Юлия смотрела на свои руки и видела, как под кожей едва заметно пульсирует вена. В отделе это называли «синдромом гончей» – когда фактура еще не собрана в папку, но чутье уже кричит о готовящемся сбросе товара. Только на этот раз «товаром» была ее собственная жизнь, а «фигурантом» – человек, с которым она делила постель семь лет.
Станислав вошел на кухню, распространяя вокруг себя облако дорогого парфюма. Тот самый аромат, который Юлия подарила ему на годовщину, купив на свою премию. Тогда он еще заикался, когда говорил о крупных сделках, а сегодня его голос звенел металлом уверенного в себе хозяина жизни.
– Опять ты со своими бумажками, Юль, – он небрежно отодвинул локтем ее ноутбук, чтобы поставить чашку кофе. – Занялась бы чем-нибудь полезным. Ребенком, например. Теме логопед нужен, а ты все в архивах копаешься.
Юлия медленно закрыла крышку ноутбука. На экране за секунду до этого горела выписка из реестра юридических лиц. Стас не знал, что его «новая» фирма, которую он якобы оформил на партнера, имела очень интересный след – цифровой отпечаток его собственного домашнего IP-адреса.
– Логопед стоит денег, Стас. А ты вчера сказал, что у вас на объекте задержки с выплатами, – она посмотрела ему прямо в глаза. Темно-серый взгляд, от которого когда-то кололись матерые дилеры, теперь сканировал мужа.
Зрачки Станислава на мгновение сузились. Классическая реакция на ложь.
– Вот именно! – он вдруг сорвался на крик, хотя повода не было. – Я из кожи вон лезу, чтобы мы не в нищете жили! А ты только и знаешь, что считать мои копейки. Хватит тянуть из меня жилы! – рявкнул муж, швыряя на стол пачку заявлений о расторжении брака, которые он, судя по всему, носил в портфеле не первый день.
Юлия даже не вздрогнула. Физика звука: папка глухо ударилась о деревянную столешницу. Звона не было. Только тяжесть.
– Развод? – тихо переспросила она. – А как же раздел? Квартира, машина, счета?
Стас горько усмехнулся, и в этой усмешке Юлия увидела столько неприкрытого презрения, что в груди стало тесно.
– Какой раздел, Юля? – он наклонился к ней, обдав запахом кофе и фальши. – Квартира на маме. Машина в лизинге на контору. А счета... – он сделал паузу, наслаждаясь моментом. – Счетов нет. Я весь в долгах из-за твоего «хочу в отпуск» и «Теме нужны частные сады». Ты гола как сокол. И если будешь умной девочкой, я, может быть, разрешу тебе забрать твои шмотки.
Он вышел из кухни, бросив напоследок: – Завтра в десять у нотариуса. Подпишешь отказ от претензий, или я сделаю так, что опека признает тебя профнепригодной для воспитания сына. Ты же у нас «бывшая» с расшатанной психикой, верно?
Дверь в прихожую захлопнулась. Юлия осталась сидеть в тишине. Она не плакала. У нее в голове уже выстраивалась схема «реализации материала». Она знала, что Стас открыл счета на имя своей любовницы – той самой «юристки» из его новой конторы. И она знала, где он прячет токен от банк-клиента.
Она встала, подошла к окну и увидела, как Станислав садится в их общий внедорожник. На переднем сиденье мелькнул чей-то светлый силуэт.
– Ошибка резидента, Стасик, – прошептала она, доставая из кармана домашнего халата миниатюрную флешку. – Ты забыл, что я не просто «бывшая». Я – действующая головная боль для таких, как ты.
В этот момент в дверь позвонили. На пороге стояла свекровь, Маргарита Степановна, с ключами в руках и торжествующим блеском в глазах.
– Собирайся, Юленька, – медовым голосом произнесла женщина. – Стасик сказал, ты сегодня съезжаешь. Я тут как раз клининг вызвала, надо квартиру проветрить от твоего духа.
