– Мы всё обсудили с адвокатом, – ответила Катя, стараясь не выдать дрожь в голосе, –Квартира была получена мной в наследство от бабушки ещё до брака. По закону она не подлежит разделу.
Свекровь выпрямилась на стуле, её лицо, обычно аккуратно подкрашенное, сейчас пылало от возмущения. Она приехала без предупреждения, ворвалась в кабинет, где Катя только что закончила разговор с юристом, и теперь сидела напротив, сжимая в руках сумочку так, будто это было её последнее оружие.
– До брака, после брака – какая разница? – Тамара Ивановна повысила голос. – Вы прожили вместе десять лет! Артём туда вкладывался, ремонт делал, мебель покупал. Это теперь всё твоё, а мой сын на улице останется?
Катя глубоко вдохнула. Она знала, что этот разговор неизбежен, но не думала, что он случится здесь, в присутствии постороннего человека – молодой женщины-юриста, которая сейчас неловко перекладывала бумаги на столе, явно не желая вмешиваться в семейную сцену.
– Артём действительно помогал с ремонтом, – тихо сказала Катя. – И я это ценю. Но юридически квартира моя. Мы можем обсудить другое имущество – машину, дачу, сбережения. Я готова пойти на компромисс.
– Компромисс? – Тамара Ивановна фыркнула. – Ты его из дома выгоняешь, а теперь о компромиссе говоришь! Он же там жил, это его дом тоже!
Катя почувствовала, как внутри всё сжимается. Десять лет назад, когда она только получила ключи от этой трёхкомнатной квартиры в старом московском доме, она была счастлива. Бабушка оставила её именно Кате – единственной внучке, которая часто приезжала в гости, помогала по дому, слушала долгие рассказы о войне и молодости. Артём тогда радовался вместе с ней: «Теперь у нас будет свой угол!» – говорил он, обнимая её на пороге пустой квартиры с облупившимися обоями.
Они действительно вместе превратили её в дом. Артём сам клеил обои в гостиной, Катя выбирала кухонный гарнитур, они ночами обсуждали, где будет стоять детская кроватка – хотя детей так и не случилось. Но теперь этот дом стал яблоком раздора.
Развод они подали три месяца назад. Тихо, без скандалов – по крайней мере, так казалось сначала. Артём устал, сказал он. Устал от её работы, от того, что она поздно приходит, от того, что они всё реже разговаривают по вечерам. Катя не спорила. Она тоже устала – от его молчания, от того, как он постепенно отдалялся, от поздних возвращений с «встреч с друзьями». Когда он собрал вещи и уехал к матери, она не удерживала.
Но теперь вмешалась Тамара Ивановна. И всё изменилось.
– Я не выгоняю Артёма, – Катя постаралась говорить ровно. – Он сам ушёл. И квартира...
– Квартира куплена на общие средства! – перебила свекровь. – Я помню, как вы ипотеку брали на ремонт!
– Нет, – Катя покачала головой. – Ипотека была на дачу. А квартира – чистое наследство. Вот документы.
Она кивнула на папку, которую держала юрист. Тамара Ивановна бросила взгляд на бумаги, но даже не потянулась к ним.
– Документы... – пробормотала она. – Всё вы, молодые, теперь по бумагам живёте. А где совесть? Артём десять лет рядом с тобой был. Поддерживал, помогал. А теперь – ничего?
Катя опустила глаза. Совесть. Это слово висело в воздухе, как обвинение. Она вспомнила, как Артём действительно поддерживал – когда бабушка умерла, когда Катя потеряла работу в кризис, когда она болела. Но были и другие воспоминания: как он постепенно перестал замечать её, как начал задерживаться на работе, как однажды она нашла в его телефоне переписку, которую он объяснил «просто флиртом».
– Я не хочу обидеть Артёма, – тихо сказала Катя. – Правда. Но закон есть закон.
Тамара Ивановна встала, её стул скрипнул по линолеуму.
– Закон... – повторила она с горечью. – Посмотрим, что скажет суд. Я найду адвоката получше. И Артём тоже не пальцем деланный.
