– Ты о чем? – Дмитрий замер на пороге, всё ещё держа в руках ключи от машины. Он только что вернулся с работы, и усталость ещё не успела сойти с лица, но слова жены мгновенно прогнали её, оставив место растерянности.
Жанна стояла у окна, скрестив руки на груди. За стеклом уже темнело, и огни соседних домов отражались в её глазах, делая их особенно яркими. Она не повернулась к мужу сразу – сначала глубоко вдохнула, словно собираясь с силами.
– Оттуда, что твоя мама звонила мне сегодня днём, – ответила она наконец, поворачиваясь. Голос был ровным, но в нём чувствовалась сталь. – Сказала, что вы с ней обсуждали «варианты будущего», и что было бы правильно, если бы мы переехали в мою квартиру все вместе. Потому что «у вас с Димой теперь семья, и жить надо одной семьёй».
Дмитрий нахмурился и провёл рукой по волосам – привычка, которая появлялась у него всегда, когда он не знал, что сказать.
– Она так и сказала? Про квартиру?
– Не прямо, конечно. Она никогда не говорит прямо. Но намекала так густо, что трудно не понять. Мол, у меня квартира большая, в центре, от бабушки досталась, а у неё – маленькая двушка на окраине. И что ты, как сын, должен думать о матери в старости. А потом добавила, что ты сам ей говорил, будто я не против.
Жанна сделала паузу, глядя на мужа внимательно. Она ждала его реакции, и в этой тишине было что-то тяжёлое, почти осязаемое.
Дмитрий опустился на стул, словно ноги вдруг перестали держать.
– Я.. я действительно говорил с ней о том, что нам тесно в нашей съёмной. И что твоя квартира стоит пустая с тех пор как ты её унаследовала. Но я имел в виду, что мы могли бы туда переехать вдвоём. Не с ней.
– А она услышала то, что хотела услышать, – тихо закончила Жанна. – И теперь считает, что имеет право на мою квартиру просто потому, что ты – её сын.
Дмитрий поднял взгляд. В нём было искреннее недоумение.
– Жанна, ты же знаешь маму. Она всегда немного... преувеличивает. Она не претендует. Просто мечтает, чтобы мы были ближе.
– Ближе – это одно. А жить вместе в моей квартире – совсем другое. Это моя квартира, Дим. Я её унаследовала от бабушки, она оформлена только на меня. Мы с тобой даже не в браке официально, мы просто живём вместе. И вдруг твоя мама решает, что это теперь как бы общее.
Дмитрий вздохнул и потёр виски.
– Я поговорю с ней. Объясню, что это не так. Она поймёт.
Жанна слабо улыбнулась, но в улыбке не было тепла.
– Ты уже много раз с ней говорил. И каждый раз она понимает по-своему.
Они замолчали. На кухне тикали часы, и этот звук вдруг стал слишком громким. Жанна отвернулась к окну снова. Она любила эту съёмную квартиру – маленькую, но уютную, с видом на старый парк. Здесь они с Дмитрием прожили три года, здесь всё было их общим, выстроенным с нуля. А большая трёхкомнатная в центре, доставшаяся от бабушки, стояла пустой. Жанна не хотела туда переезжать одна – слишком много воспоминаний о бабушке, слишком тихо. Но и отдавать её под проживание свекрови, с которой отношения всегда были прохладными, она тоже не собиралась.
Дмитрий встал и подошёл к ней сзади, осторожно обнял за плечи.
– Прости. Я не думал, что она так воспримет мои слова. Правда.
Жанна не отстранилась, но и не расслабилась в его объятиях.
– Я верю, что ты не думал. Но она подумала за тебя.
Вечер прошёл тихо. Они поужинали, посмотрели какой-то сериал, но разговор больше не возвращался к теме. Жанна чувствовала, что внутри всё напряжено, как струна. Она знала Светлану Петровну – свекровь была женщиной энергичной, привыкшей руководить. После смерти мужа она осталась одна, и с тех пор всё чаще говорила о том, как тяжело ей в своей квартире, как хотелось бы быть ближе к сыну. Жанна понимала её одиночество, сочувствовала даже. Но сочувствие не отменяло границ.
