Наверное, Наташа просто переутомилась от всей этой предсвадебной суеты и волнений.
Старшая сестра Оля оказалась права: к подготовке свадьбы нельзя относиться с чрезмерной серьёзностью.
— Главное — ваши отношения, а свадьба для невесты должна быть просто счастливой забавой, вроде весёлого маскарада, — посмеивалась Оля, наблюдая за тщательными и сосредоточенными приготовлениями Наташи.
Пять лет назад, когда Оля выходила замуж за Стаса, родители с обеих сторон тоже растерянно переглядывались. «Как же так? Совсем без пышной свадьбы!» И ладно бы кто‑то возражал против их союза — нет, обе семьи единогласно считали пару идеальной.
К тому времени они уже успели хорошо познакомиться, наведаться друг к другу на дачи. И вот Оля, с её обезоруживающей открытой улыбкой, объявила:
— Бракосочетание — это праздник для нас самих, молодых.
В ярком цветастом комбинезоне она принимала поздравления родных прямо у выхода из ЗАГСа, а потом новоиспечённая семья умчалась на две недели в Испанию.
Родители, созерцая через видеозвонки фото райских пляжей, живописных гор и сияющей загорелой парочки на их фоне, с тем же редким единодушием простили отсутствие торжества.
— А зачем ждать праздника от других, если мы можем устроить его себе сами? — первой высказала здравое соображение мама Стаса.
И они действительно закатили роскошный романтический пикник — со свечами, садовыми фонариками и, разумеется, сочным шашлыком. Фото отправили молодожёнам в Испанию: «Мы тоже не стоим на месте и живём полной жизнью».
Но если Стас был единственным ребёнком у своих родителей, то у Олиных ещё оставалась младшая дочь — Наташа. Чтобы подсластить пилюлю отчаянным родителям, всё‑таки решившимся на второго ребёнка после нескольких лет воспитания независимой и своевольной Оли, судьба подарила им вторую дочку совсем другого склада.
Если Оле часто казалось почти оскорблением, что она почему‑то должна слушаться родителей, то Наташа росла ласковой и спокойной и очень не любила расстраивать тех, кого любит. Нет, она не была глупой и прекрасно видела, что мама иногда беззастенчиво пользуется её уступчивостью, — но всё равно уступала.
«Это же мама», — думала она.
И когда Наташа собралась замуж за Диму и объявила об этом родителям, мама ласково обняла её за плечи:
— Наташ, ну хоть тебе давай устроим настоящую свадьбу. С белым платьем, с родными, торжественную. Ну разве это не трогательно? Нам с папой будет так приятно. Наверное…
— Я ведь и Димины родители хотят того же, — ответила Наташа. — И нам с ними пора бы уже познакомиться.
Насчёт Диминых родителей Наташа ничего сказать не могла. Как раз в этот момент Дима, наверное, объявлял им о своём решении жениться. Честно говоря, Наташа поверхностно их знала. Они не проявляли желания узнать её поближе, а сама она стеснялась сделать первый шаг к сближению.
Подруга Люба, у которой стаж семейной жизни насчитывал уже два года, успокаивала:
— Я тебе даже завидую. У тебя будет современная свекровь, живущая своей жизнью и не мешающая тебе жить твоей. Не всем так крупно повезло.
— Я сначала радовалась, дурочка, что моя Инна Евгеньевна ко мне так относится, — продолжила Люба. — «Любочка, сю‑сю‑сю», — ну, ты помнишь, я же тебе всё рассказывала.
Она вздохнула и продолжила:
— И что теперь? Ей надо влезть буквально во все мелочи нашей с её сыном жизни. Даже какого цвета шкафчик нам лучше заказать и как в нём всё разложить по полочкам. Не говоря уже про гигантские планы типа проведения отпуска. Послушать её, так ради этого надо собирать целый семейный совет.