Она вышла, хлопнув дверью так, что стекло в окне задрожало. Юрист посмотрела на Катю с сочувствием.
– Не переживайте, – мягко сказала она. – Ваша позиция крепкая. Наследство, полученное до брака, действительно не делится. Даже если были совместные вложения в ремонт – это компенсируется отдельно, но не даёт права на долю.
Катя кивнула, но внутри всё равно было тяжело. Она собрала бумаги и вышла на улицу. Осень в Москве стояла дождливая, листья под ногами размокли, превратившись в кашу. Она шла домой – в свою квартиру, которая теперь казалась слишком большой и пустой.
Дома она заварила чай и села у окна. Телефон лежал рядом, но она не ждала звонков. Артём не звонил уже неделю – с тех пор, как она отказалась подписать соглашение о разделе, где квартира делилась пополам.
Вечером позвонила подруга Лена – единственная, кому Катя рассказала всё.
– Как дела? – спросила Лена осторожно.
– Нормально, – ответила Катя. – Сегодня Тамара Ивановна приходила к адвокату.
– Ого. И что?
– Требовала половину квартиры. Говорит, что Артём имеет право.
Лена вздохнула в трубку.
– Катюш, ты держись. Ты же знаешь, что права.
– Знаю, – Катя посмотрела в окно, где по стеклу стекали капли. – Но всё равно... тяжело.
– Конечно тяжело. Десять лет – это не шутка.
Они поговорили ещё немного, о работе, о погоде, о чём угодно, лишь бы не о разводе. Когда Катя положила трубку, в квартире стало совсем тихо.
На следующий день Артём позвонил сам.
– Катя, – его голос звучал устало, – можно встретимся? Поговорим.
Она согласилась. Они назначили встречу в кафе недалеко от её работы – нейтральная территория.
Артём пришёл раньше и уже сидел за столиком с чашкой кофе. Он постарел за эти месяцы – виски поседели, под глазами залегли тени. Когда-то она любила в нём эту надёжность, спокойствие. Теперь он казался чужим.
– Привет, – сказала Катя, садясь напротив.
– Привет.
Они помолчали. Официантка принесла Кате чай.
– Мама вчера приходила к твоему адвокату, – начал Артём.
– Да, – Катя кивнула. – Я знаю.
– Она... перегибает, – он вздохнул. – Я ей сказал, что не нужно было.
– Но ты же тоже хочешь половину квартиры? – спросила Катя прямо.
Артём отвёл взгляд.
– Я не знаю, Катя. Правда. Я просто... мне негде жить. Снимать дорого, а у мамы тесно.
– Ты мог бы снять комнату, – тихо сказала она. – Или студию. Я бы помогла с первым взносом.
– Дело не только в деньгах, – он посмотрел на неё. – Это наш дом. Мы его вместе обустраивали.
Катя почувствовала ком в горле.
– Артём, это был мой дом. Ты в него пришёл. Я тебя не выгоняла – ты сам ушёл.
Он кивнул.
– Знаю. И я не виню тебя. Просто... мама говорит, что можно отсудить долю. Что ремонт, вложения...
– Ремонт не даёт права на долю в наследственном имуществе, – Катя повторила слова адвоката. – Это доказано.
Артём помолчал.
– Я не хочу суда, Катя. Правда. Может, найдём компромисс? Ты мне выплатишь какую-то сумму, а я откажусь от претензий.
– Какую сумму?
Он назвал цифру – половину рыночной стоимости квартиры.
Катя покачала головой.
– Это невозможно. У меня нет таких денег.
– Тогда продажа, – тихо сказал он. – И поделим.
Она посмотрела на него долго.
– Артём, ты правда этого хочешь?
Он опустил глаза.
– Я не знаю, что хочу. Просто... всё рушится.
Они расстались без решения. Катя шла домой и думала, что, возможно, суд неизбежен.
Через неделю пришло письмо – официальное уведомление от адвоката Артёма с претензией на раздел имущества, включая квартиру.
Катя сидела за кухонным столом и перечитывала его снова и снова. Тамара Ивановна всё-таки настояла.
Она позвонила своему адвокату.
