Предыдущая часть:
Через некоторое время в квартире появились врач и фельдшер. Врачом оказалась невысокая, худенькая молодая женщина с лицом, отмеченным усталостью, — примерно лидиных лет. Но судя по её уверенным, чётким действиям, знания и опыт у неё уже были.
— Похоже, тяжёлый приступ, — констатировала она, опускаясь на колени рядом с Верой Александровной. — Нужно ехать в больницу. Вы, хоть и не полная, но довольно рослая. Пожалуй, я в качестве носильщика не подойду — силёнок маловато. Я пока ей укол сделаю, чтобы полегчало. Мужчина, поможете носилки нести?
Михаил тут же закивал.
— Да‑да, конечно. Говорите, что делать.
— Спуститесь вниз, попросите водителя достать носилки из машины и подняться с вами. А я тут пока управлюсь.
Михаил стремительно исчез в подъезде. Молодая врач ловко примерилась шприцем к вене на руке Веры Александровны.
— Вам повезло с сыном. Заботливый он у вас, — заметила она, аккуратно вводя иглу.
Вера Александровна тихо вздохнула.
— Что, больно? — тут же насторожилась врач.
— Нет, вы очень хорошо всё сделали. Просто этот молодой человек — не сын мой, а сосед, живёт на этой же площадке. Услышал, что я упала, вот и помог, по доброте душевной.
Врач слегка нахмурилась.
— Значит, вы одна живёте? Родственников поблизости нет? Понимаете, сердечникам вообще‑то нежелательно оставаться в одиночестве, как раз из‑за таких случаев. Здесь часто всё решается тем, насколько быстро подоспеет помощь. Да и некоторые обычные дела требуют усилий, которые при больном сердце могут быть вредны.
Вера Александровна снова вздохнула, на этот раз глубже.
— В принципе, я с дочерью живу, только её редко дома застанешь. То работа, то друзья, то какие‑то развлечения. А сегодня она вообще в отпуск уехала.
Врач что‑то хотела ответить, но в этот момент вернулся Михаил, а следом за ним появился и водитель скорой с компактными раскладными носилками. Веру Александровну осторожно, но быстро переложили на них. Пока фельдшер с водителем возились с креплениями, Михаил метнулся по квартире и через минуту сунул в руки соседке её мобильный телефон, зарядное устройство, паспорт и связку ключей.
— Как я всё это разыскал — уму непостижимо. Лида бы у меня в три раза дольше искала. Дверь я потом починю и запру на ключ, не беспокойтесь. Я её несильно повредил, — заверил он её бодрым тоном и уверенно взялся за ручки носилки, повинуясь указаниям более опытного водителя.
В приёмном отделении больницы Веру Александровну наскоро осмотрели и сделали предварительное заключение: «Жить будете, это, похоже, не инфаркт». Точнее, как пояснил дежурный врач, окончательные выводы можно будет сделать завтра, после УЗИ сердца и дополнительных анализов. «Запустили вы себя, женщина», — не без упрёка добавил он. Вера Александровна и сама это знала. В поликлинике когда‑то наказывали делать кардиограмму дважды в год, потому что она в зоне риска. И в кардиологический диспансер настоятельно рекомендовали обратиться. Вот только руки всё не доходили. Она была вечно занята тем, чтобы облегчить жизнь Лидуле, успеть по хозяйству, избежать лишних трат. Пенсия у неё была скромная, зарплата у дочери — тоже, а вот желаний и запросов у последней всегда хватало.
На следующее утро врачи занялись ею уже вплотную, но к обеду пришли к общему выводу, что ничего катастрофического не произошло. Диагноз — стенокардия. «Вам, женщина, не столько в больнице лежать надо, сколько образ жизни на щадящий перестроить и поддерживающую терапию не игнорировать, — объяснил ей лечащий врач. — Ничего не поделаешь, вам за шестьдесят. В этом возрасте у многих «моторчик» начинает пошаливать. Но если обращаться с ним аккуратно и регулярно обеспечивать его «топливом» в виде специальных препаратов, то и до ста лет дожить — не проблема. Следите за собой».
Вера Александровна лишь кивала. Она прекрасно понимала, что доктор прав. Но как ему объяснить, что «щадящий режим» для неё — непозволительная роскошь? Ведь нужно заботиться о Лидуле, которая сама о себе позаботиться не в состоянии. А уж о том, чтобы дочь взяла на себя заботу о матери, и речи быть не могло. Ладно, сейчас её немного приведут в порядок, а там — видно будет.
