В один из своих запойных дней Володя наконец выставил из мастерской пристававших к нему с разными вопросами офисных и с удовольствием погрузился в сложный ремонт двигателя.
Работа захватила его полностью, и он не сразу обратил внимание на женский голос, доносившийся из небольшого кабинета управляющего.
— Я позвонила, вы меня записали на ремонт, а теперь не принимаете мою машину. Это безобразие! Я из «Принципа» никуда не уеду, слышите?
— Здравствуйте, — Владимир, утирая руки на ходу, подошёл к менеджеру мастерской Игорю, который слушал женщину.
Дамочка, судя по всему, была очень раздражена и подчёркивала слова энергичными жестами.
— Могу я узнать, что случилось? — Он посмотрел на женщину и приветливо улыбнулся.
Впрочем, искренне улыбаться ей было несложно. Несмотря на нервный настрой, она оказалась симпатичной молодой женщиной лет двадцати пяти — с огромными серыми глазами, вздёрнутым носиком и длинной светлой пушистой чёлкой, которую она то и дело сдувала с лица смешным громким выдохом.
— Здрасте, — резко повернулась она к Владимиру. — Ещё один специалист. Я что, у вас тут всем должна истории рассказывать? Может, вместо болтовни кто-нибудь из вас уже займётся моей машиной?
— Девушка, милая, — мягко сказал Владимир и внутренне очень удивился бездумно, но совершенно искренне произнесённому слову.
После смерти Воли ни к одной женщине он ни разу не испытывал хоть что-то отдалённо похожее на эмоции.
— Я вам не милая, — решительно прервала его дамочка.
— Хорошо, не милая девушка, — не дал сбить себя с толку Володя. — Давайте успокоимся и разберёмся в ситуации. Что всё-таки случилось?
— Опять рассказывать? — ахнула она возмущённо.
— Игорь? — Владимир вопросительно посмотрел на менеджера, который всё это время буравил проблемную клиентку неласковым взглядом.
— Владимир Сергеевич, да всё просто, — решительно выдвинулся вперёд Игорь. — Женщина... — он кинул взгляд на листок бумаги в руке. — Ирина Петровна действительно записалась к нам. Но при телефонном разговоре, к сожалению, неверно сообщила марку своего автомобиля. А сейчас всё выяснилось. Я пытался объяснить, что такими машинами мы не занимаемся. Тем более автомобиль на гарантии, и ремонтировать его надо в специальном дилерском автоцентре. Но Ирина Петровна слушать меня не хочет. Ну и вот.
Игорь развёл руками, всем своим видом давая понять, что он думает о некоторых дамочках, ни черта не понимающих и не желающих слушать умных людей.
Владимир, выслушав Игоря, перевёл взгляд на женщину и чуть улыбнулся.
— Понятно. Ирина Петровна, я не ошибся? Боюсь, мы действительно не сможем вам помочь. Но я сейчас напишу адрес, позвоню туда, и, думаю...
— Послушайте, мне всё равно, что вы там думаете. У вас на вывеске написано «автосервис», так?
— Это... — она выразительным жестом указала на свою машину. — Автомобиль. Правда же? Значит, что?
Она иронично взглянула на Володю.
— Значит, вы её будете ремонтировать?
— Ирина Петровна, ну поймите же, это в ваших интересах.
Володя несколько секунд помолчал, подыскивая аргументы.
— Вот если у вас вдруг, не дай бог, конечно, заболит зуб, вы же пойдёте к стоматологу, а не к окулисту, правда?
— А если по ошибке всё же случайно попадёте к окулисту, вы же не будете требовать от него, чтобы он всё равно занялся вашим зубом?
Игорь фыркнул, пытаясь сдержать смех.
— Чушь какая-то, — пробормотала женщина, изображая непреклонность, хотя уже было видно, что скандалить ей явно надоело. Но последнее слово она всё же решила оставить за собой.