– Они подали иск, – сказала юрист спокойно. – Но не переживайте. У нас сильная позиция. Наследство до брака, никаких брачных контрактов, подтверждающих иное. Даже если были совместные улучшения – это не меняет собственника.
– А если они докажут значительные вложения? – спросила Катя.
– Компенсация возможна, но не доля. Мы подготовим встречный расчёт.
Катя положила трубку и пошла в гостиную. Здесь всё напоминало о прошлом: диван, который они выбирали вместе, картины на стенах, даже ковёр – подарок Тамары Ивановны на новоселье.
Она села на диван и вдруг заплакала – тихо, без всхлипов, просто слёзы текли по щекам.
На следующий день она встретилась с Леной.
– Они подали в суд, – рассказала Катя.
Лена обняла её.
– Держись. Ты права по закону.
– Знаю. Но всё равно страшно.
– Страшно – это нормально. Но ты не одна.
Они гуляли по парку, говорили о разном. Лена рассказала о своей работе, о новом проекте. Катя слушала и на время забывала о своих проблемах.
Дома она начала собирать документы – все, что могла найти: свидетельство о наследстве, выписку из ЕГРН, чеки на ремонт, которые сохранились.
Через две недели пришло уведомление о дате предварительного заседания.
Катя готовилась тщательно. Адвокат объясняла каждый шаг, показывала судебную практику.
– В 90% таких случаев добрачное наследство остаётся за собственником, – говорила она. – Особенно если нет доказательств, что второй супруг значительно увеличил его стоимость.
– А у них есть доказательства?
– Чеки на материалы, возможно. Но это не критично.
Катя кивнула.
В день заседания она приехала в суд заранее. Здание было старым, с высокими потолками и запахом пыли. В коридоре она увидела Артёма с Тамарой Ивановной.
Свекровь посмотрела на неё холодно.
– Вот и встретились, – сказала она.
Катя кивнула.
– Добрый день.
Артём отвёл взгляд.
В зале судья – женщина средних лет с усталым лицом – открыла заседание.
Адвокат Артёма начал с эмоциональной речи: о совместной жизни, о вложениях, о том, что истец остался без жилья.
Катин адвокат спокойно возразила: документы, закон, практика.
Судья отложила дело для предоставления дополнительных доказательств.
Катя вышла из зала с ощущением, что это только начало.
Дома она получила сообщение от Артёма: «Можно поговорить? Без адвокатов».
Она согласилась.
Они встретились в том же кафе.
– Катя, – начал он, – мама настаивает на суде. Но я... я не уверен.
– Тогда останови это, – тихо сказала она.
– Не могу. Она говорит, что я слабак, если отступлю.
Катя посмотрела на него.
– А ты как думаешь?
Он долго молчал.
– Я думаю, что мы оба устали. И что, может, стоит закончить это по-хорошему.
– По-хорошему – это признать, что квартира моя, – сказала Катя.
Он кивнул.
– Возможно.
Но дома его ждала Тамара Ивановна, и Катя знала, что разговор продолжится.
Через несколько дней адвокат Артёма предоставил новые документы – якобы доказательства значительных вложений в квартиру из общих средств.
Катя прочитала их и почувствовала холод в груди.
Среди бумаг был кредит, взятый Артёмом на ремонт – на крупную сумму.
Адвокат Кати позвонила вечером.
– Это может осложнить дело, – сказала она. – Если докажут, что кредит брался в браке и погашался из общих средств, возможна компенсация большей суммы.
– Но не доля? – спросила Катя.
– Не доля. Но сумма может быть значительной.
Катя положила трубку и села за стол.
Она не знала, что этот кредит был взят без её ведома – уже в последние годы, когда они почти не разговаривали о финансах.
На следующем заседании всё должно было решиться. Или нет...
На следующем заседании судья объявила, что дело переходит к основному слушанию. Катя приехала заранее, с папкой документов в руках, стараясь дышать ровно. Зал был небольшим, с деревянными скамьями и портретами на стенах. Воздух пах пылью и старой бумагой. Она села на своё место, рядом с адвокатом – спокойной женщиной по имени Ольга Сергеевна, которая уже не раз повторяла: всё будет хорошо.