Люба помолчала, потом добавила:
— Ещё хорошо, что нам с Лёней удалось убедить, что мы отдельная семья и наши планы касаются только нас. Но она же не сдаётся. И всё это без претензий, с хитростью, всё через те же «Любочка‑сю‑сю‑сю». Я даже когда о ребёнке задумываюсь, боюсь, что она меня замучает советами по воспитанию — и я с ней всё‑таки поссорюсь. Вот так.
Она улыбнулась:
— А ты будешь сама себе хозяйка. Квартира на другом конце города. Свёкрам ничего от вас не надо, лишь бы их не трогали. Идеали!
«Вполне возможно, что Люба права», — подумала Наташа.
Но Наташа всё‑таки переживала. А вдруг родители Димы так безучастно к ней относятся потому, что она им просто неинтересна?
— Твоя мама хоть что‑нибудь говорит тебе обо мне? — спросила она как‑то Диму.
— Мама прекрасного о тебе мнения, зая, — уверенно успокоил Дима. — В её глазах ты — нежная блондинка с добрым, лёгким характером. Она очень рада за меня, что я не попался на удочку какой‑нибудь капризной стервы. Это я цитирую маму. Так что с этой стороны тебе неприятных сюрпризов в семейной жизни можно не ждать.
Он помолчал и добавил:
— И я тебе уже говорил, зай: мнение родителей я уважаю, но оно для меня нерешающее. И так — во всём.
Дима был так убедителен, что Наташа действительно успокоилась. «Наверное, я и правда жду от его родителей чего‑то особенного», — подумала она.
— Тебе слишком важно всем нравиться, — убеждала Оля. — Большинство людей даже не думают о такой ерунде.
Она очень любила младшую сестрёнку и переживала, что Наташа с её характером набьёт в жизни синяков и шишек. Когда у Наташи случались какие‑то сложности, чаще всего она прибегала с ними именно к Оле.
«Папа в девчачьих переживаниях не разбирается, мама разволнуется и преувеличит все опасности до страшенных размеров, а Оля всегда успокоит и найдёт в любой ситуации позитивную сторону — или хотя бы частичку позитива», — размышляла Наташа.
Сейчас, когда до её свадьбы оставалась всего неделя и все приготовления были закончены, Наташа вдруг почувствовала непреодолимую усталость и слабость, даже какую‑то апатию ко всему.
— Я боюсь, что и свадебный танец буду танцевать как варёная, — пожаловалась она Оле.
— Конечно, — фыркнула сестра, — это то самое, о чём я тебе говорила. Все эти помпезные свадьбы — не для невесты, а для развлечения гостей. Ты так устанешь, что не почувствуешь радости от события. Но теперь уже поздно переигрывать. Так что я больше не возмущаюсь. Обещаю, обещаю.
Она помолчала, потом решительно добавила:
— Только знаешь что? Эту последнюю неделю посвяти исключительно себе. Наплюй на всех, особенно на начальство на работе. Пусть сами перетруждаются — не им замуж выходить. Раз уж ты выбрала помпезный праздник, ты должна быть ослепительна. А для этого надо быть отдохнувшей, беспечной и ухоженной.
— Ага, отдохнувшей — прежде всего, — согласилась Наташа. — А то у меня второй день даже голова не на месте. Вчера прихожу с работы, захожу на кухню, а мама поставила варить бульон для борща. Я вдохнула запах — и у меня так голова закружилась, стало как‑то тошно, что я поспешила к стенке прислониться. Представляешь? Да, точно пора отдохнуть.
Оля остановилась посреди собственной гостиной, скрестив руки на груди, и как‑то подозрительно вдумчиво посмотрела на сестру. Потом сказала:
— Погоди, погоди.
Она полезла в комод с аптечкой, вытащила оттуда узкую плоскую упаковку и вложила Наташе в ладонь.
— Тест на беременность. Когда тошнит и голова кружится от запаха бульона, это как‑то не слишком похоже на усталость. Голодный обморок, думаю, можно исключить: аппетит у тебя хороший, как всегда — я сегодня видела. Так что требуется проверить мою версию. Дело житейское.
