— И вдруг она звонит: «Я беременна, и ребёнок твой».
Наташа съёжилась при этих Диминых словах. С каким раздражением он говорит о ребёнке! Перед глазами возник вдруг тот нелепый дешёвый медвежонок, небрежно схваченный за ухо. Стряхнув с себя отчаянное напряжение, она ровным голосом спросила смолкнувшего ненадолго Диму:
— И дальше, Натик?
— Дальше я посоветовался с юристом и сказал ей, что, если после рождения ребёнка тест ДНК на отцовство подтвердит, что ребёнок мой, я буду платить на него алименты. По белой зарплате, разумеется. Другие доходы всё равно никто не докажет. Так что пусть думает — рожать ей или нет. Лучше всего я дам денег на прерывание, чтоб сразу решить проблему. Но она… почему‑то упёрлась: «Буду рожать».
Он пожал плечами:
— Не знаю, зачем ей это понадобилось. Её образ жизни как‑то не очень к этому располагает. Я предупредил, что жениться на ней всё равно не планирую. Но не люблю я её и всю свою жизнь с ней связывать не собираюсь. Поговорили спокойно, как цивилизованные люди, и договорились обо всём.
Дима сделал паузу, потом добавил:
— Ну да, ребёнок оказался мой, к сожалению. Но Инна далеко не глупая девчонка и прекрасно должна… должна была понимать, что когда‑нибудь, когда у меня появится семья, кроме официальных копеечных алиментов ей ничего не останется.
— Почему ей, Дим? — неожиданно для самой себя спросила Наташа. — Это же для ребёнка, не для неё. А как его или её зовут?
— Натик, ну зачем тебе все эти подробности? Что это может для тебя решить?
Он вздохнул и продолжил:
— Конечно, я тебя потому и люблю, что ты такая добрая, милая. Но ты совсем другой человек. Ты вообще не знаешь, из чего складывается жизнь таких девчонок, как она. Женятся на таких, как ты. С такими, как Инна, мужчины только развлекаются.
— Ага, удобно, наверное, — тихо произнесла Наташа.
— Наталь, ну чего в тебе удобного, если ты придаёшь значение всякой прошлой ерунде, когда у нас свадьба через неделю? Ну хочешь, я тебе поклянусь, что никаких тайн от тебя у меня больше нет?
— Нет, не надо, — поспешно ответила Наташа. — Ты с ребёнком часто видишься?
— Ну, начинается, — раздражённо мыкнул Дима, сразу растеряв своё неспешное дружелюбие. — Нат, ну давай уже не обсуждать эту проблему. Я решу её, обещаю. Она не будет доставлять тебе неудобства.
— Неудобства? — эхом повторила Наташа.
— Наташенька, ну зачем всегда всё усложнять? Я сказал, что решу проблему — значит, решу. Но ты же не думала, что выходишь замуж за святого? Такие истории с каждым вторым молодым дураком происходят. Сейчас это для меня давно уже пройденный этап. Я тебя люблю. И уверен, что у нас с тобой получится благополучная семья.
Он помолчал, потом добавил:
— Давай отвезу тебя куда‑нибудь. Я тут милый рыбный ресторанчик неподалёку знаю. Там твои любимые креветки с мидиями в таком вкусном соусе подают. Сегодня выглядишь потрясающе, но очень уж грустная и усталая.
Дима приобнял Наташу за талию, но она резко дёрнулась в сторону. Он поднял брови в обиженном недоумении.
— Наталья, ну тебе не идёт игра в истеричку. Я всё понимаю, ты ещё обижена, ладно. Давай тогда я тебя к сестре или домой провожу. Могу даже молча, если разговаривать не хочешь. А завтра встретимся и поговорим спокойно. Я уверен, что завтра ты на всё по‑другому посмотришь.
— Может быть, — отстранённо ответила Наташа.
Ей вдруг вообще расхотелось говорить, спорить, выяснять что‑то. Странная, звенящая пустота… «Телепортироваться бы сейчас в тесную, уютную Олину квартирку», — подумала она.
— Наташ, ну что ты решила? — вывел её из оцепенения голос Димы, в котором звучало плохо скрываемое раздражение.