Напротив расположились Артём и Тамара Ивановна. Свекровь выглядела собранной: волосы уложены, блузка свежая, на лице – выражение уверенной решимости. Артём сидел чуть поодаль, опустив плечи, и не поднимал глаз. Когда Катя вошла, он кивнул ей едва заметно, но она не ответила – просто села и уставилась в свои записи.
Судья – та же женщина средних лет – открыла заседание. Сначала слово взял адвокат Артёма, мужчина в строгом костюме с аккуратной бородкой.
– Уважаемый суд, – начал он уверенно, – мой доверитель, Артём Викторович, в период брака внёс значительный вклад в улучшение спорного имущества – квартиры, полученной ответчицей в наследство до брака. Мы предоставили документы о кредите, взятом в браке на сумму, которая пошла на капитальный ремонт. Это существенно увеличило стоимость жилья. Просим признать за истцом право на долю или компенсацию в полном объёме.
Он разложил бумаги: чеки на материалы, выписки по кредиту, даже фотографии ремонта – Артём в рабочей одежде клеит обои, Катя рядом улыбается.
Катя почувствовала, как сердце стучит чаще. Ольга Сергеевна положила руку ей на плечо – лёгкий успокаивающий жест.
Затем слово дали ей.
– Уважаемый суд, – начала Ольга Сергеевна ровным голосом, – квартира получена моей доверительницей в наследство до заключения брака. Согласно статье Семейного кодекса, имущество, полученное одним из супругов в дар или в порядке наследования, является его личной собственностью и разделу не подлежит. Совместные улучшения, если они были, компенсируются денежно, но не дают права на долю.
Она показала свидетельство о наследстве, дату регистрации брака – всё чётко, по порядку.
Адвокат Артёма возразил:
– Но кредит погашался из общего бюджета! Это совместные средства!
Ольга Сергеевна кивнула.
– Мы готовы предоставить расчёт компенсации за возможные улучшения. Но не более того.
Судья задавала вопросы – спокойно, по делу. Спрашивала о датах, о суммах, о том, кто именно платил по кредиту. Артём отвечал тихо, подтверждая, что кредит брал он, но «на ремонт».
Катя сидела и вспоминала. Тот кредит... Она смутно помнила разговоры о нём, но думала, что он на дачу пошёл или на машину. Они тогда уже мало говорили о деньгах – каждый жил своей жизнью.
Перерыв объявили через час. В коридоре Тамара Ивановна подошла ближе.
– Катя, – сказала она тихо, но твёрдо, – давай договоримся без суда. Отдай половину – и разойдёмся по-хорошему. Артёму нужно жильё.
Катя посмотрела на неё.
– Тамара Ивановна, я не против компенсации. Но половина – это невозможно.
– Невозможно? – свекровь прищурилась. – Ты одна останешься в трёх комнатах, а мой сын – ни с чем?
– Он не ни с чем, – ответила Катя. – Машина, дача, сбережения – всё делим.
– Это мелочи по сравнению с квартирой!
Артём стоял в стороне, молчал. Катя увидела в его глазах усталость и что-то ещё – сожаление, пожалуй.
После перерыва судья попросила дополнительные уточнения. Ольга Сергеевна предоставила выписку из банка – по кредиту Артёма.
– Обратите внимание, уважаемый суд, – сказала она. – Кредит взят в период брака, но платежи по нему производились уже после подачи заявления о разводе – исключительно истцом. Более того, часть средств по кредиту ушла не на ремонт квартиры.
Она показала распечатку переводов – крупные суммы на неизвестные счета.
Зал замер. Адвокат Артёма нахмурился, быстро перелистывая свои бумаги.
Катя повернулась к Артёму. Он побледнел.
– Артём, – тихо спросила она, когда судья удалилась на совещание, – это правда?
Он не смотрел на неё.
– Катя... Это не то, что ты думаешь.
Тамара Ивановна вмешалась:
– Что за чушь? Конечно, на ремонт!
Но в её голосе уже звучала неуверенность.
Ольга Сергеевна шепнула Кате:
– Мы запросили расширенную выписку. Там переводы на имя другой женщины. И покупки – не строительные материалы.
