлопнулся, но с другой стороны.
***
Капитан Воронов замер, его рука, уже потянувшаяся к замку сумки, на мгновение зависла в воздухе. В оперской среде упоминание скрытой записи – это всегда плохой симптом. Это значит, что «фигурант» либо сам из системы, либо очень хорошо проконсультирован.
– Какие еще камеры? – Игорь нервно дернул щекой, переглянувшись с сестрой. – Капитан, она блефует! Обыскивайте, там точно лежит товар. Я сам видел, как она его туда совала!
Алина медленно перевела взгляд на мужа. В его голосе звенела истерика, которую он пытался выдать за праведный гнев.
– То есть ты, Игорь, видел, как я кладу «товар» в сумку, но вместо того, чтобы вызвать полицию домой, ты дождался, пока я приеду в офис, пройду через охрану и зайду в кабинет к Марине? – Алина едва заметно улыбнулась одними уголками губ. – Интересная тактика. Подводишь под «сбыт» в общественном месте? Это уже другая часть статьи, потяжелее будет.
– Да я... я просто в шоке был! Не верил своим глазам! – Игорь начал пятиться к окну, натыкаясь на офисный фикус.
– Послушайте, гражданка, – Воронов нахмурился, пытаясь вернуть инициативу. – Если у вас есть запись – это ваше право. Но у нас есть заявление и подозрение. Открывайте сумку.
Марина в углу кабинета судорожно сжимала край стола. Она работала в кадрах десять лет и знала: если дело запахнет жареным для компании, генеральный сдаст их всех, не моргнув и глазом. Но жажда кресла зама и возможность избавиться от «правильной» Алины перевешивали страх.
– Открывай, Алина, – подала голос золовка. – Тебе же хуже будет. Игорь прав, мы просто хотим очистить компанию от криминала.
Алина молча расстегнула молнию бокового кармана. Она делала это медленно, фиксируя каждое движение. Достала тот самый прозрачный сверток.
Игорь подался вперед, его глаза алчно блеснули. – Вот он! Видите?! Белый порошок! Капитан, оформляйте!
Воронов взял пакет, покрутил его в руках и нахмурился. Опытный глаз сразу заметил, что кристаллическая структура какая-то... не такая. Слишком равномерная, слишком матовая.
– Вы уверены, Игорь Витальевич, что это именно то, о чем вы заявляли? – тихо спросил капитан.
– Абсолютно! – выкрикнул муж. – Это дурь! Она ее давно возит, я просто молчал, дурак, семью спасал!
Алина наблюдала за ним с холодным любопытством исследователя, препарирующего лягушку. Она знала, что сейчас произойдет.
– Тогда у меня вопрос, – Алина потянулась к сумке и достала второй предмет – крошечный диктофон, который был спрятан в подкладке. – Игорь, а почему на записи из нашей прихожей, сделанной сегодня в семь утра, четко слышно, как ты говоришь Марине по телефону: «Я подбросил, она не заметила. Вызывай своих ментов к десяти, пусть принимают ее прямо в офисе»?
В кабинете повисла такая тишина, что стало слышно, как гудит системный блок под столом Марины. Лицо Игоря из багрового стало землисто-серым.
– Это... это монтаж! – выдохнул он, хватаясь за воротник рубашки.
– Монтаж – это твоя жизнь, Игорь, – отрезала Алина. – Капитан, пакет, который у вас в руках – это пищевая сода. Я заменила содержимое еще в машине, когда обнаружила «подарок» мужа. А вот настоящий пакет...
Она достала из внутреннего кармана пиджака герметичный контейнер, обернутый в салфетку.
– На нем – отпечатки пальцев того, кто его паковал. И я очень сомневаюсь, что они мои. Я бывшая сотрудница ФСКН, Игорь. Я ушла оттуда пять лет назад, но привычка работать в перчатках и проверять периметр осталась.
Воронов изменился в лице. Слово «ФСКН» подействовало как удар током. Он понял, что его втянули не в «палочное» дело, а в грязную семейную разборку с подставой сотрудника спецслужб. А это уже пахло не премией, а служебной проверкой и увольнением.
– Капитан, – Алина сделала шаг к Воронову. – Я предлагаю сделку. Вы сейчас оформляете протокол осмотра места происшествия, изымаете запись с моего регистратора и диктофона, а также этот пакет на экспертизу. И мы вместе смотрим, чьи там пальчики. Игоря? Или, может, Марины? Которая, кстати, вчера заходила в аптеку за рецептурными препаратами, очень похожими на этот состав.
Марина взвизгнула и вскочила. – Я ничего не трогала! Это Игорь принес! Он сказал, что все схвачено!
– Закрой рот! – рявкнул Игорь, оборачиваясь к сестре. – Ты сама хотела ее место! Ты мне и достала эту дрянь через своих знакомых!
Они начали орать друг на друга, забыв о капитане и Алине. Это была классическая картина: соучастники «посыпались» при первой же угрозе реального срока.
Алина стояла, скрестив руки на груди. Она видела, как Воронов достает чистые бланки протоколов. Его рука больше не дрожала. Он понял, на чьей стороне сила.
– Значит так, – капитан перекрыл их крики своим басом. – Всем оставаться на местах. Марина Викторовна, вызывайте охрану. Но не для госпожи начальницы логистики. А для себя и брата. Будем оформлять 306-ю. Заведомо ложный донос. И, кажется, тут еще покушение на сбыт вырисовывается.
Телефон в кармане Алины завибрировал. Пришло сообщение от генерального директора: «Алина, что там у тебя за шум? Клиенты из Германии в переговорной, ждут отчет по отгрузкам».
