Ответ от Валерия пришёл только через месяц. За это время осень окончательно вступила в свои права: заморозки серебрили траву по утрам, небо стало низким и свинцовым, а ветер выл в печной трубе, напоминая о приближающейся зиме. Тося уже почти отчаялась, когда почтальонша, мрачная женщина в ватнике, сунула ей в руки конверт с узнаваемым угловатым почерком.
Предыдущая глава:
https://dzen.ru/a/aYhIrtsSrnRGYJX_
Сердце забилось так, что в ушах зашумело. Тося отнесла письмо в свою комнату, села у окна и долго просто смотрела на него, боясь открывать. Наконец, дрожащими пальцами разорвала конверт.
«Тося, здравствуй. Письмо твоё получил. Не совсем понял, про какие важные новости ты пишешь. Если что-то случилось, пиши прямо. А то у нас тут свои заботы — работа тяжёлая, скоро зима, морозы в этих краях ниже сорока бывают. Насчёт возвращения я пока передумал. Здесь, на стройке, чувствуешь свою нужность, понимаешь? Мы делаем великое дело. Да и ребята здесь хорошие, коллектив отличный. Так что, наверное, останусь. Ты не обижайся. Напиши, как учёба?».
Тося перечитала письмо несколько раз, пока слова не поплыли перед глазами. Ни тепла, ни беспокойства, ни желания понять её недомолвку. И решение — остаться в тех краях. Он не звал её к себе, не писал, что скучает. Лишь сухие, деловые фразы, в которых не было ни намёка на чувства.
Тося сидела, сжав листок в руке, и чувствовала, как последние надежды тают, как лёд на первом весеннем солнце. Он не вернётся. Он не хочет «говорить с глазу на глаз». Он даже не догадывается, не чувствует, насколько у неё может быть важная новость, связанная с ним. А, может, напротив, догадывается, но гонит эту догадку прочь от себя.
Вечером Тося показала письмо тёте Глаше. Та прочла, фыркнула и бросила листок на стол.
— Ну, что я говорила? Ненадёжный он товарищ. Скажу тебе, Тося, как думаю: он просто попользовался тобой, получил от тебя, что хотел – и ищи-свищи его теперь.
— Что же делать, тётя Глаша?
— Ты ему прямо напиши, что беременна. Посмотрим, что за песенку запоёт тогда – сразу станет понятно, что он за фрукт. Если приедет…
— Да не приедет он… - выкрикнула Тося. Какое-то особое чувство подсказывало ей, что Валера давно про неё забыл, а написать решил так, из вежливости. Или от скуки.
Тося была близка к истине. С личной жизнью у Валеры в сибирских краях было всё отлично: он встречался с девушкой по имени Лена. Той самой девушкой из Ленинграда, с которой познакомился в поезде, когда ехал на БАМ.
Первое письмо Тосе Валера решил написать, когда с Леной у него произошёл небольшой разлад. Написал просто так, без особого интереса. Тося никогда для него ничего не значила, таких «Тось» у него было с десяток.
Вот Лена – это другое дело. Ленинградская красавица по-настоящему покорила его сердце, Валера сам не ожидал, что сможет так глубоко впустить в своё сердце женщину.
Разлад с Леной, пусть и незначительный, он переживал тяжело. Чтобы как-то отвлечься, он стал писать письма девушкам, с которыми встречался ранее. Помимо провинциальной Тоси письма получили коренные москвички Зина, Маша, Таня и Катя.
Жизнь Валеры на БАМе оказалась совсем не такой, как он себе представлял. Сначала — бесконечная дорога в переполненном поезде, запах махорки и пота, пейзажи за окном, которые становились всё суровее и безлюднее. Потом — «временный» посёлок из вагончиков почти в открытом поле, где ветер гулял так, будто хотел снести всё на своём пути.
Работа в бригаде монтажников-верхолазов оказалась каторжной, но именно здесь Валера нашёл то, чего не хватало ему в московской жизни с её мелкими интригами и бесконечными романами. Здесь была настоящая романтика и ощущение свободы. В этом мире Валера чувствовал себя, как рыба в воде.
Нравилось ему и чувство братства, когда последнюю пайку делили на нескольких человек, когда товарищ страхует тебя на высоте, рискуя собственной жизнью, и оглушительное, пьянящее чувство победы, когда твоя бригада сдаёт очередной пролёт моста или участок пути раньше срока.
И была Лена. Ленинградская интеллигентка с тонкими чертами лица и стальной волей. Она работала в геологическом отделе, чертила карты в промёрзшей бытовке, могла часами спорить о Бродском и пела под гитару песни Высоцкого проникновенным голосом.
Валера, всегда слывший циником и бабником, влюбился, как мальчишка. Он носил ей консервы из своего пайка, отдавал последние пачки индийского чая, привозимого кем-то «с большой земли», и часами мог слушать её рассказы об Эрмитаже и белых ночах.