Катя почувствовала, как внутри всё холодеет. Не ремонт. Другая женщина.
Судья вернулась быстрее, чем ожидали.
– Учитывая предоставленные документы, – сказала она, – спорное имущество – квартира – является личной собственностью ответчицы. Добрачное наследство разделу не подлежит. По поводу компенсации за возможные улучшения – истец не предоставил убедительных доказательств, что все средства кредита ушли именно на квартиру. Более того, часть платежей производилась после расторжения брака.
Адвокат Артёма попытался возразить, но судья подняла руку.
– Дело в том, что значительная часть кредита, судя по выпискам, была израсходована на иные цели. Компенсация возможна только за доказанные вложения. Прошу стороны предоставить уточнённые расчёты к следующему заседанию.
Заседание отложили. Катя вышла из зала на ватных ногах. В коридоре Артём догнал её.
– Катя, подожди.
Она остановилась.
– Объясни, – сказала она тихо. – Кредит... на кого-то другого?
Он опустил голову.
– Это была ошибка. Давно. Я думал, что закончу до того, как ты узнаешь.
Тамара Ивановна подошла ближе.
– Артём, что ты несёшь? Конечно, на ремонт!
Но он посмотрел на мать.
– Мама, хватит. Правда вышла наружу.
Свекровь замерла, потом резко повернулась и ушла по коридору, не сказав ни слова.
Катя смотрела на Артёма.
– Ты брал кредит в браке. На другую. А теперь хотел, чтобы я платила за это своей квартирой?
– Я не думал, что так выйдет, – прошептал он. – Просто... запутался.
Она покачала головой.
– Знаешь, Артём, я готова была на компромисс. Правда готова. Но теперь...
Ольга Сергеевна вышла и мягко взяла Катю под руку.
– Пойдёмте. Всё будет хорошо.
Вечером Катя сидела дома одна. Квартира казалась ещё тише. Она налила себе чаю и села у окна. Телефон зазвонил – Лена.
– Как прошло?
Катя рассказала всё – спокойно, без слёз.
– Боже, Катюш, – Лена вздохнула. – Он кредит на любовницу тратил, а свекровь требовала твою квартиру?
– Похоже на то.
– И что теперь?
– Следующее заседание. Но позиция сильная.
– Ты держись. Ты молодец.
Катя улыбнулась в трубку.
– Спасибо.
Ночью она долго не спала. Вспоминала, как всё начиналось – свадьба, переезд в эту квартиру, мечты о детях. А закончилось судом и разоблачением.
На следующий день позвонила Тамара Ивановна.
– Катя, – голос свекрови звучал непривычно тихо, – можно встретиться? Поговорить.
Катя согласилась – в кафе, на нейтральной территории.
Тамара Ивановна пришла раньше, сидела с чашкой чая. Без макияжа, волосы просто собраны – выглядела старше.
– Я не знала, – начала она сразу. – Про кредит. Про... всё это.
Катя кивнула.
– Артём рассказал вчера. Весь вечер. Плакал, как ребёнок.
– И что вы ему сказали?
– Что он сам виноват. Что нельзя так с человеком, с которым десять лет прожил.
Она помолчала.
– Я настаивала на суде. Думала, что защищаю сына. А вышло... что помогала ему покрывать свои ошибки за твой счёт.
Катя смотрела в чашку.
– Тамара Ивановна, я не хотела войны. Правда.
– Знаю, – свекровь вздохнула. – Я переборщила. Артём говорит, что готов отказаться от претензий на квартиру. Если ты простишь долг по кредиту или хотя бы часть.
– Долг? – Катя подняла глаза.
– Он остался. Большой. Он не смог выплатить.
Катя молчала. Простишь долг – значит, заплатишь за его ошибки. Не простишь – суд продолжится, нервы, деньги на адвокатов.
– Мне нужно подумать, – сказала она наконец.
Тамара Ивановна кивнула.
– Конечно. Я не прошу сразу. Просто... он мой сын. И я вижу теперь, что натворила.
Они расстались спокойно. Катя шла домой и думала: простить или нет?