— Хорошо, я уеду, но знаете что? Я этого так не оставлю. Я буду жаловаться вашему начальству — и не какому-то там управляющему или ещё какому-нибудь начальничку, я буду жаловаться вашему хозяину, владельцу, не знаю, в общем, тому, кто здесь главный. В самом деле, это просто невероятно! Приезжает клиент, а ему отказывают. Что это за бизнес такой?
Она с возмущением посмотрела на давящихся от смеха работников мастерской, которые, начав прислушиваться к разговору, теперь с нетерпением ждали, чем всё закончится.
— Что ж, это ваше право. В таком случае, чтобы не откладывать дело в долгий ящик, разрешите представиться, — начал Владимир.
— Да какое мне до вас дело! — от возмущения она топнула ногой.
Довольно высокий каблук подвернулся, девушка покачнулась и упала бы, если бы Владимир не подхватил её под руку. На него пахнуло лёгким, чуть уловимым ароматом терпких духов, а щёки на секунду коснулись её пушистых волос. И вдруг он почувствовал волнение и удивление. Он опять был живым.
Погружённый в эти забытые ощущения, немного испуганный ими, он не сразу понял, что она говорит. Ирина вырвала у него свою руку, за которую он продолжал её придерживать, и произнесла:
— В общем, готовьтесь, вы и вы! — она быстро указала пальцем на Игоря и Владимира. — Я добьюсь, чтобы вас уволили, ясно?
Она попыталась сделать грозное лицо и с возмущением оглянулась на теперь уже открытых и хохочущих мастеров сервиса.
На следующий день с утра он работал в своём кабинете в центральном офисе фирмы и почти не удивился, когда дверь резко открылась и в помещение стремительно, с упрямым выражением на лице, вошла Ирина.
— Здравствуйте. Я так понимаю, вы владелец автомастерской на Савельевской улице, верно?
Она решительно уселась на стул у огромного письменного стола.
— Так вот, я вам должна сказать, что с такими работниками, как там, вы скоро по миру пойдёте. Я пригоняю машину на ремонт, а её отказываются принимать. Модель у меня, видите ли, не та — совсем обнаглели. Особенно один там такой, немолодой. Вместо того чтобы заниматься своими обязанностями, решил со мной познакомиться. Как будто мне есть дело до того, как его зовут. Да вежливенько так, с улыбочкой...
Ирина осеклась на полуслове и растерянно замолчала, наконец посмотрев на Владимира. Через несколько секунд она знакомым ему приёмом смахнула с лица слишком длинную чёлку и смущённо улыбнулась.
— Ой, это вы? — изумлённо произнесла женщина.
— Да, это я. Зовут меня Владимир Сергеевич. А вас — Ирина Петровна, я помню.
Он встал из-за стола и галантно поклонился.
— А вы шутник. Так вы, оказывается, владелец этого заведения, а тогда почему же вы там, в мастерской, в таком виде были? Это же странно!
— Ну почему странно? Вполне нормально. Было бы странно, если бы я работал в мастерской в костюме.
— Ладно, Ирина, оставим моё странное поведение. Давайте лучше решим, что же нам делать с вами.
— То есть? — удивилась она.
— Ну, как вы, наверное, понимаете, ваше требование уволить всех — и в том числе самого себя — я выполнить не могу, — серьёзно проговорил Владимир.
Ирина посмотрела на него и неожиданно расхохоталась. Смех был таким искренним и заразительным, что Владимир невольно рассмеялся вместе с ней — легко и весело, как не смеялся уже два года.
— Да уж, пожалуй, мои жалобы безнадёжны, — всё ещё всхлипывая от смеха, сказала Ирина. — Ну что ж, ладно, Владимир Сергеевич, приятно было познакомиться, несмотря ни на что.
Она встала со стула и протянула ему руку. Он взял тонкую узкую кисть в свою ладонь, невольно накрыл её второй рукой и задержал.
— Ирина Петровна, Ирина, простите моё нахальство, но может быть, вы согласитесь со мной поужинать? В качестве компенсации за то, что мы не отремонтировали вашу машину. Ведь я всё же должен отреагировать на вашу жалобу, правда? — произнёс он, сам изумляясь своим словам.
Володя вдруг впервые после смерти Ольги захотел поговорить с женщиной, ещё раз прикоснуться к её руке, ощутить лёгкий тонкий аромат духов с необычным терпким оттенком. Для Владимира это было совершенно новое ощущение. Всю жизнь для него существовали только две женщины — мама и Ольга. Все другие представительницы слабого пола, даже самые красивые и умные, были для него просто людьми.
Он казался безнадёжно потерянным для любовных приключений. Женские чары, которые на нём пытались испытать неоднократно, на него просто не действовали. Он любил Ольгу, хотел быть только с ней, и мысли о новых ощущениях, связанных с женщинами, ему в голову не приходили.
— Вот уж в чём в чём, а в Володькиной верности я уверена, — хохотала в своё время Ольга, отмахиваясь от подруг с их подозрениями.
— Ой, Ольга, ну ты просто чокнутая, — говорили ей. — Твой муж, между прочим, лакомый кусок. Вот где он сейчас, ты хоть знаешь? На работе, говоришь? Ну-ну. Ой, смотри, досидишься ты в своих тренировочных штанах, уведут у тебя мужика.
— Ну что ж, уведут — значит, судьба такая, — философски отвечала Ольга.
Но при этом лукавила: она почему-то была совершенно уверена в своём волчке, и каждый день в его глазах видела, что её уверенность справедлива.
— Так как, вы принимаете моё предложение?
Он посмотрел Ирине в лицо и улыбнулся.
— А знаете, принимаю, — вдруг ответила Ирина.
Двадцатишестилетняя Ирина была очаровательна, при этом она совершенно не пыталась произвести на Владимира особенное впечатление, охмурить или обольстить его. Ей, судя по всему, было всё равно, удачно ли лежат у неё волосы и не съела ли она всю губную помаду вместе со стейком.
Кстати, аппетит у Ирины был отменный, и за компанию с ней Владимир впервые за два года поел с настоящим удовольствием. У них, несмотря на разницу в возрасте больше чем в двадцать лет, нашлось удивительно много общих тем для разговора.
Например, Ирина узнала о лабрадоре Сэмми и пришла в неописуемый восторг, оказавшись заядлой собачницей. Несмотря на скандальное начало их знакомства, Ирина оказалась лёгким, весёлым и добродушным человеком.
— Ой, я сама не знаю, что на меня нашло, — смеялась она, вспоминая скандал в мастерской. — Правда, я ведь никогда так раньше не поступала, а тут как будто с катушек съехала. Вы уж извините меня, Владимир Сергеевич.
— Ну во-первых, не Владимир Сергеевич, а Володя — мы же договорились, — мягко укорила её Владимир. — А во-вторых, если бы не ваша маленькая разборка, мы бы с вами не познакомились. Так что я очень благодарен вам за ваше эффектное появление. Я рад, что всё так сложилось.
— Я рада очень, — вдруг ответила Ирина.
Через год Владимир, помолодевший, с сияющими глазами и расправленными плечами, сидел в своём кабинете и держал в руках маленькую бархатную коробочку. Внутри лежало роскошное кольцо. Кольцо для Ирины.
«Я люблю её, люблю Иру», — думал он. «Может быть, так же, как Олю когда-то? Или почти так же — не знаю. Да какой смысл сравнивать? Я просто хочу, чтобы она была рядом со мной, как жена, всегда. Ну или хотя бы сколько получится».
Он разволновался, вскочил и заметался по кабинету. «Так, а вдруг она согласится? Вот так плюнет на мой возраст, на всё возьмёт и согласится. Ирка она такая, она может. Что же я делать буду?»
Владимир сам себе боялся озвучить самую главную, по сути единственную проблему. Иван. Ваня и его возможная реакция на всё это — на Ирину, на отца, который вдруг решил продолжать жить, а не просто доживать свой век.
— Сын, мне нужно с тобой поговорить.
Каждое слово давалось Владимиру с огромным трудом. Он не смог усидеть, вскочил и заходил по комнате. Подошёл к окну, нарочито медленно поправил складку портьеры, затем прошёл назад к креслу, на котором только что сидел. Сел, но через пару секунд снова встал. Иван всё это время не проронил ни слова, наблюдая за отцом. Молчание явно затягивалось.
— Пап, — наконец произнёс Иван, — может, ты уже скажешь мне, что хотел?
— Что я хотел сказать? — бессмысленно переспросил Владимир, нервно расправляя на груди идеально отглаженную рубашку.
И, наконец решившись, бросился вперёд, как в омут.
— Иван, ты уже взрослый человек, мужчина, и я прошу тебя сейчас понять меня по-мужски.
Голос Владимира, несмотря на всю напускную решительность, заметно подрагивал.
— Ваня, в общем, мне трудно тебе об этом говорить, но я хочу быть с тобой честным. Я очень рассчитываю, что ты меня поддержишь и поймёшь. Короче, я познакомился с женщиной.
Наконец он произнес, как ему показалось, самые трудные слова в своей жизни.
— Она хорошая, умная, порядочная, красивая. В общем, она очень нравится мне. И, кажется, как это ни странно, я ей тоже нравлюсь. Я хотел бы тебя с ней познакомить, — бормотал Володя, не решаясь поднять глаза на сына.
— А мама? — раздалось у него над головой.
— Мама? Что мама, Иван?
Он наконец посмотрел сыну в глаза.
— Мамы больше нет, давно нет, и я очень любил твою маму, сын, очень, и до сих пор люблю, и очень тоскую по ней. Ты это прекрасно знаешь.
— Тоскуешь? Правда? Ну надо же! — Иван иронично хмыкнул. — Но я смотрю, тебе это не мешает шуры-муры заводить?
— Не смей разговаривать со мной таким тоном! — Владимир нашёл в себе силы строго посмотреть на сына. — И выбирай выражения, пожалуйста.
— Слушай, отец! — Иван впервые в жизни назвал его отцом, а не папой, и это непривычное, казённое слово неприятно резануло слух Владимира. — Слушай, может, это шутка такая? Ты меня разыгрываешь, наверное? Ну признайся.
— Нет, Иван, я тебя не разыгрываю, и это не шутка. Я действительно хочу познакомить тебя с Ириной.
— Не хочу я знакомиться ни с какой Мариной! — крикнул парень.
— Не с Мариной, а с Ириной, — поправил Владимир сына.
— Да без разницы — Марина, Ирина, Карина, да хоть Мандарина, мне всё равно! Пофиг, понимаешь? Не хочу и не смею её сюда приводить, понял? — орал Иван.
— Значит, так, — Владимир встал с кресла и зашагал по комнате. Он едва удержался, чтобы не дать сыну пощёчину. — Смею тебе напомнить, что это моя квартира, и я сам буду решать, что мне делать — сейчас и потом. Ты слышишь меня?
Он посмотрел на Ивана.
— А если тебе что-то не нравится, что ж, давай решать, как мы будем жить дальше.
Владимир изо всех сил старался, чтобы голос не дрогнул и не выдал смятения, которое сейчас творилось в его душе. Похоже, выглядеть решительным у него получилось: Иван перестал кричать и молча смотрел на отца. Вдруг он выпалил:
— Ты что, правда выгонишь меня из дома из-за какой-то…
— Осторожнее, Иван, — резко прервал сына Владимир. — Осторожнее. Подумай, прежде чем сказать такое, что потом нельзя будет ни извинить, ни исправить.
— Пап, ты что? Тебе же полтинник уже с хвостиком, и сердечко пошаливает.
Иван, очевидно, сменил тактику и двинул вперёд самые тяжёлые аргументы.
— Какие могут быть ухаживания в твоём возрасте? Тебе уж на покой пора, о пенсии подумать, а ты за бабами вдруг решил ухлёстывать на старости лет! — почти кричал он, окончательно перейдя все границы.
Владимир устало прикрыл глаза, пытаясь не реагировать на жестокие и несправедливые выкрики сына.
продолжение