Был чудесный осенний день.
Прозрачный воздух пьянил свежестью, запахами влажной земли и опавшей листвы.
В старом парке на лавочке сидел мужчина и наблюдал за своей собакой — большим лабрадором с роскошной золотистой шерстью.
Пёс блестел под лучами непривычно яркого осеннего солнца и с явным наслаждением носился между деревьями по ковру из опавших листьев.
Вдруг он резко затормозил и со всего маху влетел в кучу листвы, взорвав её с головой. Подняв вокруг себя разноцветный вихрь, собака припала к земле и замерла, глядя на хозяина.
«Ну и чего ты сидишь там, как приклеенный? Иди сюда, попрыгаем вместе, это же так весело!» — казалось, говорил её взгляд.
Пёс несколько раз громко фыркнул, пытаясь освободить нос от налипших паутинок и частичек листвы, схватил небольшую ветку и со всех ног бросился к лавочке.
— Ну что, Сэм? — хозяин с нежностью потрепал подбежавшую собаку по холке и аккуратным движением стёр с её носа паутину. — Ты сегодня прям как щенок разыгрался.
Пёс поднял морду. Большие блестящие глаза уставились в лицо хозяина, хвост ходил ходуном, а всё тело нетерпеливо подёргивалось под руками мужчины.
Он припал на передние лапы, вопросительно взглянул на человека и тихонько тявкнул.
— Да успокойся ты, — мужчина весело рассмеялся. — Что за приступ молодости у тебя сегодня? Ты меня поиграть, что ли, приглашаешь?
— Нет, Сэмчик, не могу, прости. Боюсь, прыгну разок — и всё, конец. Потом уже другие будут прыгать, но уже вокруг меня.
Мужчина снова тихо засмеялся, только теперь смех прозвучал горько.
— Вот был бы здесь с нами Ванька, он бы с тобой побегал.
Мужчина вдруг замолчал. Лицо его дёрнулось, словно от боли, и он с трудом выдавил:
— А была бы с нами Оля, так она, я уверен, и с Полем бы с тобой повалялась. Я ведь помню все твои штучки. Это ведь она, Ольга, тебя научила, да?
Пёс, услышав знакомый голос и имена, взвизгнул, бешено замахал хвостом и уселся рядом с лавочкой, крепко держа в зубах обломок ветки.
Очевидно, Сэм ещё не расстался с надеждой вовлечь хозяина в весёлую игру. Впрочем, просто сидеть рядом и чувствовать прикосновение рук мужчины ему тоже очень нравилось. Сэм был явно счастлив.
Владимир, продолжая механически поглаживать собаку по голове и пропуская между пальцами шелковистые уши, с удовольствием вдохнул порцию вкусного свежего осеннего воздуха и прикрыл глаза.
Воспоминания — радостные и горькие, светлые и грустные — вдруг нахлынули на него.
Владимир родился и вырос в самой обычной семье.
Особого достатка у них не было. Мама всю жизнь работала библиотекарем и немного горько шутила, что, к счастью, успела выйти на пенсию до того, как интернет угробил все библиотеки.
Отец трудился мастером на заводе, а всё непродолжительное свободное время шуршал газетами, подозрительно приглядывался к жене и требовал от сына хороших оценок. Володя нежно любил маму, отца же не понимал и даже немного боялся — хотя и любил его странной, вымученной любовью.
Сергей казался сыну чужим, непонятным и недобрым человеком. Это было ужасно, но изменить своего отношения к отцу Володя не смог. Возможно, повзрослев, он сумел бы лучше понять родного человека и наладить отношения, но времени для этого не хватило. Отец заболел и неожиданно для всех скоропостижно умер.
Девятилетний Володя остался с мамой, которая после смерти Сергея затосковала — словно потеряла не хмурого, вечно чем-то недовольного мужа, постоянно подозревающего её в мифических изменах, а любящего человека.
После школы Владимир поступил в институт на специальность инженера-механика. Правда, глядя на финансовые успехи юристов и экономистов, он крепко засомневался в правильности выбора.
Выручил родственник — родной брат мамы. У дядьки Петра была небольшая гаражная автомастерская, где он чинил и перепродавал подержанные машины.
— Да ты что, Володька! — гудел он прокуренным басом, слушая сомнения племянника. — Вся эта шелуха, все эти адвокатишки да торгаши — это же всё так, сегодня нужны, а завтра нет.
— Да и что это за работа, прости господи, для настоящего мужика — бумажки перебирать да других обманывать? Тьфу! А вот у меня — настоящее мужское дело!
Дядя Петя с гордостью выпрямился и стал стучать себя в грудь немаленьким кулачищем со следами навсегда въевшегося в кожу машинного масла.
— И у меня всегда клиенты и работа будут. Я всегда на кусок хлеба с маслом — и даже с икрой, если захочу — заработаю. А ты, Володька, давай-ка приходи ко мне работать. Я тебя к делу пристрою, начнёшь реально делать то, что вам там в теории втирают в ваших институтах. Опять же, деньгу, какую-никакую, начнёшь зарабатывать. Хватит у матери на шее-то сидеть.
Это был аргумент — и очень серьёзный. Володя давно пытался подрабатывать то здесь, то там, но всего этого вместе с маминой скромной пенсией и его ещё более скромной студенческой стипендией на жизнь едва хватало.
С работой в дядькиной мастерской у Володи всё сразу сложилось.
Он оказался человеком с врождённой технической хваткой и чутьём. Ему было интересно всё, что он видел и делал здесь, — хотелось знать и уметь ещё больше.
— Да, Володька, руки у тебя, конечно, растут откуда надо, — говорил дядька. — Этим рукам да мозгов побольше — цены тебе не будет. Ты учись, давай!
Грозно прикрикивал он на племянника в качестве воспитательной меры.
Володя учился легко, с удовольствием. Вечерами и по выходным работал в мастерской, быстро набираясь практического опыта.
Уже через год ему спокойно доверяли самостоятельный ремонт машин — сначала в лёгких случаях, но со временем всё более ответственный и сложный.
Время шло быстро. Через пять лет, к окончанию института, из Володи получился не просто дипломированный специалист, а отличный автослесарь. Несмотря на молодость, он уже пользовался прочным авторитетом среди владельцев машин, вечно взволнованных бесконечными поломками.
— Володенька, это очень хорошо, я так рад, я так горжусь тобой! — мама с гордостью гладила ладонью новенький диплом сына. — Это очень правильная профессия для мужчины.
— Да, мамуль, ты так думаешь? — Володя шутливо посмотрел на маму. — А вот был бы я у тебя сейчас юристом или экономистом — это же престижнее, и руки были бы чистые.
Он добавил это, глядя на свои ладони — покрытые мозолями, небольшими ссадинами и не смываемыми пятнышками технического масла.
— Брось, сынок, ерунда это. Братец мой любимый Петька, конечно, много лишнего языком болтает, но в этом он прав. У тебя замечательная мужская профессия.
Мама улыбнулась.
— Ты только не смейся, Володенька, но я вообще всегда считала, что идеальная семья — это когда муж инженер, а жена врач.
— Мам, ну ты даёшь! — расхохотался Володя. — Почему именно врач-то? Да ну, глупости. Я вот, например, точно никогда ни за что не смогу полюбить женщину-врача. Мне кажется, они все какие-то подмороженные.
Мама и сын весело смеялись и были счастливы.
Категоричность, с которой Володя судил о женщинах-врачах, была не случайна. Это сложно объяснить, но всё, что связано с медициной, у него вызывало неприятные чувства.
С раннего детства Володька отчаянно саботировал походы к врачам: оглушительно орал на приёмах и прятался от педиатра, вызванного на дом.
Став взрослым, Владимир никогда не ходил даже в поликлинику — будучи человеком здоровым и убеждённым, что кашель и насморк — не повод обращаться к услугам медицины.
Все остальные изредка возникающие проблемы со здоровьем он привычно игнорировал, как и сезонную простуду.
Однако в этот раз отвертеться от похода по медицинским учреждениям не удалось — понадобились справки для замены водительского удостоверения.
— Кто последний? — спросил Володя, подойдя к двери кабинета у сидящих вдоль стены таких же, как он сам, страдальцев.
— Не последний, а крайний. Я буду, — пробормотал один из них и, не получив ответной реакции, поднял глаза на Владимира. — Эй, за мной будете, слышите? Мужик, ты что, не слышишь, что ли?
Мужчина возмущённо пытался привлечь внимание Володи, но тот не слышал и не видел ничего вокруг — кроме невероятного, какого-то неземного создания, идущего — или даже плывущего — по задрипанному коридору поликлиники.
Волшебное видение в образе невысокой тоненькой молодой женщины с рыжими волосами, одетой в белый халат, порхнуло мимо застывшего Володи и исчезло за дверью кабинета.
Он растерянно опустился на стул рядом с рассерженным «крайним» и вдруг почувствовал, как колотится сердце.
В кабинет он зашёл в полуобморочном состоянии, радуясь, что это не приём у психиатра.
Состояние его было явно далеко от нормального. Она сидела за столом у окна, и лучи солнца, путаясь в прядях рыжеватых волос, создавали эффект нимба над её головой.
— Здравствуйте, проходите, садитесь, — прозвучал голос, показавшийся Володе ангельским. — Жалуетесь на что-нибудь? Препараты какие принимаете? — спросила она, не поднимая головы и быстро записывая что-то в бланк на столе.
— Что? — глупо переспросил Володя, не в силах отвести глаз от золотого свечения над головой доктора.
— Препараты какие-нибудь принимаете?
Она подняла голову и внимательно посмотрела ему в лицо. Володю перехватило дыхание, кровь бросилась к щекам, ноги задрожали.
— Что-что? — только и смог выдавить он.
— Так, покажите-ка мне ваши руки.
Она решительно подошла к сидящему как статуя Владимиру. Он уловил лёгкий, едва уловимый запах духов.
— Рукава рубашки подверните. Выше, ещё выше, пожалуйста. Хорошо. Можете опускать. Посмотрите на меня. Нет, не так.
Она протянула руки и мягким движением подняла голову Володи, внимательно вглядевшись в его глаза. Её прохладные ладони лишь на пару секунд коснулись его кожи — но этих секунд ему хватило, чтобы всё понять.
— Вы себя плохо чувствуете? Только не отвечайте «что-что», пожалуйста, ладно?
Доктор отошла к столу.
— Что, — предсказуемо произнёс Володя.
— Так, Владимир Сергеевич, — произнесла она, заглядывая в документы. — Ведёте вы себя, конечно, мягко говоря, немного странно. Что с вами?
Она снова очень внимательно вгляделась в его лицо.
— Я… Мне кажется… Я люблю вас, доктор, — растерянно выдохнул он.
Врач Ольга Дмитриевна — как было написано на бейджике — замерла. Её лицо, такое строгое и профессионально сосредоточенное, вдруг стало растерянным.
— Вам так сильно нужна эта справка? — тихо спросила она, присев рядом с Володей. — Да выпишу я вам справку, Владимир Сергеевич. Для этого не обязательно идти на такие крайние меры.
— Нет, доктор, нет, Ольга Дмитриевна, это не для справки. На всю жизнь!
Чётко и громко, глядя ей прямо в глаза, произнёс Владимир.
Через несколько месяцев Ольга и Владимир поженились.
продолжение