На следующий день Дмитрий уехал на работу рано, поцеловав Жанну в щёку и пообещав вечером всё уладить. Она осталась дома – работала удалённо, переводчиком. День прошёл спокойно, но ближе к обеду телефон зазвонил. Номер был незнакомый.
– Алло?
– Жанночка, здравствуй, – раздался бодрый голос Светланы Петровны. – Это я, не узнала?
Жанна напряглась.
– Здравствуйте, Светлана Петровна. Узнала.
– Вот и хорошо. Я тут подумала, может, заедем к тебе с Димой вечером? У меня есть пирог свежий, с вишней, ты же любишь. И поговорим по-семейному.
Жанна сжала телефон сильнее.
– А Дмитрий знает?
– Конечно, я ему уже написала. Он сказал, что будет дома к семи. Так что мы в шестом часу подъедем, ладно?
Жанна хотела отказаться, но слова застряли в горле. Отказаться от визита свекрови значило бы устроить скандал заранее. Она выдохнула.
– Хорошо. Приезжайте.
– Вот умница, – довольным тоном ответила Светлана Петровна. – До встречи!
Жанна положила трубку и долго смотрела в экран. Что-то в голосе свекрови было слишком уверенным, слишком радостным. Словно она уже всё решила.
Весь день Жанна пыталась работать, но мысли возвращались к предстоящему вечеру. Она убралась в квартире, хотя особого беспорядка и не было, приготовила салат, заварила чай. Когда в дверь позвонили, она открыла с улыбкой, которую заранее отрепетировала перед зеркалом.
Светлана Петровна вошла первой, с большой коробкой пирога в руках. За ней – Дмитрий, с виноватым видом.
– Жанночка, какая ты молодец, всё блестит! – свекровь обняла её, пахнуло знакомыми духами – сладкими, тяжёлыми. – Я тут пирог испекла, ещё тёплый.
– Спасибо, – Жанна приняла коробку. – Проходите.
Они сели за стол. Сначала говорили о пустяках – о погоде, о работе Дмитрия, о здоровье Светланы Петровны. Жанна наливала чай, разрезала пирог. Всё было спокойно, почти уютно. Но она чувствовала, что это затишье перед чем-то.
И вот Светлана Петровна отставила чашку и посмотрела на сына.
– Дима, расскажи Жанне, о чём мы с тобой говорили.
Дмитрий кашлянул, явно не готовый к такому повороту.
– Мам, может, не сейчас...
– Почему не сейчас? – свекровь улыбнулась. – Мы же семья. Надо решать вопросы открыто.
Жанна замерла с ножом в руке.
– Какие вопросы?
Светлана Петровна повернулась к ней, всё с той же улыбкой.
– Жанночка, ты не сердись. Я понимаю, что квартира твоя, наследственная. Но ведь вы с Димой теперь вместе, планируете будущее. А я одна. И мне тяжело в моей квартире – подъезд плохой, лифт не работает, соседи шумные. А у тебя – центр, всё рядом. Я подумала, может, мы все вместе туда переедем? Я бы помогала по дому, готовила, присматривала, если дети появятся...
Жанна медленно положила нож.
– Светлана Петровна, я очень уважаю вас. И понимаю ваше положение. Но эта квартира – моя личная собственность. Мы с Дмитрием пока не планируем туда переезжать, и уж точно не втроём.
Свекровь слегка поджала губы, но улыбка не исчезла.
– Конечно, конечно. Я не претендую. Просто предлагаю вариант, который всем будет удобен. Дима ведь согласен, правда, сынок?
Дмитрий посмотрел на Жанну, потом на мать.
– Мам, мы с Жанной ещё не обсуждали это подробно. И вообще... это решение не только моё.
– Но ты же мой сын, – мягко сказала Светлана Петровна. – И я всегда о тебе заботилась. Разве плохо, если мы будем вместе? Жанна, ты молодая, современная, но семья – это главное. В наше время многие так живут.
Жанна почувствовала, как внутри всё закипает. Но голос остался спокойным.
– Для меня семья – это мы с Дмитрием. А вы – его мама, и мы всегда рады вас видеть в гости. Но жить вместе... это слишком.
Свекровь вздохнула театрально.