Юлия посмотрела на часы. До клининга оставалось десять минут, а в спальне, в двойном дне сейфа, лежал конверт, о котором Маргарита Степановна явно не знала.
***
Маргарита Степановна прошла на кухню с таким видом, будто принимала парад на Красной площади. Она брезгливо коснулась пальцем поверхности обеденного стола и, обнаружив там невидимую пылинку, демонстративно вытерла руку о салфетку.
– Вещи Темы я уже собрала, Юленька. Они у меня, в загородном доме. Стасик решил, что ребенку пока лучше пожить на свежем воздухе. Сама понимаешь, суды, дележка... Зачем мальчику видеть мать в таком разобранном состоянии?
У Юлии внутри все превратилось в кусок льда. Это был захват заложника. Классический прием, чтобы подавить волю объекта перед подписанием документов.
– Маргарита Степановна, вы понимаете, что это похищение? – голос Юлии звучал пугающе ровно. – Тема прописан здесь. Я его законный представитель.
– Ой, брось ты эти свои замашки из органов, – отмахнулась свекровь, доставая из сумки телефон и начиная увлеченно фотографировать обстановку, словно проводя инвентаризацию. – Ты теперь обычная безработная женщина с сомнительным прошлым. А Стасик – успешный человек. У него связи, у него адвокаты. А у тебя что? Две пары джинсов и гонор?
Юлия не ответила. Она вышла из кухни и направилась в спальню. Шаги были бесшумными. В голове четко тикал таймер: Стас вернется через сорок минут. Нужно успеть извлечь «объективку».
В спальне она опустилась на колени перед платяным шкафом. Глубоко внутри, за стопками постельного белья, находилась фальш-панель. Стас думал, что спрятал там заначку на «новую жизнь», но он забыл одну деталь: Юлия сама проектировала этот тайник, когда они только въехали.
Пальцы нащупали едва заметный зазор. Щелчок – и в руки легла тяжелая кожаная папка. Внутри не было золотых слитков. Там лежали выписки из кипрского банка на имя некоей «Елены В.». Юлия знала эту Елену – секретарша Стаса, которая полгода назад внезапно «уволилась по собственному». На эти счета в течение года уходили суммы, которые Стас списывал как «непредвиденные расходы на логистику».
– Так, ст. 159, часть четвертая. В особо крупном, – прошептала Юлия, ощущая холод металла флешки, которую она приложила к папке, чтобы сфотографировать каждую страницу. – Группой лиц по предварительному сговору.
Внезапно в коридоре раздался тяжелый топот. Стас вернулся раньше.
– Мама, ты ей сказала? – его голос гремел на всю квартиру. – Юля! Ты где затихла?
Он ворвался в спальню в тот момент, когда Юлия закрывала шкаф. Его лицо, обычно холеное и спокойное, сейчас пошло красными пятнами.
– Что ты там вынюхиваешь?! – он подлетел к ней и больно схватил за предплечье. Его пальцы впились в кожу, оставляя белые следы. – Думаешь, я дурак? Думаешь, не знаю, что ты по старой привычке папки шьешь?
Он рванул дверцу шкафа, вышвырнул белье. Пусто. Папка уже была за поясом домашних брюк Юлии, прикрытая свободным джемпером.
– Слушай меня сюда, – Стас прижал ее к стене. От него пахло дорогим коньяком и страхом. Профессионал всегда чует страх. – Завтра ты идешь к нотариусу и подписываешь все. Отказываешься от доли в бизнесе, от квартиры, от машины. Взамен я не подаю заявление о краже.
– О какой краже, Стас? – Юлия смотрела ему прямо в зрачки. Они были расширены.
– У меня из сейфа в офисе пропало пять миллионов. Наличными. И на камерах есть женщина, очень похожая на тебя в том твоем старом плаще.
– Ты сам это подстроил, – это был не вопрос, а констатация факта.