Он никогда раньше не раздражался на неё. Должно быть, это просто потому, что она никогда ему не возражала. Такая послушная, удобная невеста. Он ведь даже не сомневается, что их свадьба состоится.
— Дим, давай я просто сама сейчас пойду к сестре, — спокойно произнесла она.
— Не буду тебя уговаривать. До свидания, дорогая, до завтра, — ответил Дима и снисходительно чмокнул её в щёчку.
Вернувшись к Оле, Наташа, к своему собственному удивлению, больше не плакала. Они поговорили с сестрой спокойно, даже посмеялись немножко над какой‑то ерундой, и через пару часов она поехала домой.
Мама с папой ночевали на даче. Там допоздна работал электрик — чинил проводку, — и они решили, что на завтра поедут на работу прямо оттуда.
«Как удачно всё складывается, — подумала Наташа. — Я пока не готова к разговору с родителями. Слишком много всего для одного дня. Надо как‑то приходить в себя».
Всего три дня — и у неё отпуск. Наташа подгадала его к свадьбе. И теперь он тоже придётся очень кстати, не пропадёт.
На работе тоже повезло. Начальник отдела обучала новенькую коллегу, и ей было совершенно не до Наташи, не до расспросов о подготовке к свадьбе.
«Пока что одни приятные мелочи», — с грустной благодарностью думала Наташа. Лишь слегка покружилась голова после обеда, напомнив о её положении.
Выходя с работы, на ступеньках офисного центра она заметила незнакомую девушку. Увидев Наташу, та сразу же направилась к ней. Яркая зеленоглазая блондинка с красивой женственной фигурой — немного постарше, повыше и поплотнее Наташи, приветливая и слегка растерянная на вид.
— Здравствуйте, вы Наташа Симонова?
— Здравствуйте. Да. Если вы ко мне, то рабочий день уже закончен. Но я вас выслушаю, если это недолго. Только на офисной лестнице неудобно — пойдёмте в кафе, оно тут в двух шагах.
— Я не по работе, — поспешила уточнить девушка. — Я Инна, у которой ребёнок от Димы. Мне очень нужно с вами поговорить.
Инна говорила без вызова и усмешки — просто и вежливо.
— Пойдёмте в кафе, — повторила своё предложение Наташа и даже слегка улыбнулась Инне.
Наташа позвонила маме, предупредив, что на час задержится на работе.
Девушки присели за столик, заказали кофе и выжидательно, без враждебности, посмотрели друг на друга. Наташа казалась себе серенькой мышкой на фоне Инны. Но это почему‑то её сейчас не тревожило.
— Вы красивая, — произнесла Инна, будто прочитав Наташины мысли. — А я просто броская. У меня стиль такой. Можно, я сразу начну по делу?
— Конечно, — кивнула Наташа.
— Так вот, я сейчас на маминой квартире живу с сыном одна. Мама к другу переехала. Вчера Дима вечером ко мне приехал без звонка, злющий как чёрт, орать начал. Ванечку разбудил, напугал. Ванечка — это наш с ним сын. Вот, посмотрите.
Инна нашла в мобильнике фото и протянула свой телефон Наташе.
На фото — беленький голубоглазый малыш, уменьшенная копия Димы, сидел в зоопарке верхом на пони и немного испуганно улыбался.
— Хороший, — произнесла Наташа, протягивая телефон обратно.
— Да. Я на самом деле рада, что он у меня есть. Дмитрий наш наверняка успел наговорить про меня кучу гадостей, и в основном это всё правда. Но Ванюшку своего я люблю.
Так вот, Дима приехал, начал орать. А я вообще не поняла сначала, что на него нашло. «Всё, мол, подарки и денежные подачки Ваньке кончились, вообще всё кончено. Я ему надоела, приезжать он больше не будет. Алименты — на карточку, а его я больше не увижу».
Я давно его уже не люблю — так, привычка, и ради помощи сыну. Только он об этом не знает. Он же не сомневается, что пуп земли и все девчонки от него в восторге.
Спрашиваю, почему такая истерика на ровном месте. И слышу новость: невеста узнала о том, что у него есть ребёнок.