Алина посмотрела на мужа, который теперь сидел на стуле, обхватив голову руками. Он выглядел жалким. Совсем не похожим на того человека, за которого она выходила замуж.
– Отчет будет, – прошептала она, – но совсем другой.
В этот момент в коридоре послышались тяжелые шаги – охрана офиса и, судя по всему, вызванная Вороновым группа поддержки уже были в здании.
Алина подошла к столу Марины, взяла чистый лист бумаги и ручку. – Пиши, Марина. Заявление на увольнение. По собственному. Прямо сейчас. А ты, Игорь... – она посмотрела на мужа. – Ты ключи от квартиры на стол положи. Те, которые ты утром «забыл» мне вернуть.
– Алина, прости, я бес попутал, я в долгах, мне нужны были деньги на ставку... – Игорь попытался схватить ее за руку, но она брезгливо отстранилась.
– Деньги на ставку? – Алина холодно усмехнулась. – Ты поставил все на «зеро», дорогой. И твоя ставка не сыграла.
В дверь постучали. Резко. Громко.
– Входите, – сказала Алина, поправляя темно-русую прядь волос.
Дверь распахнулась, и в кабинет вошли двое сотрудников службы безопасности компании в сопровождении наряда полиции. Алина заметила, как Игорь инстинктивно втянул голову в плечи – типичная реакция преступника, осознавшего, что «крыша» протекла.
– Капитан Воронов, – Алина обратилась к полицейскому, игнорируя скулеж мужа, – я передаю вам флешку с видеорегистратора автомобиля и запись с облачного сервиса домашнего видеонаблюдения. Там зафиксирован момент, как Игорь Витальевич вскрывает сейф, где хранились мои старые рабочие материалы, и забирает пустые пакеты для улик. Видимо, он решил, что я храню там что-то запрещенное, и решил «усилить» эффект, добавив своего.
Марина, чье лицо теперь напоминало маску из дешевого гипса, трясущимися руками выводила буквы на листе. – Я... я просто выполняла просьбу брата, – прошептала она, бросая ручку на стол. – Он сказал, что Алина его обкрадывает, что она связалась с плохими людьми...
– Ты выполняла не просьбу, Марина. Ты совершила должностное преступление, – Алина пододвинула к себе лист с ее заявлением. – Использование служебного положения для фабрикации улик. 306-я статья во всей красе. Капитан, обратите внимание на телефон Игоря. В мессенджере у него переписка с неким «Дилером». Думаю, вашим коллегам из наркоконтроля будет интересно узнать, где финансовый аналитик крупной компании берет «белый кристалл» для семейных праздников.
Игорь вскочил, опрокидывая стул. Его лоб блестел от пота, а в глазах метался животный ужас. – Алина, ты не можешь! Мы же... я же твой муж! Я все исправлю, я пойду лечиться, я...
– Муж? – Алина подошла к нему вплотную. – Муж – это тот, кто прикрывает спину, а не всаживает в нее нож, когда хочет занять чужое кресло. Твои вещи уже собраны и выставлены в подъезд. Замки заменены. Квартира, напомню, куплена на мои деньги от продажи родительского дома до нашего брака. Так что ты сейчас поедешь не домой, а в отдел. А потом – куда суд определит.
Когда наручники защелкнулись на запястьях Игоря, звук металла о металл прозвучал для Алины как финальный аккорд затянувшейся и фальшивой симфонии. Она смотрела, как его уводят по длинному коридору офиса под прицелом десятков любопытных глаз коллег. Марина шла следом, закрывая лицо волосами.
Через час в кабинете генерального директора Алина положила на стол полный отчет по логистическим рискам, в который аккуратно вшила схему хищений, организованную Мариной и Игорем за последний год. Они не просто хотели ее убрать – они заметали следы воровства со счетов компании.
– Вы знали? – спросил директор, перелистывая страницы.
– Подозревала. Поэтому и установила дома скрытое наблюдение три месяца назад. Профессиональная деформация, знаете ли. Я не верю словам. Я верю фактам.
Вечером Алина сидела на кухне своей квартиры. В тишине дома отчетливо тикали настенные часы. Она медленно сняла с шеи тонкую цепочку и положила ее в шкатулку. На пальце остался светлый след от обручального кольца, которое она выбросила в урну у входа в офис.
***
Алина смотрела в окно на огни ночного города и чувствовала странную, звенящую пустоту. Пять лет она пыталась построить «нормальную» жизнь, стереть из памяти запах допросных и холод казенных коридоров. Она притворилась слабой, доверчивой, «удобной» женой, чтобы Игорь чувствовал себя сильным. И эта ее игра в нормальность едва не стоила ей свободы.
Она поняла, что предательство не случается вдруг. Оно зреет в мелких уступках, в проглоченных обидах, в нежелании видеть очевидное. Игорь не сошел с ума сегодня утром – он был таким всегда, просто она сама разрешила себе не замечать гнили за фасадом семейного благополучия. Теперь маски были сорваны, и под ними не оказалось ничего, кроме пустоты и дешевого расчета.
Завтра начнется новая проверка, адвокаты Игоря будут пытаться вымолить прощение, а Марина – свалить все на брата. Но Алина знала: этот «кейс» она доведет до конца. Оперативники бывшими не бывают. Они просто меняют поле боя.
***
Оперативники бывшими не бывают, как и авторы, влюбленные в свое дело. Я часто засиживаюсь над сюжетами до глубокой ночи и мечтаю о ноутбуке с тихой клавиатурой, чтобы не будить жену стуком клавиш. Буду благодарен за любой вклад в мою маленькую «ночную» мечту: [Стать соавтором тишины]