Оля слегка нахмурилась и добавила:
— Не надо только так смущаться и врать сестре, что вы с Димой до сегодняшнего дня только за ручку гуляли и в щёчку целовались. А то я и обидеться могу на недоверие.
Так за неделю до свадьбы выяснилось, что Наташа беременна. Чтобы точно исключить нелепую случайность, насмешливая Оля нашла в дебрях своей аптечки второй тест — другой торговой марки. Результат был тот же.
Любительница розыгрышей, Оля изящно завернула оба теста с двумя полосками на каждом в кружевную прозрачную салфеточку и красиво перевязала узелок бантиком от какого‑то праздничного подарка.
— Вот, вручишь Диме — посмотришь на реакцию. По‑моему, тут всё предсказуемо: сначала обалдеет от неожиданности — они все так реагируют, — а потом обрадуется. Многие тянут со свадьбой как раз до тех пор, пока беременность не поставит перед фактом: пора узаконить отношения с мамой своего ребёнка. А твой Дима решил на тебе жениться без веского повода и намёков с твоей стороны. Значит, точно по любви! — смеялась Оля, желая растормошить оторопевшую сестру.
— Оль, можно я ещё у тебя немножко посижу? — тихо попросила Наташа. — Не могу так сразу бежать к Диме, надо собраться с мыслями.
— Не будь ты беременной, я бы на тебя обиделась как следует. Можно подумать, кто‑то тебя выгоняет. Да хоть ночуй у нас. Когда наберёшься смелости, тогда и пойдёшь. Точнее — поедешь. Я такси тебе вызову. Теперь тебе надо оберегать себя и малыша — от духоты и давки в транспорте. Надо же… Я стану тётушкой. Слушай, Наташ, а я рада.
— Я тоже очень рада, — тихо отозвалась Наташа, немного помолчав, словно прислушавшись к себе. — Хотя и удивительно, как так получилось. Мы были так осторожны.
— Значит, так было надо. Малыш сам так решил, — заявила Оля. — И не надо смотреть на меня удивлёнными глазами. Да, я верю в такие вещи. Это только вам с мамой кажется, что я вся такая «железная леди».
Оля советовала сестре позвонить жениху — предупредить, что она к нему выезжает. Наташа согласно покивала, обнимаясь с сестрой у подъезда перед тем, как сесть в такси. Но тут же забыла о звонке — не успела дверь машины захлопнуться. Вспомнила уже на полпути и мысленно отмахнулась: «Он домосед, сейчас наверняка дома».
Она осторожно, опасливо прислушивалась к себе. «Как же я не догадалась, что теперь во мне поселилась ещё одна жизнь? Я могла бы задуматься об этом ещё неделю назад, но ни единой мыслишки не промелькнуло».
А ведь всего лишь через год, в это же время, она уже будет гулять с сыном или дочкой. Её вдруг заполнили радость и нежность — и желание подобрать подходящие слова, чтобы объявить новость Диме. Все сценарии, которые приходили в голову, казались ей глупыми.
«А вдруг Дима не обрадуется? Конечно, он не был против детей — но это когда‑нибудь, а не в обозримом будущем…»
Перед тем как усадить Наташу в такси, Оля уверяла:
— Сначала Диме понадобится время, чтобы привыкнуть к мысли о ребёнке. А потом он обязательно его полюбит. Обычное дело.
Хотя у самой Оли детей не было, говорила она убеждённо. «Но она всегда убеждена в своей правоте, — подумала Наташа. — Так что это ещё ничего не значит».
Наташа попросила таксиста остановить у гипермаркета — за пять минут ходьбы до Диминого дома. «Поброжу по магазину, присмотрю какую‑нибудь вкусненькую ерунду и обдумаю всё спокойно. Почему‑то хочется чего‑то приторно‑сладкого — с орехами и помадкой».
Она добралась до стойки с восточными сладостями и стала перебирать глазами заманчивые коробочки.