– Докажи, – Стас оскалился. – В суде поверят мне. Я – налогоплательщик, инвестор. А ты – бывшая ищейка, которую выперли из органов за «несоответствие».
Он отпустил ее руку и брезгливо вытер ладонь о брюки.
– Завтра в десять. Не придешь – Тему ты увидишь только на фото в соцсетях моей матери. Поняла?
Юлия молчала, пока он не вышел. Она чувствовала, как немеют кончики пальцев. Она могла бы ударить его – один точный выпад в кадык, и он бы затих. Но это была бы игра по его правилам. Ей нужно было другое.
Она достала телефон. Сообщение от бывшего коллеги «на земле» высветилось коротким текстом: «Юль, по твоему фигуранту есть движение. Он завтра утром переводит последний транш на Елену и закрывает хвосты. Если не тормознем – деньги уйдут в офшор, и ты ничего не докажешь».
Юлия сжала телефон так, что пластик хрустнул. Она поняла план Стаса: заставить ее подписать отказ у нотариуса, пока деньги еще технически «в пути», а потом просто вышвырнуть ее, оставив с обвинением в краже пяти миллионов.
– Поняла, Стасик. Все поняла, – прошептала она в пустоту комнаты.
Она знала, что по закону (ст. 38 СК РФ) она имеет право на половину этих денег. Но она также знала, что судебные приставы будут искать эти счета годами, если она не возьмет его «на горячем» прямо сейчас.
Юлия набрала номер.
– Алло, Маргарита Степановна? Да, я согласна. Завтра в десять у нотариуса. Но у меня есть условие. Тема должен быть там. Я хочу попрощаться с сыном перед тем, как уеду из города.
На том конце провода свекровь победно хмыкнула. – Ну вот, можешь же быть разумной, когда прижмет. Будет тебе мальчик.
Юлия положила трубку. Ее рука больше не дрожала. Она знала, что нотариус находится в том же здании, что и отделение банка, где Стас планировал финальный перевод. И она знала, что завтра в десять утра начнется не развод. Начнется операция по захвату.
Утро пахло мокрым асфальтом и дешевым освежителем воздуха в такси. Юлия вышла у бизнес-центра, где на третьем этаже располагалась контора нотариуса, а на первом – отделение банка. Колени подводили, но лицо оставалось маской. Темно-серые глаза сканировали пространство: входная группа, пост охраны, камеры. Привычка, вбитая годами службы, работала автономно.
Стас уже ждал у входа. Он нервно поправлял манжеты дорогой рубашки. Рядом стояла Маргарита Степановна, крепко сжимая за руку шестилетнего Тему. Мальчик выглядел напуганным, его плечи поджимались каждый раз, когда бабушка слишком сильно дергала его на себя.
– Мама! – Тема рванулся к Юлии, но свекровь удержала его.
– Сначала дело, Юленька, – пропела она, кривя губы в подобии улыбки. – Подпишешь бумаги – и забирай своего сорванца. Стасик, идем, время не ждет.
Они поднялись в кабинет. Нотариус, скучающая женщина в очках с толстыми стеклами, разложила перед Юлией стопку документов. Соглашение о разделе имущества, отказ от алиментов, мировое соглашение по определению места жительства ребенка.
– Юль, подписывай, – Стас кивнул на ручку. – Я проверю перевод и расходимся. Ты же хотела «по-хорошему».
Юлия взяла ручку. Ее пальцы коснулись холодного пластика. Она видела, как Стас то и дело косится в свой смартфон. Он ждал подтверждения от Елены. Последние деньги семьи, выведенные через фиктивные договоры займа, должны были окончательно исчезнуть в офшоре в ту же минуту, как Юлия поставит подпись.
– Подожди, – Юлия подняла глаза на мужа. – Я хочу убедиться, что Тема поедет со мной прямо сейчас. Маргарита Степановна, отдайте ему рюкзак.