Вечером того же дня, совершенно неожиданно для Веры Александровны, у неё в палате появилась посетительница. Это была та самая молодая врач со скорой, которая доставила её в больницу.
— Я сегодня дежурила в этом корпусе и увидела вашу фамилию в списке, — просто сказала девушка. — Решила заглянуть, проведать вас. Не понравилось мне вчера ваше состояние.
Вера Александровна, стараясь казаться бодрой, заверила её, что при обследовании ничего ужасного, слава богу, не нашли, а потом, присмотревшись к гостье, спросила о её собственных делах. Девушка казалась какой‑то измотанной и озабоченной.
— Какие у нас, «скорых», дела? Кручусь, как белка в колесе, — она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла усталой. — Но раз уж вы спросили… Может, подскажете? Нет ли у вас знакомых, которые сдавали бы недорого маленькую квартирку или хоть комнату, но чтобы можно было с ребёнком‑дошкольником? У меня внезапно возникла жилищная проблема. Мне современный ремонт и навороченная техника не нужны, пожилые люди иногда сдают подешевле.
Врача звали Светланой, и была она на свете не одна, а с пятилетней дочкой Полиной. Больше близких людей у неё, по сути, не осталось. Вера Александровна сначала не могла понять, как так вышло, но история оказалась грустно знакомой: родители Светланы просто выставили её из дома, когда узнали о беременности. Рассказ об отце Полины напомнил Вере Александровне её недоброй памяти Егорку. Разве что женат он не был, а в остальном — вылитый брат‑близнец: от ребёнка открестился моментально, от его матери — заодно, грозился проблемами, если она вздумает через суд устанавливать отцовство.
Тогда Светлана только‑только начинала работать. Ей чудом удалось получить социальное жильё — комнату в малосемейном общежитии. О полноценном декрете не могло быть и речи. Крохотную Полину выхаживала соседка, выпивающая, но не совсем безнадёжная и не безответственная мать‑одиночка. Потом добрые люди подсказали, как устроить ребёнка в ясельную группу, а затем и в садик с продлённым пребыванием. Девочка, к счастью, росла здоровой и спокойной, так что со временем стало немного легче. Светлана уже начала надеяться, что скоро жизнь окончательно наладится. Но ребёнок подрастал, становился самостоятельнее. Не за горами было время, когда Полину нужно будет отдавать в школу. Хлопот, конечно, меньше не станет, но они будут уже другого, более привычного порядка. И вот тут‑то случилась новая напасть.
Общежитие, где они жили, решили капитально ремонтировать. Обитателей начали в срочном порядке расселять. Поскольку это рассматривалось как временная мера, варианты предлагали, мягко говоря, не блестящие: жильё с частичными удобствами или невероятно тесное. Единственный более‑менее приемлемый вариант, который предложили Светлане, находился на противоположном конце города. У неё неминуемо возникли бы огромные проблемы с дорогой на работу. Да и Полине добираться до своего садика стало бы почти невозможно.
Поскольку Светлана теперь получала пусть небольшую, но вполне достаточную для скромной жизни вдвоём зарплату, она в принципе могла позволить себе снимать жильё. Но найти его — задача не из лёгких. Особенно когда нужно действовать быстро. А общежитие расселяли что называется галопом.
Вера Александровна задумалась, внимательно глядя на молодую женщину. Светлана производила самое приятное впечатление. Да и проблемы матери‑одиночки были ей так хорошо, до боли знакомы. Ведь её собственные родители в своё время повели себя по‑человечески — поддержали дочь, полюбили внучку. А у Светланы и той поддержки не оказалось. Ей было куда сложнее, а Вера Александровна отлично помнила, как трудно приходилось и ей самой в молодости.
_«Риск? А какой у меня риск? Пустая комната, которая только пылится. А помощь — реальная. Да и ребёнка… своего внука я так и не дождалась», — промелькнуло у неё в голове._
— Светочка, — начала она немного неуверенно. — А что бы вы с Полинкой сказали насчёт жизни в квартире не одни, а с соседями? С хозяйкой, например, ужились бы?
— Ужились бы, конечно, — кивнула Светлана. — Если только хозяйка нормально относится к детям как таковым. Полинка у меня тихая, носиться по комнатам с дикими криками не будет. Тем более у нас сейчас особого выбора нет. В общежитие уже стройматериалы завозят.