– Я понимаю. Ты ещё молодая, не хочешь старуху рядом. Но подумай о Диме. Ему будет спокойнее, если мама рядом.
Дмитрий наконец вмешался твёрже.
– Мам, хватит. Жанна права. Это её квартира, и решение за ней.
Светлана Петровна посмотрела на сына с лёгким удивлением.
– Ну хорошо, хорошо. Я не настаиваю. Просто предложила.
Но в её глазах Жанна увидела что-то другое – не обиду, а расчёт. Словно это был только первый ход.
Вечер закончился рано. Свекровь уехала, поцеловав сына и сухо кивнув Жанне. Когда дверь закрылась, Дмитрий повернулся к ней.
– Прости. Я не ожидал, что она так прямо.
Жанна кивнула.
– Я тоже.
Они легли спать, но Жанна долго не могла заснуть. Она думала о бабушкиной квартире – о высоких потолках, о старом паркете, о балконе с видом на реку. Это было её убежище, её наследство, её память. И никто не имел права на него претендовать.
Через неделю всё всплыло снова, но уже по-другому. Дмитрий пришёл с работы поздно, лицо было напряжённым.
– Жанн, надо поговорить.
Она отложила книгу.
– Что случилось?
Он сел напротив.
– Мама звонила. Говорит, что консультировалась с юристом. По поводу твоей квартиры.
Жанна почувствовала, как кровь отхлынула от лица.
– С юристом? Зачем?
– Она... она хочет узнать, есть ли у меня какие-то права как у твоего... ну, гражданского мужа. Или как у будущего супруга.
Жанна медленно встала.
– То есть она уже ходила к юристу? Без нас?
Дмитрий кивнул, не поднимая глаз.
– Да. И ещё... она сказала, что если мы зарегистрируем брак, то квартира может считаться совместной собственностью. Если мы туда переедем и будем делать ремонт за общие деньги.
Жанна почувствовала, как пол уходит из-под ног. Это уже не намёки. Это план.
– И что ты ей ответил?
– Я сказал, что это бред. Что квартира твоя, и точка. Но она... она упёрлась.
Жанна подошла к окну. За стеклом шёл дождь, и капли стучали по подоконнику.
– Дим, твоя мама не просто мечтает пожить поближе. Она хочет мою квартиру. И использует тебя, чтобы её получить.
Дмитрий молчал. А потом тихо сказал:
– Я знаю.
Но в его голосе Жанна услышала сомнение. И это сомнение испугало её больше всего.
Она не знала, что через несколько дней Светлана Петровна придёт снова – уже с распечатками из интернета и номером телефона «хорошего юриста». И что разговор зайдёт куда дальше, чем она могла предположить...
Через несколько дней напряжение в их маленькой квартире стало почти осязаемым. Жанна старалась держаться спокойно, ходила на работу, готовила ужин, даже улыбалась Дмитрию, когда он возвращался домой. Но внутри всё кипело. Она не могла выбросить из головы слова свекрови о юристе. Это уже не просто намёки и мечты о совместном проживании. Это был план, настоящий план.
Дмитрий тоже изменился. Он стал тише, задумчивее. Вечерами сидел с телефоном, но не листал ленту, а просто смотрел в экран, словно ждал чего-то. Жанна несколько раз спрашивала, всё ли в порядке, и он кивал, обнимая её.
– Просто устал на работе, – говорил он. – Ничего серьёзного.
Но она чувствовала – это не работа. Это его мать.
В один из вечеров, когда за окном уже моросил осенний дождь, раздался звонок в дверь. Дмитрий пошёл открывать, а Жанна осталась на кухне, допивая чай. Она услышала знакомый голос Светланы Петровны – бодрый, с ноткой торжественности.
– Димочка, сынок, я ненадолго. Принесла документы посмотреть.
Жанна напряглась. Документы? Какие документы?
Она вышла в коридор. Свекровь стояла в своём любимом бежевом пальто, с папкой в руках. Улыбалась широко, словно пришла на праздник.
– Жанночка, здравствуй. Не сердись, что без звонка. Но дело важное, семейное.
Дмитрий выглядел растерянным.
– Мам, мы же не договаривались...