– Да подавись ты, – свекровь швырнула маленький рюкзачок к ногам Юлии.
Юлия медленно вывела свою фамилию на последней странице. В ту же секунду телефон Стаса пискнул. Он победно выдохнул и тут же изменился в лице. Весь напускной лоск слетел, обнажая мелкого хищника.
– Все, Юль. Свободна. Квартиру освободишь до вечера, – он встал, даже не глядя на сына. – Мам, пошли. У нас обед в «Парусе».
Они вышли из кабинета, оставив Юлию с ребенком. Тема прижался к ее колену, и она почувствовала, как мальчика бьет мелкая дрожь.
– Пойдем, маленький. Нам нужно спуститься вниз.
В холле банка на первом этаже было людно. Юлия увидела Стаса у VIP-касс. Он стоял к ней спиной, что-то доказывая менеджеру. Маргарита Степановна победно оглядывалась по сторонам. Юлия подошла вплотную.
– Станислав, возникли проблемы? – ее голос прозвучал неестественно громко.
– Отвяжись! – рявкнул он, оборачиваясь. – Карты заблокированы. Какая-то техническая ошибка. Сейчас разберемся, и ты...
– Это не ошибка, – перебила его Юлия. – Это постановление о наложении ареста в рамках проверки по заявлению о мошенничестве.
Она достала из сумки сложенный лист – копию своего вчерашнего обращения в ОБЭП, к которому были приложены скриншоты счетов Елены и те самые выписки из «секретной» папки.
– Ты... ты что наделала? – прошипел Стас, его лицо стало мертвенно-бледным. – Я же тебя предупреждал! У меня записи с камер! Пять миллионов!
– Записи, на которых женщина в моем плаще заходит в твой офис? – Юлия усмехнулась, и в этой усмешке не было радости. – Так это твоя Елена и была. Я вчера подала встречное заявление о клевете и ложном доносе. А пять миллионов, Стасик, ты сам положил в ячейку на ее имя. Только доверенность на эту ячейку я аннулировала через суд полчаса назад как законная супруга, предъявив доказательства, что это общие средства.
– Ты не могла... – Стас бросился к ней, но дорогу ему преградил рослый мужчина в гражданском, до этого мирно читавший газету на диване.
– Гражданин, успокойтесь. Пройдемте для дачи показаний.
Маргарита Степановна вскрикнула и осела на банкетку. Стаса вели к выходу, а он продолжал выкрикивать угрозы, которые звучали все тише и жальче.
Юлия стояла посреди сияющего холла, крепко сжимая руку сына. Она победила в этой схватке, но вкус победы отдавал горечью жженой бумаги.
***
Юлия смотрела в витрину банка на свое отражение. Женщина с каштановыми волосами и холодными серыми глазами выглядела старше своих лет. Она добилась ареста счетов, она сохранит квартиру, и Стасу теперь долго придется объяснять следователям происхождение «серых» контрактов. Но внутри была пустота.
Она поняла, что последние семь лет строила дом на болоте. Она знала о каждой лжи Стаса, о каждой его мелкой пакости, но предпочитала «оперативное наблюдение» жизни. Профессиональная деформация заставила ее превратить семью в объект разработки, а мужа – в фигуранта. Она выиграла дело, но потеряла веру в то, что любовь может существовать вне протоколов и доказательств.
Тема потянул ее за руку, возвращая в реальность. Юлия глубоко вздохнула, расправляя плечи. Справедливость – это холодное блюдо, и сегодня она наелась им досыта. Теперь пришло время просто жить, хотя она уже почти забыла, как это делается без санкции на обыск в собственном сердце.
***
Стас ушел по этапу своего вранья, а Юлия осталась с правдой и сыном. Чтобы я мог и дальше работать над такими сюжетами по ночам, не разбудив при этом всю семью громким клацаньем старого ноутбука, я потихоньку собираю на новый бесшумный инструмент: [Помочь автору с тишиной]