Вечером пришло сообщение от Артёма: «Катя, прости. Я откажусь от иска. Если ты поможешь с долгом – спасибо. Если нет – пойму».
Она не ответила сразу.
Ольга Сергеевна позвонила на следующий день.
– Они готовы мировое подписать. Отказ от претензий на квартиру. В обмен – вы помогаете закрыть часть кредита или нет?
Катя сидела за столом, глядя на старые фотографии.
– Я подумаю, – сказала она.
Но в глубине души уже знала: квартира останется её. А долг... это уже другой разговор.
А что решит судья, если мирового не будет? И сможет ли Артём справиться сам? Это оставалось открытым...
Катя проснулась рано, хотя будильник не звонил. За окном было серое утро, типичное московское ноябрьское – с мелким дождём и низкими облаками. Она лежала в своей постели, в своей спальне, и впервые за долгое время почувствовала, что это действительно её пространство. Ни чужих вещей, ни напряжённых разговоров по вечерам. Только тишина и запах свежезаваренного кофе, который она сама поставила на таймер.
Телефон лежал на тумбочке. Сообщений не было. Артём не писал со вчерашнего дня, после того как отправил своё последнее: «Я откажусь от иска». Тамара Ивановна тоже молчала. Ольга Сергеевна вчера вечером подтвердила: они готовят документы на мировое соглашение. Полный отказ от претензий на квартиру. В обмен – ничего. Артём решил не просить о помощи с долгом.
Катя встала, накинула халат и пошла на кухню. Кофе уже готов, аромат разливался по квартире. Она налила чашку и села за стол, глядя в окно на мокрые крыши. Вспомнила, как год назад здесь же сидела с Артёмом – он читал новости в телефоне, она планировала выходные. Тогда всё казалось вечным.
Звонок раздался в девять утра. Ольга Сергеевна.
– Доброе утро, Катя. Хорошие новости. Они подписали. Иск отзывают полностью. Квартира остаётся за вами без всяких компенсаций и обременений. Суд утвердит мировое на следующей неделе.
Катя выдохнула. Так просто? После всех нервов, заседаний, ночных размышлений?
– Спасибо вам огромное, – сказала она тихо. – Без вас я бы...
– Вы и сами сильная, – мягко ответила адвокат. – Просто иногда нужно, чтобы кто-то напомнил о правах. Если что-то ещё понадобится – звоните.
Катя положила трубку и села обратно. В груди было странное ощущение – смесь облегчения и пустоты. Она выиграла. Но победа не радовала так, как представлялось раньше.
Через час позвонила Лена.
– Ну что? – спросила подруга сразу, без приветствий.
Катя рассказала.
– Слушай, это же отлично! – воскликнула Лена. – Квартира твоя, и никаких долгов за его ошибки!
– Да, – Катя улыбнулась. – Просто... странно как-то заканчивается.
– Нормально заканчивается. Справедливо. А ты как себя чувствуешь?
– Легче. Правда. Будто груз сняли.
– Вот и правильно. Вечером встречаемся? Посидим, отметим твою победу.
– Давай, – согласилась Катя. – Только тихо. Без шампанского и тостов.
– Договорились. Просто чай и разговоры.
Они посмеялись и попрощались.
Днём Катя пошла гулять. Прошла по знакомым улицам, зашла в парк недалеко от дома. Листья уже почти облетели, дорожки были мокрыми. Она села на скамейку и просто смотрела на прохожих. Мамы с колясками, пожилые пары, бегуны в ярких кроссовках. Жизнь шла дальше.
Вечером пришло сообщение от Тамары Ивановны. Короткое, непривычно сдержанное.
«Катя, Артём подписал бумаги. Спасибо, что не стала требовать компенсаций за суд. Я... понимаю теперь многое. Удачи тебе».
Катя прочитала несколько раз. Ответила просто:
«И вам удачи. Берегите себя».
Поставила телефон на беззвучный и пошла собираться к Лене.
Они встретились в маленьком кафе недалеко от метро. Лена уже ждала за столиком с двумя чашками чая и пирожными.
– Ну, героиня дня, – улыбнулась она, когда Катя села.
