Автосервис «Максимум» к восьми вечера выдыхал. Гул компрессоров стих, последний клиент укатил на свежепокрашенной «Тойоте», в яме тускло горела лампа, освещая лужи отработанного масла и разбросанные ключи. Максим вытирал руки ветошью, пахнущей бензином и металлом, и считал дневную выручку. Тридцать семь тысяч. Не ахти, но на жизнь хватит. На их со Светкой жизнь.
Дверь со звоном распахнулась, впустив тяжёлый тёплый воздух августовского вечера.
— Хозяин, привет!
На пороге стоял Леха. Леха-таксист, его постоянный клиент и такой же постоянный должник — вечно ремонтировал свой развалюшный «Логан» в кредит. Но парень был свой, не подводил, деньги всегда возвращал. Пусть с опозданием.
— Леха, — кивнул Максим. — Опять стукнул?
— Да нет, всё в порядке. Мойку, можно? Сам, быстро.
— Давай.
Леха завёл машину на мойку, вышел, закурил. Максим взял шланг. Работа шума не требовала, можно было говорить.
— День-то какой, — Леха выпустил струйку дыма. — Всюду пробки, народ как с ума посходил. И знакомых возил — представляешь?
— Кого? — машинально спросил Максим, смывая пену с капота.
— Да твою Светку. С мужиком каким-то.
Шланг дрогнул в руках Максима. Струя ударила в боковое зеркало.
— Что?
— Светку твою, — повторил Леха, не глядя на него, сосредоточенно докуривая. — Часа в четыре. Из центра. В «Лазурный» этот, загородный. Я аж удивился, честно. Она же, вроде, в баню с девчонками собралась?
Мир сузился до точки. До жужжания воды и голоса Лехи. В ушах застучало.
— Ты… перепутал, — хрипло сказал Максим.
— Да брось, Макс, твою жену я не перепутаю, — Леха наконец посмотрел на него. В его глазах не было злорадства. Была какая-то неловкая, тяжёлая жалость. — Она с мужиком была. Ну, ты понял. В костюме. Бизнесмен, небось.
Максим выключил воду. Тишина нахлынула оглушительной волной.
— И что… они…
— Ну, — Леха помялся, бросил окурок, раздавил его каблуком. — В обнимку сидели. Не то чтобы прямо… но видно было. Ладно, проехали.
«В обнимку». Слова падали в мозг, как раскалённые гвозди. Максим опёрся о крыло машины. Руки дрожали.
— Ты уверен? — его голос прозвучал чужим, сдавленным.
— Максим, братан… — Леха вздохнул, полез в карман за телефоном. — Я не хотел, но… ты же свой. Не держи зла. У меня всё в журнале записано. Для отчёта. И… чёрт.
Он открыл приложение таксопарка, что-то листал, потом протянул телефон. Максим взял его мокрыми, дрожащими пальцами.
На экране — запись из журнала заказов. Время: 16:47. Маршрут: «ул. Садовая, 15» -> «Отель «Лазурный». Пассажиров: 2 (двое). Имя: Светлана.
Ниже была фотография. Видимо, сделана на переднюю камеру для служебного отчёта, чтобы подтвердить поездку. Снимок был немного смазан, но лица различимы.
На заднем сиденье сидела Света. Его Света. В том самом новом голубом платье, которое они выбирали вместе на юбилей. Волосы уложены, губы подкрашены. Она смотрела не в камеру. Она смотрела на мужчину, сидевшего рядом. Его лицо было в пол-оборота, но он был узнаваем: гладко выбрит, дорогой серый костюм, седина у висков. Незнакомец. Её рука лежала на его руке, на подлокотнике между ними. Не просто лежала. Её пальцы слегка сжимали его запястье. А он наклонялся к ней, что-то говоря, и на её лице была та самая, чуть смущённая, сияющая улыбка, которая когда-то была только для Максима. Только в самом начале.
Максим смотрел на фото. Он не дышал. Всё внутри превратилось в лёд, а потом лёд треснул, и оттуда хлынула лава — слепая, животная ярость, смешанная с таким унижением, что ему захотелось выть. Она не в бане. Она в «Лазурном». С чужим мужиком в костюме. В обнимку. И даже не скрывалась, раз попала в объектив таксиста.
— Макс, — тихо сказал Леха, забирая телефон. — Может, дело-то житейское? Может, родственник? Деловой партнёр?
— У неё нет таких родственников, — прошипел Максим. Голос его сорвался. — И деловых партнёров тоже.
Он оттолкнулся от машины, сорвал с крючка свою куртку.
— Куда ты?
— Домой, — коротко бросил Максим. Он уже ничего не видел вокруг. Перед глазами плясало только это фото. Её улыбка. Чужие пальцы на её руке.
Он сел в свой внедорожник, рванул с места так, что гравий полетел из-под колёс. Дорога домой пролетела в тумане ярости. Он влетел в квартиру, хлопнув дверью так, что с полки слетела фарфоровая кошка — её любимый сувенир. Она разбилась вдребезги. Ему было всё равно.
Он прошёл в спальню, включил свет. Всё было чисто, пахло её духами. Он подошёл к шкафу, распахнул его. Её вещи. Платья, кофты, это самое голубое платье… Он сгрёб с вешалок всё, что смог, и швырнул на пол. Потом увидел на тумбочке её украшения. Браслет, который он подарил на прошлый день рождения. Серьги. Он смахнул всё на пол. Металл звякнул о паркет.
Потом сел на край кровати и ждал. Сжав кулаки так, что ногти впились в ладони. Он не плакал. Он горел изнутри тихим, чистым пламенем ненависти.
Ключ щёлкнул в замке в одиннадцать. Лёгкие, быстрые шаги. Весёлый голос:
— Макс, ты дома? Ой, что это у тебя…
Она замерла на пороге спальни, увидев разгром. Увидела его лицо. Веселье слетело с её лица мгновенно.
— Что случилось? Ты… что это?
— «Лазурный», — тихо сказал он. — Как баня? Пар хороший?
Она побледнела. Буквально на глазах, как будто из неё выкачали всю кровь.
— Что… что ты говоришь?
— Я говорю, что тебя сегодня Леха возил. В «Лазурный». С мужиком в костюме. У него фото есть. Хочешь посмотреть?
Он поднялся, шагнул к ней. Она отступила.
— Максим, это не то, что ты думаешь…
— А что я думаю? — его голос зазвучал громче, опаснее. — Думаю, что моя жена, которая должна быть в бане с подругами, целый вечер трахается в отеле с каким-то ублюдком! Это я думаю! Поправь меня, если я ошибаюсь!
— Мы просто поговорили! — выкрикнула она, и в её голосе зазвенела истерика. — Деловой ужин! Он инвестор, он может вложиться в мой цветочный магазин!
— Деловой ужин в отеле? В четыре часа дня? И вы для этого должны были держаться за руки в такси? — он засмеялся, и этот смех был страшным. — Какой продуманный бизнес-план! Через постель инвестиции привлекать! Умно! Может, и мне так попробовать?
— Ты хам! Ты ничего не понимаешь! — она бросила сумку на пол. — Ты целыми днями в своей вонючей яме! А я пытаюсь что-то построить! Мне нужны связи!
— СВЯЗИ? — он рявкнул, и она вздрогнула. — Ты называешь это связями? Ты называешь связями то, что ты раздвигаешь ноги для какого-то дядьки с деньгами? Это не связи, Света! Это проституция! Высшего уровня!
Слезы брызнули из её глаз, но теперь они его не трогали.
— Один раз! — закричала она. — Это был один раз! Я больше не буду!
— Один раз, — кивнул он. Он был спокоен снова. Ярость выгорела, оставив пепел. — Один раз, который попал на фото. Один раз, о котором узнал таксист. Один раз, из-за которого я сейчас смотрю на тебя и вижу чужую бабу. Знаешь что? Хватит и одного.
Он прошёл мимо неё в гостиную, сел в кресло.
— Собирай вещи.
— Что?
— Ты не ослышалась. Забираешь своё дерьмо и уходишь. Сейчас. К своему инвестору. Может, у него есть свободная квартира для деловых партнёров.
— Ты выгонишь меня? Из нашей квартиры?
— Она была нашей, пока ты не начала приносить сюда по ночам запах чужих духов, — сказал он, глядя в окно. — Пока не начала врать мне в лицо. Пока не стала для меня не женой, а источником проблем и стыда. Уходи.
Она стояла, всхлипывая, глядя на его неподвижную спину.
— Мы десять лет вместе… Ты из-за одной ошибки…
— Ошибка — это когда неправильную гайку прикрутил, — перебил он, не оборачиваясь. — То, что ты сделала — это не ошибка. Это выбор. Сознательный и подлый. И я не собираюсь жить с тем, кто делает такой выбор. Давай, не затягивай.
Он слышал, как она, рыдая, стала складывать вещи в чемодан. Слышал хлопанье ящиков, шуршание пакетов. Он сидел и смотрел в темное окно, где отражалась его собственная, искаженная болью тень.
Через сорок минут она вышла в прихожую с чемоданом и спортивной сумкой.
— Максим… — её голос был сломанным.
— Ключи на тумбе, — сказал он. — И больше не звони. Обо всём договорим через адвоката.
Она постояла, положила связку ключей на зеркальную поверхность. Звякнуло.
— Я тебя ненавижу, — прошептала она.
— Взаимно, — ответил он честно.
Дверь закрылась. В квартире воцарилась тишина. Не та, уютная, что бывает после ссоры. Мёртвая, пустая тишина брошенного улья.
Максим поднялся, подошёл к окну. Внизу, под фонарём, она садилась в такси. Не в «Лазурный». Просто уезжала. Куда — ему было уже всё равно.
Он вернулся в спальню, стал собирать разбросанные вещи. Не её. Свои. Складывал в коробку. Потом подошёл к разбитой фарфоровой кошке, поднял осколок с улыбающейся мордой. Посмотрел на него. Швырнул в мусорное ведро.
Завтра нужно будет менять замки. Звонить юристу. Объяснять соседям. Но это было завтра.
А сейчас была только эта ночь. И знание, пришедшее от случайного свидетеля. От Лехи. От фотографии в такси. Знание, что его жизнь, которую он считал прочной, как сварной шов, на самом деле была ржавой жестью, готовой развалиться от одного неловкого касания. Он стоял посреди опустевшей спальни, и ему было не больно. Было пусто. Но в этой пустоте была странная, звенящая ясность. Всё было просто и чётко, как схема двигателя. Сломалось — не чини. Выбрось. И живи дальше. Только вперёд. Не оглядываясь на то, что осталось в зеркале заднего вида.
А что думаете вы? Проголосуйте и поделитесь мнением в комментариях — ваш опыт и взгляд очень важны.
1. Максим был прав: предательство — точка, и никаких оправданий.
2. Сгоряча можно наломать дров: нужен был разговор и время, чтобы остыть.
3. Леха поступил неправильно: не его дело было лезть в чужую жизнь с «правдой».
4. Виноваты оба: и она за измену, и он за то, что не увидел её проблем.
Поставьте лайк, если история задела вас за живое, и подписывайтесь на канал — здесь всегда говорят о самом важном и сложном. Ждём ваши истории и мнения в комментариях!