— Тогда вот что, — заговорила Вера Александровна уже более решительно. — У меня квартира трёхкомнатная. Родители покойные оставили. Дом старый, но в хорошем состоянии, все удобства есть. Могу выделить вам с дочкой одну комнату. Кухню, ванную как‑нибудь поделим. Денег с вас не надо, но кое о чём другом я попрошу.
Светлана заметно разволновалась.
— Вера Александровна, но что скажет ваша дочь? Она может решить, что я какая‑то мошенница, которая хочет отобрать у вас жильё…
Вера Александровна медленно покачала головой.
— Решить‑то она может что угодно, но вот в чём суть. Если смотреть по бумагам, то квартира полностью моя. Даже доли у Лиды там нет. Прописана она там, жить имеет право — так её никто и не выгоняет. Я своей дочери зла не желаю, пусть живёт в своей комнате, как и жила. Только хозяйство её не интересует, да и дома она бывает нечасто. А я, как хозяйка, имею полное право поселить на своих квадратных метрах кого сочту нужным. Разве не так?
Светлана кивнула, но в её глазах всё ещё читалась осторожность.
— Вы говорите, денег не надо… А что же тогда надо?
— Видишь ли, Светочка, дело вот в чём. Есть я — женщина не первой молодости, да ещё и с пошалившим «моторчиком». Сама же ты мне говорила, что сердечнику опасно одним оставаться. А Лидуля вечно где‑то пропадает. Ты же доктор. Сможешь, если что, и состояние моё понять, и помощь оказать, таблетки нужные подсказать, укольчик при необходимости поставить. То есть я буду под присмотром. Ну, и по хозяйству поможешь — бывает, прихватит, а лечь нельзя, потому что уборка сама не сделается и обед не сварится. На продукты, конечно, будем складываться. И если что‑то особенное понадобится для ребёнка — сама купишь. Зато я иногда смогу с девочкой посидеть, присмотреть. Годится?
Светлана буквально просияла. Тень усталости словно спала с её лица.
— Конечно, это же просто замечательно! С вашего разрешения, мы могли бы переехать сразу, как вас выпишут.
— Значит, через пару дней. Мне так и сказали, — подытожила Вера Александровна.
Дверь в её квартиру стояла на месте и выглядела так, будто её никогда не выбивали. Вера Александровна неспешно зашла в прихожую, прошла в свою комнату и уже собиралась достать телефон, чтобы позвонить Светлане, как её отвлёк звонок в дверь. Пришлось снова возвращаться в прихожую.
На пороге стоял сосед Михаил.
— Здравствуйте! Выписались? А я слышу, вроде дверь у вас открылась. Решил проверить. Думал, может, Лидка соизволила вернуться. Как вы себя чувствуете? Всё в порядке? Помощь какая не нужна? — Он жестом показал на дверь. — Как видите, я всё на место установил. И никакие посторонние у вас тут не шлялись.
Вера Александровна тепло улыбнулась.
— Спасибо тебе большое, Мишенька. Я помаленьку, ничего. Дверь и правда как новенькая. А помощь… пожалуй, и правда потребуется, но не прямо сейчас. Я решила квартирантку взять. Мишенька, помнишь того врача со скорой, что за мной приезжала? Вот её, с маленькой дочкой. Я сейчас с ней договорюсь. Они или сегодня, или завтра подъедут. И может так случиться, что вещи занести понадобится?
— Да это запросто! — почти обрадовался Михаил. — Только скажите когда.
Он выглядел так, словно таскание чужих коробок и чемоданов было тем самым делом, о котором он мечтал с детства. Везёт же тем, у кого под боком такой сосед живёт.
Телефонный разговор со Светланой занял не больше пяти минут.
— Завтра к вечеру будут, — сообщила Вера Александровна, выглянув в коридор к Михаилу.
— Нормально, — бодро заверил он. — Всё устроим.
Вещей у Светланы с дочкой оказалось не так много, но работы для мужских рук всё равно хватило с избытком. Потребовалась небольшая перестановка в квартире, чтобы всем было удобно. Михаил ловко переносил телевизор, передвигал тяжёлый комод, переставлял диван и даже прикрутил новую защёлку на межкомнатную дверь. В процессе этой возни он успел как следует познакомиться и, похоже, отлично поладить и со Светланой, и с маленькой Полиной — тихой, серьёзной девочкой, развитой не по годам.
— Можно я буду называть вас бабушкой Верой? — спросила Полина, вежливо поздоровавшись.