— Я говорю: «Ну не от меня же она узнала». Наташ, я вот вообще не жестокая, я к людям хорошо отношусь, если они мне ничего плохого не сделали. Я тогда совершенно не собиралась вас разыскивать и вызывать на разговор.
Я Димочке нашему и говорю: «Сам виноват, надо было сразу рассказать о ребёнке. Как только понял, что у тебя с твоей Наташей серьёзно». А то он, видите ли, скрывает от невесты существование сына, а виновата почему‑то Инна.
Спрашиваю тогда: «А о том, что мы спим, до сих пор невеста не узнала? Нет? Ну тогда у тебя есть надежда на примирение, а я с удовольствием с тобой прекращу всякие отношения. Давно пора, и правда, что?»
В общем, он проорался, выпустил пар и уехал. Я коньячку‑римочку выпила и спать легла. Лежу, а заснуть не могу — на душе тяжело. Думаю: «Вот и ещё одной девчонке наш Димуля жизнь испортит».
Ведь ладно, ну есть у него ребёнок от прошлых отношений. Так у многих такие дети есть. Но ведь давно объявил, что жениться собирается. А всё равно ко мне всё это время шатался. Недавно прерывание от него сделала. Орал, что сама должна об этом думать, но денег всё‑таки дал.
Я лежу и размышляю. Ладно, можно понять, когда через несколько лет заводят любовницу, когда быт заел и всё такое. Но когда жених невесте изменяет — это для меня противно.
А потом вдруг подумалось: «А почему бы мне это не остановить?» Димуля как‑то проговорился между делом, где вы работаете, — и я приехала.
— Наташа, вы только не думайте, что у меня план его вернуть, наговорив вам про него гадостей, чтобы вы его бросили.
— Честно, он мне даром не нужен. У меня новый парень намечается — дяденька постарше, зато спокойный и добрый. У него своих детей нет. Может, он к Ванюшке будет подобрее, чем родной отец. Вот я теперь и постараюсь, чтобы всё у нас с ним сложилось.
Так что с вами я решила встретиться только для того, чтобы Димуля не успел вам жизнь испоганить. И если уж совсем‑совсем честно… ну и отомстить ему захотелось — за всё его отношение. Надо было раньше до этого додуматься, но вышло как вышло.
Наташа сделала глоток капучино, который успел давно остыть и стоял забытый на столике прямо перед ней, и спросила:
— Инна, он правда так к вам относился, что за это нужно мстить?
— Ну, слушай, давай на «ты». Я могу рассказать, как всё у нас было, а ты сама суди, как тебе это всё.
Мы с ним в клубе познакомились. Да, я люблю поразвлечься, и парней у меня много было к тому времени. Но я этого и не скрывала никогда, никем другим не прикидывалась. У меня мама такая же, так что я легко к этой стороне жизни отношусь. Я этим зла никому не причиняю.
Но всё равно хотелось, как любой девчонке, яркой, долгой любви с кем‑то. И вот мне показалось на какое‑то короткое время, что Димка — то, что надо. Я и позволила себе влюбиться. Сама не заметила, как быстро потеряла контроль над ситуацией. Подумала даже: изменю что‑то в жизни ради него, буду готовить ему, наводить уют, заботиться. Сама себя не узнавала, прикинь.
А его любви и нежности хватило буквально дней на десять. Потом стал придирчивым, высокомерным, всячески подчёркивал, что он меня «подобрал чуть ли не с панели». Он прекрасно знал, что это далеко не так, но ему нравилось меня унижать, чувствовать своё превосходство.
Мне так больно было, ты не представляешь, Наташа. Я виду не подавала сначала. Думаю: «Мало ли, устаёт на работе и всё такое». Я уже поняла, что мой принц оказался ненастоящим, но разлюбить тогда ещё не могла.
А после очередного оскорбления решила: «Постараюсь. Клин клином вышибают», — как говорит моя маман. Я опять вернулась к ночным клубам, выпивала лишнего, заглушала боль. Маман всегда утверждала: это помогает.
Однажды мы с ней парней на Димину квартиру привели. Я вижу, что для тебя это грязно и некрасиво, да? Я бы сейчас тоже так уже не сделала, а тогда… Что было, то было.