Именно после их первой ссоры из-за какого-то пустяка Валеру и накрыло волной тоски по чему-то знакомому, простому, не требующему душевных усилий. В порыве самозащиты, желая доказать самому себе, что он всё ещё тот самый «Валера-сердцеед», он и написал девушкам «из прошлой жизни». Это был жест отчаяния, попытка вернуться в свою старую кожу.
С Леной, к своему облегчению, Валера помирился достаточно быстро. Когда он писал Тосе второе письмо, между ним и Леной уже был прочный мир.
Положив конверт в почтовый ящик, Валера подумал: «Зачем я это сделал? Не нужно было писать. Нужно прекратить переписку с другими девушками – вдруг Лена увидит письма от них. Лена для меня – дороже всех, я не могу её потерять. И вообще, нужно думать о том, чтобы по весне свадьбу с ней сыграть. Никогда бы не подумал, что я так рано женюсь. Думал, что до тридцати точно погуляю. Но… к семейной жизни с Леной я готов…»
Валера надеялся, что Тося не станет давать ему ответ или письмо затеряется где-то в пути. Он действительно очень боялся, что Лена узнает о его переписке с другими девушками.
А Тося и не хотела ничего писать. Гордость, которую она в себе воспитала, вдруг поднялась с самого дна души, омытая ледяными волнами разочарования. Она не будет умолять. Не будет бросать ему весть, как подачку, в надежде на жалость. Если он не сумел прочесть между строк её тревоги, если его «великое дело» оказалось важнее, то и Бог с ним.
— Не буду я ему больше писать, — тихо, но твёрдо сказала она. — Всё и так ясно.
Тётка Глаша внимательно посмотрела на неё и кивнула, в её взгляде мелькнуло одобрение.
— Правильно. Сбереги силы для ребёнка. Теперь он – главный человек в твоей жизни.
Тося долго не могла уснуть. Она думала о многом: о Валере, о ребёнке, о своей дальнейшей жизни. То и дело вспоминались страшные слова отца: «родишь – и сразу напишешь отказную…»
Заснула Тося глубоко за полночь, но поспала недолго. Проснулась она от странного ощущения — будто внутри неё порхает бабочка. Лёгкое, едва уловимое движение. Тося замерла, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть это чудо.
И оно повторилось. Чётче, яснее. Не бабочка — скорее, лёгкий толчок изнутри. Как будто малыш перевернулся во сне.
Слёзы навернулись на глаза — слёзы счастья, страха, нежности и огромной ответственности. Это было настоящее. Осязаемое. Не теория, не проблема, не «позор семьи», а живой человек. Её сын или дочь.
Она положила руку на живот, погладила.
— Привет, малыш, — прошептала она. — Я твоя мама.
Внутри всё затихло, как будто ребёнок прислушался к её голосу.
С этого момента всё изменилось. Страхи, сомнения, переживания о Валерии, о родителях, о будущем — всё это осталось, но отошло на второй план. На первом месте теперь была эта новая жизнь внутри неё. Её долг, её миссия, её любовь.
На первом автобусе Тося отправилась в ближайший крупный посёлок, где было почтовое отделение, она решила, что Валера должен обязательно узнать о ребёнке. Будет нечестно, если он не будет знать о том, что на свет скоро появится его частичка, его продолжение.
Где-то в глубине души Тоси теплилась робкая надежда: А вдруг? Вдруг, узнав эту радостную новость, Валера примчится к ней и скажет: «Тося, я так счастлив. Что же ты раньше не сообщила? Зачем так долго хранила в тайне такую важную новость? Тося… выходи за меня… я хочу, чтобы мы были всегда рядом, все вместе: ты, я и наш малыш».
Тося прикрыла глаза, замечтавшись. Что она ответит Валере, если он сделает ей предложение? Что можно ответить? Конечно, она скажет «да».
Тося приехала в посёлок, когда почта ещё была закрыта. Она решила, что письмо Валере будет идти слишком долго, поэтому нужно отправить телеграмму. Ей хотелось, чтобы Валера как можно скорее узнал новость, хотелось как можно скорее получить ответ от него. Вот только – каков он будет, этот ответ?
«Валера. Это Тося Волкова. У нас будет ребёнок. Это не шутка» - гласил текст телеграммы.
Тося дрожащей рукой протянула заполненный бланк работнице почты. Та, прочитав текст, пристально посмотрела на Тосю, вогнав её в краску.
Расплатившись, Тося вылетела из тесного помещения, как ошпаренная. Ей казалось, что теперь о её положении будут знать все, в том числе и её односельчане.
Ждать автобуса пришлось полтора часа. Тося замёрзла, сидя на остановке. Хотелось зайти в тёплое помещение, чтобы согреться. Но куда идти – не на почту же, где она только что испытала позор.
Тося вернулась домой к десяти часам утра. Обратно она ехала в переполненном автобусе, в котором пахло бензином. Тосю начало слегка мутить, но она терпела, глядя в запотевшее стекло на мелькающие голые ветки и хмурое небо. Чувство было странное: пустота и лёгкость, будто она сбросила тяжёлый камень, который тащила на плечах все эти месяцы.
Тося сделала всё, что могла. Теперь всё зависело только от Валеры.