— Конечно, милая, — улыбнулась та.
Перемены в доме стали заметны буквально с первого же дня, и перемены эти явно шли на пользу. Полинка и правда не имела привычки визжать, кричать или носиться по комнатам сломя голову. Она не лезла, куда не просили, и всегда спрашивала разрешение, если ей что‑то приглянулось или захотелось. На отказы реагировала спокойно, без обидных сцен. Светлана же быстро и аккуратно разложила свои нехитрые пожитки, усадила дочку за стол с раскрасками, а сама направилась на кухню. Вскоре оттуда поплыл аппетитный запах жареного лука — Вера Александровна с первого же раза признала, что готовит её новая жиличка отлично. Что до уборки, то и здесь Светлана показала себя с лучшей стороны: без излишнего стремления к стерильному идеалу, зато быстро и качественно. Буквально за пару дней новый уклад жизни полностью наладился. Вере Александровне не только не пришлось чем‑то жертвовать ради новых соседок, но, напротив, жить стало куда проще и уютнее. Как прямое следствие этого душевного покоя и с сердцем почти сразу полегчало: тревожные спазмы отступили. Оно, конечно, временами напоминало о себе, но необходимости срочно звонить в скорую больше не возникало.
Помимо новых жильцов, в квартире появился ещё и практически постоянный гость — сосед Михаил. Теперь он забегал почти каждый вечер, то с каким‑нибудь вопросом, то предложить помощь по мелочи. Вера Александровна и раньше считала его приятным человеком, а теперь и вовсе прониклась к нему глубоким уважением. Работал Михаил системным администратором в офисе крупной транспортной компании. Дела у него было немало, а всяческих технических сложностей и хитросплетений — и того больше. Рассказывал он об этом с большим юмором и так, что даже непосвящённым становилось понятно, чем он занимается, — чем неизменно развлекал небольшую домашнюю компанию. При этом он вовсе не походил на расхожий образ типичного программиста — оторванного от реальности мечтателя‑«задрота». Михаил был мужчиной симпатичным, в меру спортивного сложения. О том, что руки у него росли из нужного места, уже было сказано. Даже свои компьютеры он чинил в основном сам, ловко управляясь с паяльником и применяя такие хитрости, от которых у официальных разработчиков техники мог бы случиться инфаркт: например, чистил контакты обычным школьным ластиком или реставрировал платы с помощью лака для ногтей.
Когда‑то Вера Александровна даже немного сожалела, что такого симпатичного соседа, судя по всему, совершенно не интересует её Лидуля, да и та им не интересовалась. Теперь же, узнав Михаила ближе, она пришла к выводу, что это даже к лучшему. Он явно не был из тех мужчин, которые строят отношения с женщиной на силе воли и беспрекословном авторитете. А её дочери такой «демократ» по натуре вряд ли бы подошёл. Вера Александровна не обманывала себя: её Лида, благодаря её же собственным стараниям, к тридцати годам в душе оставалась незрелым подростком, и чувствовала Вера, требовался ей мужчина-опора, «взрослый» по отношению к её внутренней незрелости. Михаил же был человеком равноправного партнёрства, и пара из них с Лидой просто не сложилась бы, как не складываются паззлы из разных наборов. Поэтому Вера Александровна внутренне решила просто радоваться тому, что у хорошего соседа, похоже, начало что‑то налаживаться с её новой жиличкой, которая тоже была женщиной милой и симпатичной.
Светлана, хоть и была на пару‑тройку лет младше Лиды, душевно определённо превосходила её в зрелости. Самостоятельная жизнь, знаете ли, имеет свойство быстро вытравливать из человека инфантильность. Вера Александровна вскоре с удивлением и радостью осознала, что новая жизнь ей очень нравится. Теперь, со Светланой и Полиной, она жила именно так, как и положено пенсионерке‑бабушке. У неё появились нормальные, приятные бабушкины обязанности: забирать Полю из садика, когда Светлана была на смене, кормить девочку, занимать её чем‑нибудь интересным и полезным. Хозяйство она по‑прежнему вела, но уже без былого надрыва, зная, что в случае чего Светлана и сама всё прекрасно сделает. В магазины теперь выходила скорее для прогулки и мелких покупок. Всё тяжёлое и объёмное покупала и приносила Светлана. Причём, чего уж скрывать, таскать эти покупки ей регулярно помогал Михаил.
Продолжение :