– Никакая не героиня, – Катя покачала головой. – Просто отстояла своё.
– Это и есть героизм, – серьёзно сказала Лена. – Многие бы сдались. А ты прошла через всё это.
Они поговорили о суде, о разоблачении с кредитом, о том, как Тамара Ивановна вдруг смягчилась.
– Знаешь, – сказала Катя задумчиво, – я сначала злилась на неё страшно. Думала, она просто жадная. А потом поняла – она за сына боялась. По-своему любила.
– По-своему – это ключевое, – кивнула Лена. – Но ты права. Люди разные.
– А Артём... – Катя помолчала. – Жаль его немного. Запутался, ошибся. Теперь сам расхлёбывает.
– Он взрослый мужчина, – Лена пожала плечами. – Сам выбрал.
Они посидели ещё час, потом разошлись. Дома Катя приняла душ, легла пораньше. Впервые за месяцы уснула без тревожных мыслей.
Прошла неделя. Суд утвердил мировое. Официально развод завершён, имущество разделено – машина и дача Артёму, сбережения пополам, квартира Кате. Всё спокойно, без скандалов.
Артём позвонил однажды вечером.
– Катя, – голос его звучал устало, но спокойно. – Хотел сказать спасибо. За то, что не стала добивать с долгом.
– Ты сам решил отказаться от иска, – ответила она ровно. – Я просто приняла.
– Всё равно. Мама... она теперь другая немного. Говорит, что зря давила.
Катя улыбнулась про себя.
– Хорошо. Ты как?
– Нормально. Снимаю квартиру. Работаю. Долг потихоньку закрываю.
– Удачи тебе, Артём.
– И тебе.
Они попрощались. Без горечи, без упрёков. Просто два человека, которые когда-то были близки, а теперь идут разными дорогами.
Зимой Катя начала небольшие изменения в квартире. Переставила мебель в гостиной, повесила новые шторы – светлые, лёгкие. Купила пару растений, которые теперь стояли на подоконнике и радовали глаз зеленью. Не глобальный ремонт – просто чтобы освежить пространство, сделать его полностью своим.
Лена часто заходила в гости.
– Смотри, как уютно стало, – говорила она, оглядываясь. – Будто новая жизнь начинается.
– Начинается, – соглашалась Катя.
Весной она записалась на курсы фотографии – давнюю мечту, которую откладывала из-за работы и семейных дел. По выходным гуляла по городу с камерой, снимала улицы, людей, закаты над рекой. Фотографии получались живыми, эмоциональными.
Однажды в парке она встретила Тамару Ивановну. Свекровь – уже бывшая – шла с сумками из магазина.
– Катя, – она остановилась, улыбнулась неловко. – Здравствуй.
– Здравствуйте.
Они постояли немного, поговорили о погоде, о том, как город расцветает.
– Артём встречается с девушкой, – вдруг сказала Тамара Ивановна. – Нормальной. Работящей.
– Рада за него, – искренне ответила Катя.
– А ты?
– Я тоже нормально. Работаю, учусь новому.
Тамара Ивановна кивнула.
– Ты сильная. Я раньше не видела. Прости, если обидела.
– Всё в прошлом, – Катя улыбнулась. – Живите хорошо.
Они разошлись. Без драмы, без слёз. Просто две женщины, которые когда-то были связаны одной семьёй.
Летом Катя поехала в отпуск – одна, в небольшой городок на море. Снимала домик у воды, гуляла по пляжу, читала книги по вечерам. Впервые за долгое время чувствовала себя свободной – не от кого-то, а для себя.
Вернувшись, она повесила в гостиной большую фотографию – закат над морем, с силуэтами чаек. Лена, увидев, сказала:
– Красиво. Как новая глава.
– Именно, – кивнула Катя.
Она сидела на диване с чашкой чая, смотрела на свою квартиру – светлую, уютную, свою. Десять лет жизни с Артёмом остались в воспоминаниях – хороших и не очень. Но теперь было место для нового.
И Катя знала: она справится. Уже справилась. А жизнь продолжалась – тихая, спокойная, но полная возможностей.
Рекомендуем: