«Дочь по умолчанию». Роман. Автор Дарья Десса
Глава 11
Строить дом своей мечты я буду, конечно же, не сама. Это было бы наивно и непрактично. Всё-таки тут нужны профессионалы, люди с опытом, знаниями и, что немаловажно, с правильными инструментами. Моя роль – не класть кирпичи, а принимать решения и следить, чтобы мечта обретала форму именно так, как задумала. Потому на следующий же день, едва переварив ворох новых впечатлений, я позвонила Андрею и попросила его поторопиться с проектно-сметной документацией.
Понимала при этом, что торопить инженера – дело неблагодарное, но мне не терпелось сдвинуть дело с мёртвой точки. Он, к моей радости, согласился ускориться без лишних вопросов, и дело, получив чёткий импульс, пошло намного быстрее. Чертежи и расчёты начали появляться один за другим, придавая моей идее ощутимую, почти осязаемую структуру.
Пока Андрей сосредоточенно завершал все необходимые расчёты, я снова устроила неформальный семейный совет. Мы собрались на кухне, за большим столом. Стараясь звучать максимально деловито, задала родителям вопрос, который созрел у меня в голове:
– Кому фактически, по документам то есть, принадлежит участок земли под строительство?
Мама с папой, переглянувшись, ответили, что формально – им.
– В таком случае у вас его покупаю, – сказала я с гордым и непреклонным видом, выпрямив спину. Хотела, чтобы они увидели во мне не ребёнка, а партнёра. Предки удивлённо переглянулись, их лица выразили полное недоумение.
– В смысле покупаешь? Да я тебе и так его отдам, просто подарю, без лишних слов, – сказал папа, разводя руками в широком жесте. – Оформление – дело не хитрое, пара походов к нотариусу. А если ты хочешь через куплю-продажу, то придется платить налог.
– Да, Светуля, ты чего это вдруг придумала? – поинтересовалась мама, пристально всматриваясь мне в глаза, будто пытаясь найти там подвох.
На лицах обоих было неподдельное, искреннее недоумение, смешанное с лёгкой родительской тревогой. Они, видимо, ожидали чего угодно, но только не этого.
– Вы мне и так уже сделали огромный, щедрый подарок, выделив средства на сам дом, – начала я, тщательно подбирая слова. – И мне было чётко сказано, что имею полное право распоряжаться ими по своему собственному усмотрению. Так? – хотелось, чтобы они услышали мою логику.
Две головы синхронно, почти как по команде, кивнули в подтверждение. Да, это условие они помнили.
– Так вот. Я твёрдо решила: участок именно куплю по совести, по рыночной цене, а не получу в подарок, – сказала, ощущая, как внутри всё напряглось в ожидании реакции. – Это мой принцип, моя точка отсчёта. Хочу начинать новую жизнь на своих условиях, на своей земле в прямом и переносном смысле.
Родители пошушукались немного между собой, обменявшись тихими, быстрыми репликами, в которых мелькали слова «взрослая», «самостоятельная», «упрямая». После недолгого, но весомого молчания они согласились, и в их согласии я почувствовала не просто одобрение, а некое новое уважение. В глазах мамы, в самой их глубине, впервые за много-много лет увидела нечто вроде пересмотра моего статуса. То есть она и так меня всегда любила и уважала, конечно, я в этом никогда не сомневалась. Но здесь, в этот конкретный момент, было именно отношение ко взрослому, состоявшемуся человеку, а не как к той самой милой, но всё же маленькой девочке по имени Светуля, которая ничего не умеет и не может без родительской подсказки.
Проект Андрей, к моей огромной радости и некоторому удивлению, завершил всего за неделю, удивительно оперативно и, что важно, очень качественно. Сразу после этого, не теряя драгоценного времени, он порекомендовал мне проверенную строительную компанию, с которой уже не раз успешно сотрудничал и которой доверял.
Мы быстро, без бюрократических проволочек, заключили договор, и почти сразу же, с первого же погожего дня, началось волнующее, гулкое возведение моего дома. Попутно, параллельно со стартом стройки, без задержек состоялась и официальная сделка купли-продажи земельного участка. Когда мне на руки выдали заветную справку о том, что я теперь полноправная и единственная владелица этих двенадцати залитых солнцем соток, я почувствовала прилив чистой, ничем не омрачённой гордости.
«Моя собственная земля!» – беззвучно, но от всей души радовалась про себя. Хотелось немедленно, сию же минуту, приехать туда, встать на неё босыми ногами, вдохнуть запах и обнять «родную землицу», ощутив её твёрдость и теплоту под ладонями.
Так я и сделала в тот самый знаменательный день, когда первая огромная, ревущая строительная техника – жёлтый экскаватор – перевалилась через край участка. Отойдя подальше от шума и суеты, я прилегла на ещё нетронутую, упругую травку у дальнего забора, раскинув руки и ноги в стороны, изображая из себя большую, счастливую снежинку или, может быть, звезду.
Господи, как же невероятно, до мурашек хорошо было чувствовать под собой эту твёрдую, живую почву, ощущать, как травинки щекочут уши! Строители, проходя мимо с инструментами, посматривали на меня с добродушными, понимающими улыбками, но не комментировали. Ну и пусть смотрят! Лишь бы всё спорилось и шло как по маслу, без срывов и происшествий. Благо, время стояло по-настоящему летнее, тёплое, почти знойное, и можно было надеяться успеть сделать очень многое до первых осенних заморозков.
Как позже, за чашкой кофе, подробно пояснил мне Андрей, «до минус пяти вообще спокойно работаем, фундаментные работы не страшатся лёгкого холода, так что не переживай зря». Он, когда дело наконец дошло до практической реализации всех наших с ним планов, плавно и естественно выступил ещё и в роли наблюдающего архитектора, контролируя каждый ключевой этап, сверяя его с чертежами.
Мне же, в этой новой, непривычной для себя роли заказчика и будущей хозяйки, оставалось в основном только смотреть со стороны, как уверенно и слаженно движутся дела. Прежде мне всегда казалось, что построить дом с нуля – это невероятно долго, почти вечность, растянутая на годы. Но реальность показала, что вовсе нет, если есть грамотная организация. Вот уже выкопали глубокий, пахнущий сырой землёй котлован, забили мощные сваи, потом что-то активно заливали густым, серым бетоном, сваривали арматуру в причудливый металлический каркас.
Я в технические тонкости и термины не слишком сильно вдавалась, стараясь не лезть к рабочим с глупыми дилетантскими вопросами, мне был важен конечный результат – видимый, осязаемый прогресс от недели к неделе.
Попутно я стала замечать, приезжая время от времени, иногда просто так, без повода, чтобы смотреть, как идут дела в Солнечном, что моя соседка в своём маленьком, но очень аккуратном дачном домике уже вовсю обжилась, вложив в это, видимо, всю душу. Она не только выкосила вокруг траву до состояния бархатного газона, но и ловко подправила старый, покосившийся забор, вооружившись для этого нехитрым, но надёжным набором: молотком, пилой и гвоздодёром. Мне стало от этого даже немного завидно, по-доброму: мои собственные, привыкшие к клавиатуре руки с таким простым, грубоватым инструментом никогда бы не справились, увы. Не из того места, видимо, растут. С детства привыкла по клавишам да по экрану тапать, а тут – физический труд, грубая сила и сноровка. Хозяйка Медной горы, блин, выходит у меня только в цифровом, виртуальном мире.
Несколько раз у меня возникало искреннее, настойчивое желание подойти и просто поболтать с соседкой, завязать простое человеческое общение, да вот беда – имени её я так и не знала, не удосужилась спросить. Чувствовала себя неловко и даже немного глупо: мы здороваемся при встрече короткими, вежливыми кивками, улыбками, но ощущаем себя словно с разных планет, разделённые невидимой, но ощутимой стеной незнакомства.
К тому же она постоянно была занята, с утра до вечера возилась на своих шести сотках – то поливала деревья и кустарники, то красила скамейку, и отвлекать её, лезть со своими городскими разговорами, мне казалось крайне неудобным, почти бестактным. А я тут стою, руки-в-боки, в чистых кроссовках, как будто барыня приехала на работников свысока посмотреть, – так, мне подозрительно казалось, могли подумать видавшие виды строители.
Прораб, например, неизменно, изо дня в день, называл меня не иначе как «хозяйка». «Вот здесь, хозяйка, мы будем прокладывать водопроводную трубу. Там, хозяйка, запланирован собственный колодец, чтобы независимыми быть» и так далее, раз за разом, без всякой иронии, чисто по-деловому.
Сначала у меня даже возник мелкий, но принципиальный порыв его поправить, остановить. Мол, что вы со мной, как в стародавние, патриархальные времена обращаетесь? Это же немного странно. Потом я присмотрелась к его общению с другими, поняла: нет, он со всеми заказчиками, без исключения, обращается именно так. Ему, видимо, так в самом деле проще и привычнее, не надо лишний раз имена и отчества запоминать, которые всё равно вылетят из головы. Да и себе, наверное, это служит простым напоминанием, кто здесь главный распорядитель и, в конечном счёте, кто платит за все эти сваи, бетон и прочее.
Не прораб, не приглашённый архитектор, а тот, у кого деньги и окончательное право голоса. В данном, конкретном случае это была я, и от этого внезапного, простого осознания чувствовала себя немного странно, непривычно, будто надела чужой, немного тесноватый, но почётный мундир. Вроде бы за всё теперь здесь в ответе, поскольку и правда, по всем бумагам, стала хозяйкой. Прежде такого со мной никогда не случалось, это было совершенно новое, не испытанное ранее ощущение ответственности и одновременно – права. И как же это в итоге оказалось и классно, и волнительно, и даже немного страшновато – одновременно!