– Договаривались, сынок. Ты сам сказал – подумаем вместе. Вот я и подумала.
Светлана Петровна прошла в гостиную, не дожидаясь приглашения, и села на диван. Разложила папку на журнальном столике. Жанна медленно подошла ближе, чувствуя, как сердце стучит чаще.
– Что это? – спросила она тихо.
Свекровь открыла папку. Там лежали распечатки – статьи из интернета, какие-то выдержки из законов, даже бланки заявлений.
– Вот, посмотрите. Я посоветовалась с человеком, он в юриспруденции разбирается. Сказал, что если вы с Димой зарегистрируете брак, а потом переедете в твою квартиру и будете там жить, делать ремонт за общие средства... то квартира может стать совместной собственностью. По крайней мере, Дима будет иметь право на долю.
Жанна почувствовала, как кровь приливает к лицу.
– Светлана Петровна, это моя квартира. Наследственная. Досталась мне от бабушки по завещанию. Она не может стать совместной просто так.
Свекровь махнула рукой, словно отгоняя муху.
– Конечно, сейчас она твоя. Но жизнь меняется. Вы же планируете семью, детей. А я... я хочу помочь. Если мы все вместе туда переедем, я смогу присматривать за внуками, если они появятся. Готовить, убирать. И Диме будет спокойнее – мама рядом.
Дмитрий сел рядом с матерью, но посмотрел на Жанну.
– Мам, мы это уже обсуждали. Жанна не хочет.
– Не хочет сейчас, – мягко поправила свекровь. – Но подумает. Ведь правда, Жанночка? Ты же не против, чтобы Дима имел что-то своё. Он столько работает, для вас старается.
Жанна села напротив, стараясь говорить ровно.
– Светлана Петровна, я уважаю вас. И понимаю, что вы беспокоитесь о сыне. Но эта квартира – не просто жильё. Это память о бабушке. Она её всю жизнь собирала, отказывала себе во всём. И завещала именно мне. Не нам с кем-то, а мне.
Свекровь вздохнула, складывая руки на коленях.
– Память – это хорошо. Но жизнь идёт. Бабушка твоя, царствие ей небесное, наверняка хотела, чтобы ты была счастлива в семье. А семья – это когда все вместе помогают друг другу.
Дмитрий наконец вмешался.
– Мам, хватит. Это не просто помощь. Ты хочешь, чтобы мы переписали квартиру или что-то в этом роде.
– Не переписали, – свекровь посмотрела на него с лёгким укором. – Просто чтобы всё было по справедливости. Я одна осталась, пенсия маленькая. А если что случится... Дима должен обо мне подумать.
Жанна встала. Ей вдруг стало трудно дышать в этой комнате.
– По справедливости? А по справедливости – это когда человек получает то, что ему принадлежит по закону. Моя квартира – моя. И никто не имеет права на неё претендовать только потому, что является чьей-то матерью.
Свекровь поджала губы.
– Ты так говоришь, словно я чужая. А я – мать твоего мужчины. Будущего мужа, надеюсь.
– Пока будущего, – тихо сказала Жанна, и эти слова повисли в воздухе.
Дмитрий посмотрел на неё резко.
– Жанн...
Но она продолжила, глядя на свекровь.
– Светлана Петровна, если вы хотите жить ближе – пожалуйста. Мы можем помочь найти квартиру рядом. Или вы можете приезжать в гости. Но моя квартира – это моя граница. И я её защищу.
Свекровь собрала бумаги обратно в папку. Её лицо стало серьёзным.
– Защищать от кого? От семьи?
– От тех, кто хочет взять то, что не своё, – ответила Жанна спокойно.
Повисла тишина. Потом Светлана Петровна встала.
– Ладно. Я вижу, ты ещё не готова. Но подумай. Жизнь длинная, всякое бывает.
Она поцеловала сына в щёку и вышла, не попрощавшись с Жанной.
Когда дверь закрылась, Дмитрий повернулся к ней.
– Жанна, прости. Я не знал, что она придёт с этими бумагами.
– Но ты знал, что она ходила к юристу, – сказала Жанна. – И не сказал мне всего.
Он опустил голову.
– Она просила не говорить сразу. Сказала, что просто консультируется.
– А ты поверил?
Дмитрий молчал.
В ту ночь они спали в разных комнатах. Жанна лежала в спальне, глядя в потолок, а Дмитрий – на диване в гостиной. Она думала о том, как всё изменилось за какие-то недели. Раньше их жизнь была простой, спокойной. А теперь – как будто трещина прошла между ними.
На следующий день Жанна взяла выходной и поехала в бабушкину квартиру. Давно не была там – с момента наследства. Открыла дверь ключом, вошла. Пахло пылью и старыми книгами. Она прошла по комнатам, трогая мебель, которую бабушка выбирала сама. На стене висел портрет – бабушка молодая, улыбающаяся. Жанна села на диван и заплакала. Тихо, чтобы никто не слышал.
Вечером она вернулась домой решительной. Дмитрий уже был там, готовил ужин.
– Нам нужно поговорить серьёзно, – сказала она.
Он кивнул, выключая плиту.
– Да. Нужно.
Они сели за стол.
– Дим, я люблю тебя. Правда. Но я не могу жить с ощущением, что твоя мама пытается манипулировать нами. Через тебя.
Он взял её руку.
– Я понимаю. И я... я поговорил с ней сегодня. Сказал, что это неправильно.
– И что она?
– Обиделась. Сказала, что я выбираю тебя, а не мать.
Жанна посмотрела ему в глаза.
– А ты выбираешь?
Дмитрий помолчал.
– Я хочу быть с тобой. Но она – моя мама. Я не могу её бросить.
– Никто не просит бросать. Просто поставить границы.
Он кивнул.
– Я постараюсь.
Но Жанна видела – ему тяжело. Он разрывался.
Прошла ещё неделя. Светлана Петровна не звонила, не приезжала. Тишина. Жанна даже начала надеяться, что всё уладится. Но однажды вечером Дмитрий пришёл с работы поздно, лицо бледное.
– Жанн, мама в больнице.
Сердце у Жанны сжалось.
– Что случилось?
– Давление подскочило. Скорая увезла. Говорит, из-за стресса.
Жанна почувствовала вину – и сразу злость на себя за эту вину.
– Мы поедем?
– Конечно.
Они поехали в больницу. Светлана Петровна лежала в палате, подключённая к капельнице. Выглядела слабой, но когда увидела их, улыбнулась.
– Приехали... Молодцы.
Дмитрий сел рядом, взял её руку.
– Мам, как ты?
– Нормально. Врачи говорят, нервы. Одиночество.
Жанна стояла в стороне. Свекровь посмотрела на неё.
– Жанночка, подойди.
Она подошла.
– Я подумала тут... Может, ты права. Не надо мне вашей квартиры. Просто... страшно одной.
Жанна кивнула.
– Мы поможем вам, Светлана Петровна. Найдём варианты.
Свекровь улыбнулась слабо.
– Спасибо.
Они пробыли ещё час, потом уехали. В машине Дмитрий сказал:
– Видишь, она поняла.
Жанна промолчала. Что-то в этой внезапной болезни казалось... удобным.
Через несколько дней Светлану Петровну выписали. Она позвонила Дмитрию.
– Сынок, приезжай один. Поговорить надо.
Он поехал. Вернулся поздно, лицо напряжённое.
– Что сказала? – спросила Жанна.
– Просила прощения. Сказала, что больше не будет поднимать тему квартиры.
– Правда?
– Да. И ещё... предложила, чтобы мы поженились поскорее. Говорит, хочет увидеть нас счастливыми.
Жанна почувствовала холодок.
– И что ты?
– Сказал, что подумаю.
Они легли спать, но Жанна не спала. Она думала – это конец или только начало?
А потом случилось то, чего она не ожидала. Утром пришло письмо – обычное, бумажное, в почтовый ящик. Без обратного адреса. Жанна открыла его в кухне, пока Дмитрий ещё спал.
Внутри – копии документов. Запросы в Росреестр на информацию о её квартире. И записка: "Это сделала ваша свекровь. Она уже пробовала оформить какие-то права через суд, но пока безуспешно. Будьте осторожны."
Жанна замерла. Кто-то анонимно предупредил её. Но кто? И главное – свекровь не остановилась. Она продолжала за спиной.
Когда Дмитрий проснулся, Жанна показала ему письмо.
– Дим... это твоя мама.
Он прочитал, лицо побелело.
– Не может быть...
– Может. И это уже не просто разговоры.
Дмитрий сел, закрыв лицо руками.
– Что делать?
Жанна посмотрела на него серьёзно.
– Я иду к юристу. Сегодня же. И ты должен выбрать – быть с ней в этом или со мной.
Он поднял взгляд. В глазах – боль и растерянность.
– Жанна...
Но она уже собиралась. Это была кульминация – момент, когда всё должно было решиться.
В кабинете юриста Жанна сидела напротив пожилого мужчины в очках. Он внимательно изучал документы – завещание бабушки, выписку из Росреестра.
– Всё чисто, – сказал он наконец. – Квартира ваша полностью. Наследственная, без обременений. Никто не может претендовать, даже если вы выйдете замуж. Если только вы сами не захотите что-то переоформить.
Жанна выдохнула.
– А если кто-то подаст в суд?
– На каком основании? Гражданский брак не даёт прав на добрачное имущество. Нужно доказать, что в квартиру вкладывались общие средства – ремонт, ипотека. Но у вас ничего такого нет.
– Спасибо.
Она вышла от юриста с ощущением силы. Теперь она знала – квартира защищена.
Дома Дмитрий ждал её.
– Ну?
– Всё в порядке. Квартира моя, и останется моей.
Он кивнул.
– Я рад.
Но в его голосе было что-то ещё.
Вечером он сказал:
– Мама звонила. Просила приехать. Говорит, плохо себя чувствует снова.
Жанна посмотрела на него.
– Поедешь?
– Да. Один.
Он уехал. Вернулся через три часа. Лицо – как маска.
– Что? – спросила Жанна.
– Она... она показала мне бумаги. От юриста. Там написано, что если мы поженимся, а потом я вложу деньги в ремонт... то смогу претендовать на долю при разводе.
Жанна почувствовала, как мир качнулся.
– Она продолжает?
– Говорит, что просто хочет защитить меня. На случай, если мы расстанемся.
– Защитить? От меня?
Дмитрий сел.
– Жанн, я не знаю, что думать. Она моя мама. Но это... это слишком.
Жанна взяла его за руки.
– Дим, послушай. Твоя мама манипулирует тобой. Использует твою любовь, твою вину. Если ты позволишь – она не остановится.
Он молчал долго.
– Я поговорю с ней. Последний раз.
На следующий день он поехал к матери. Жанна ждала дома, нервничая. Часы тянулись медленно.
Когда Дмитрий вернулся, в глазах стояли слёзы.
– Я сказал ей всё. Что если она не остановится – я не смогу с ней общаться.
– И что она?
– Плакала. Говорила, что я её предаю. Что она для меня всю жизнь...
Жанна обняла его.
– Это тяжело. Но правильно.
Он кивнул.
– Знаю.
Но через час позвонила Светлана Петровна – уже Жанне.
– Жанночка, – голос был слабым. – Можно я приеду? Поговорить по-женски.
Жанна согласилась. Почему-то согласилась.
Свекровь пришла через час. Без папок, без бумаг. Просто с коробкой пирогов.
– Мир? – спросила она тихо.
Жанна кивнула.
– Садитесь.
Они сели на кухне. Светлана Петровна налила себе чай дрожащими руками.
– Я поняла, – сказала она наконец. – Поняла, что переборщила. Прости меня.
Жанна молчала.
– Я просто боюсь старости. Одиночества. Думала, если буду ближе... Но вижу теперь – это не так.
– Светлана Петровна, мы не против вас. Просто... границы.
Свекровь кивнула.
– Границы. Я научусь.
Они поговорили ещё час. Спокойно, без упрёков. Когда свекровь ушла, Жанна почувствовала облегчение.
Но вечером случилось то, что всё изменило окончательно.
Дмитрий получил сообщение – от знакомого юриста, с которым консультировалась мать.
"Ваша мама просила подготовить иск о признании права на долю в квартире. На основании якобы вложенных средств. Я отказался – это бесперспективно. Но она ищет другого."
Дмитрий показал Жанне.
– Она не остановилась, – сказал он тихо. – Даже после всего.
Жанна почувствовала, как внутри что-то ломается.
– Дим... это уже не просто ошибка. Это преднамеренно.
Он кивнул.
– Я знаю.
И тогда он принял решение – то, которое Жанна ждала, но боялась услышать.
– Я поговорю с ней. И если она не прекратит... я выберу тебя.
Но когда он поехал к матери в последний раз, случилось нечто неожиданное. Свекровь встретила его не слезами, а... ультиматумом.
– Или ты со мной, и мы боремся за справедливость, – сказала она. – Или ты не мой сын.
Дмитрий вернулся домой поздно. Жанна ждала.
– Ну?
Он посмотрел на неё долго.
– Она дала выбор.
– И?
– Я выбрал.
Но что именно он выбрал – Жанна узнает только завтра, когда свекровь придёт сама, с новыми бумагами и... неожиданным союзником.
Утро следующего дня началось с тишины – той тяжёлой, которая бывает после бессонной ночи. Жанна проснулась первой. Она лежала рядом с Дмитрием, слушая его ровное дыхание, и пыталась понять, что он выбрал накануне. Его слова – "Я выбрал" – эхом отдавались в голове, но он так и не уточнил, кого именно. Она осторожно встала, накинула халат и вышла на кухню. Заварила кофе, села у окна. Осенний свет пробивался сквозь тюль, и в этом мягком освещении всё казалось менее драматичным. Но внутри у неё всё равно было неспокойно.
Дмитрий появился через полчаса. Волосы взъерошены, глаза чуть припухшие – видно, спал плохо.
– Доброе утро, – сказал он тихо, подходя ближе.
Жанна повернулась к нему.
– Доброе. Кофе будешь?
Он кивнул и сел напротив. Они пили молча, пока он не отставил чашку.
– Жанн... Вчера мама дала мне ультиматум. Сказала, что если я не поддержу её в этом деле с квартирой, то... перестанет считать меня сыном.
Жанна замерла.
– И ты?
– Я выбрал тебя. Сказал, что не буду участвовать в её планах. Что это неправильно.
Она посмотрела на него внимательно, ища в глазах сомнение. Но его взгляд был прямым, твёрдым.
– Правда? Ты так и сказал?
– Да. Она плакала, кричала даже. Говорила, что я предаю её, что она всю жизнь для меня... Но я стоял на своём. Впервые так твёрдо.
Жанна почувствовала, как внутри что-то оттаивает. Она протянула руку через стол, коснулась его пальцев.
– Это было тяжело?
– Очень. Но нужно. Я понял, что если не остановлю это сейчас, оно никогда не кончится.
Они помолчали. Потом Жанна встала и обняла его.
– Спасибо. Я знаю, как тебе трудно с ней расставаться... даже не расставаться, а просто ставить границы.
Дмитрий обнял её в ответ.
– Я люблю тебя. И хочу, чтобы у нас было будущее без этого давления.
День прошёл спокойно – они работали дома, обедали вместе, даже посмеялись над какой-то мелочью. Но ближе к вечеру раздался звонок в дверь. Жанна пошла открывать, и на пороге стояла Светлана Петровна. Одна, без сумок, без пирогов. Лицо бледное, глаза красные – видно, плакала.
– Можно войти? – спросила она тихо.
Жанна кивнула и посторонилась.
– Проходите.
Дмитрий вышел из комнаты, увидев мать, замер.
– Мам... Что случилось?
Светлана Петровна прошла в гостиную и села на диван. Руки сложила на коленях, как в тот раз с бумагами, но теперь в них не было уверенности.
– Я пришла извиниться. Перед вами обоими.
Жанна и Дмитрий переглянулись. Она села напротив, он – рядом с Жанной.
– Извиниться? – переспросил Дмитрий.
Свекровь кивнула.
– Да. Я всю ночь не спала. Думала о том, что ты сказал вчера. И.. поняла, что ты прав. Я перешла все границы. Не просто границы – я пыталась разрушить вашу жизнь из-за своей боязни.
Жанна молчала, ожидая продолжения.
– Я боялась остаться одна, – продолжила Светлана Петровна, голос слегка дрожал. – После смерти мужа... всё стало пустым. А тут вы – молодые, счастливые, с планами. И квартира эта... Я увидела в ней спасение. Думала, если буду рядом, если получу хоть какую-то часть..., то не буду одинокой. Но это было эгоистично. Глупо. И неправильно.
Дмитрий наклонился вперёд.
– Мам, почему ты не сказала просто? Мы бы помогли. Нашли варианты.
– Потому что я привыкла всё решать сама. Контролировать. В молодости это помогало – мужа растила, тебя. А теперь... теперь это только вредит.
Она посмотрела на Жанну.
– Жанночка, прости меня. Я консультировалась с юристами, собирала бумаги, даже думала подать в суд. Думала, что имею право – как мать. Но права нет. Квартира твоя, по закону и по справедливости. Я отступаю.
Жанна почувствовала ком в горле. Она не ожидала такого – настоящего признания, без оговорок.
– Светлана Петровна... Я понимаю ваше одиночество. Правда. Мы не против вас видеть чаще. Приезжайте в гости, звоните. Но квартира – это моя память о бабушке. И я не могу её делить.
Свекровь кивнула.
– Я понимаю. Теперь понимаю. И обещаю – больше ни слова об этом. Ни намёков, ни планов.
Дмитрий взял мать за руку.
– Мам, мы любим тебя. И хотим, чтобы ты была частью нашей жизни. Но на наших условиях.
– На ваших, – согласилась она тихо. – Я научусь.
Они поговорили ещё немного – о здоровье, о погоде, о мелочах. Светлана Петровна даже улыбнулась пару раз. Когда она ушла, в квартире стало легче дышать.
Дмитрий повернулся к Жанне.
– Ты веришь ей?
– Пока да. А если нет... мы справимся.
На следующий день Жанна всё-таки поехала к нотариусу. Не потому, что не верила, а чтобы подстраховаться. Она составила завещание – на случай, если что-то случится, квартира перейдёт детям, если они будут, или близким родственникам по её линии. Нотариус подтвердил: всё железно, никто не сможет оспорить без веских оснований.
Вернувшись домой, она рассказала Дмитрию.
– Это для спокойствия. Моего и нашего.
Он кивнул.
– Правильно. И... я рад, что ты защитила своё.
Прошли недели. Светлана Петровна действительно изменилась. Звонила не каждый день, а раз в несколько – спросить, как дела, предложить рецепт или просто поговорить. Приезжала в гости с пирогами, но без намёков. Даже помогла Жанне с переводом одного текста – она в молодости знала французский.
Однажды вечером они втроём сидели за столом – Светлана Петровна пришла на ужин. Разговор шёл о планах.
– А вы не думали пожениться? – спросила она осторожно.
Дмитрий улыбнулся.
– Думали. Весной, наверное.
Свекровь кивнула.
– Я буду рада. Правда.
Жанна посмотрела на неё и улыбнулась в ответ.
– Мы вас пригласим. Конечно.
Позже, когда свекровь ушла, Дмитрий обнял Жанну на кухне.
– Видишь? Всё наладилось.
– Благодаря тебе, – сказала она. – Ты выбрал правильно.
Он поцеловал её в висок.
– Мы выбрали. Вместе.
Зимой они наконец переехали в бабушкину квартиру – вдвоём. Сделали небольшой ремонт, расставили свои вещи рядом со старыми. Светлана Петровна помогала выбирать шторы, но только советами – без давления.
Весной сыграли скромную свадьбу. Свекровь сидела в первом ряду, с улыбкой на лице. Никаких речей о справедливости, только тёплые слова о счастье.
Жанна стояла на балконе новой – уже их общей – квартиры, глядя на реку. Дмитрий подошёл сзади, обнял.
– Счастлива?
– Да. Очень.
Она подумала о бабушке – наверняка та одобрила бы. Наследство осталось в семье, но в той, которую Жанна выбрала сама.
А Светлана Петровна нашла своё место – рядом, но не внутри. Она даже записалась в кружок для пенсионеров, завела подруг. Одиночество отступило, не через захват, а через уважение. Жизнь продолжалась – спокойная, тёплая, своя. И в этом была настоящая победа.
Рекомендуем: