Сегодня на ферме было гораздо многолюднее, чем в прошлые два раза. Ходили по проходам доярки, перекликаясь между собой, тихо гудели доильные аппараты, присоединенные к коровьему вымени, стучал палочкой Михалыч, громогласно выговаривая по матушке какому-то Вовке.
Коровы тоже не дремали и шумно фыркали, нетерпеливо переступали с ноги на ногу и изредка, вразнобой, мычали, словно напоминая о себе дояркам.
- Михалыч, - громко заорала Анфиса, перекрикивая все шумы, - нам Петровича бы! Где он?
- Где-где? В … , - громко выругался старик, совершенно не смущаясь присутствием женщин. - На тракторе он!
- Неужели Вовка-беда опять слег? - фыркнула Анфиса. То ли сочувственно, то ли насмешливо. Я так и не поняла.
- Ну, так, - снова выругался Михалыч, - на то он и Беда. Хоть бы запил что ли... Петрович бы его выпнул и вся недолга.
- Не запьет, - рассмеялась моя соседка. - Ему пить после прошлого года нельзя. Сам знаешь. А сейчас-то что случилось?
- Ну, дак, палец на ноге сломал. Еще вчерась. Сегодня утром в больницу отвезли, в гипс закатали. Теперь три недели на больничном будет.
Анфиса и доярки, краем уха слушавшие их разговор, расхохотались. Только мне смешно не было. Я ничего не понимала. Что смешного в том, что сотрудник заболел, не смог выйти на работу и Петровичу пришлось сесть на трактор?
- Ох, уж этот Вовка, - покачала головой Анфиса. - Все у него не слава Богу. Не зря его Бедой кличут... Пойдем пока Ваську твоего глянем. А там и Петрович вернется.
С котенком все было хорошо. Он заметно поправился и больше не выглядел тощим заморышем. Круглое пузико, треугольные ушки и серый хвостик морковкой. Остальные котята уже открыли глазки и теперь с любопытством глазели на меня, громко пища и подзывая маму, чтобы защитила детей от страшных теток, нависших над их домом. Кошки в этот раз в коробке не оказалось.
- Вот эту я себе заберу, - ткнула Анфиса пальцем в темно-серого котенка, покрытого пятнами рыжего и белого цвета. - Моя кошка старая совсем, еще год-другой и все... Пора замену подыскивать. Алиска-то мышей пачками таскает, бывает и крыс ловит, значит и дети ее должны быть шустрыми и ловкими.
- Мальчик или девочка? - улыбнулась я.
- Девочка, конечно, - кивнула Анфиса. - У мальчиков такой расцветки не бывает. Что-то с генами связано. Ириской назову. Кошки-то мышей лучше котов ловят.
- А остальных куда?
- Так всех заберут... Коли в доме кошек не будет, так мыши совсем обнаглеют, по столу гулять будут. В деревне без кошек никак.
Я качнула головой, соглашаясь. Но не поверила, конечно. Если беспорядки дома не разводить, крошки на полу не оставлять, то откуда мышам взяться? Я уж два месяца без всяких кошек жила. Ни одной мыши не видела. К счастью.
Но вслух я сказала другое:
- Я тоже решила... Раз уж мы с мужем теперь точно разводимся... Не хочу одна оставаться. Так что заберу Ваську себе, и будем вдвоем жить-поживать...
- Хм, - раздался смешок у двери, - какое интересное предложение... Или вы про кота?
Мы с Анфисой сидели на корточках перед коробкой и как по команде подняли взгляд. В дверном проеме, прислонившись боком к косяку, стоял Василий Петрович. В той самой старой фуфайке и драной шапке, в которых я увидела его в первый раз. И даже темные волосы, как тогда выбивались из шапки, прилипнув к мокрому от пота лбу.
Он пристально смотрел на меня, невольно вызывая жар во всем теле и желание опустить взгляд. Анфиса, как всегда, нашлась первой:
- А это, Василий Петрович, как вы Веру уговаривать будете. Может про кота, а может быть и нет...
Я от изо-всех сил ткнула Анфису в бок локтем. Что это она тут устроила? И, поднявшись на ноги, ответила сама.
- Конечно, про кота. - Улыбнулась. - Но я очень рада видеть вас, Василий Петрович.
- Можно просто Вася, - качнул головой он и со смешком добавил, - или даже Васька...
Я кивнула, не желая спорить с возможным клиентом. Знала уже по прошлом опыту, что лучше закрыть глаза на какие-то мелочи, если хочешь получить заказ на уборку. Не каждый хозяин большого и роскошного дома способен к уважительному отношению к простой уборщице, даже если она руководит бригадой или всей компанией. И шутливый тон, который позволил себе Василий Петрович, далеко не самый худший вариант.
- Хорошо, я учту, - согласилась я. И добавила на автомате фразу, которой представлялась во время первой уборки, - а меня вы можете называть по имени отчеству: Вера Андреевна или просто по имени... Как вам удобно.
- Пф-ф-ф, - фыркнула Анфиса за моей спиной. Но Василий Петрович молча кивнул.
- Хорошо, Вера Андреевна. Мне сказали, что вы искали меня?
Услышав из его уст обращение по имени отчеству, я сразу же пожалела о том, что сама назвала себя в такой холодной и официальной манере. Но мысленно одернула себя. Ну, и пусть он мне нравится, задевая своей мужской харизмой струны души и заставляя их снова играть полузабытую мелодию. Это ничего не значит. Нельзя заводить отношения с потенциальными клиентами. Я знаю к чему это приводит. Вид офиса, разбитого бейсбольной битой, все еще стоял перед моим внутренним взором.
- Искала, - кивнула. - Я хотела спросить, ваше предложение по поводу дизайн-проекта еще в силе?
- В силе, - подтвердил он. И хотел что-то добавить еще, но Анфиса не дала ему закончить и бесцеремонно вмешалась.
- Ферма не самое подходящее место, чтобы говорить о серьезных вещах, - заявила она. - Я предлагаю переместиться ко мне домой. Попьем чай с вареньем и пирогами. Я как раз утром напекла. И поужинаем. Время-то уже позднее, а у вас, Василий Петрович, я знаю, дома ничего не готово. Вы с самого утра на тракторе. Хоть накормлю вас. А вы все обсудите... Заодно молоко поможете довезти. Мне целую флягу надо... Или две... В счет зарплаты. Можно же, да?
- Можно, - кивнул он. - Довезти помогу и от вашего приглашения, Анфиса, отказываться не буду. Ваши пироги, - он причмокнул губами и закатил глаза.
Моя соседка расплылась в счастливой улыбке. А я прикусила губу, чтобы что-нибудь не ляпнуть. Очень уж хотелось съязвить, мол, какие у вас близкие отношения.
Анфиса рассмеялась:
- А я вам предлагала у нас остаться. Мне лишняя копеечка, вам убирать-готовить не надо, и мой Влад перестанет зудеть, что старый дом ему мешает...
- Я предлагал вам выкупить его, - заметил Василий Петрович. И мне показалось, как будто бы этот диалог уже происходил между ними не один раз. Слишком уж заученно звучали фразы, и каждый как будто бы знал, что именно скажет в ответ другой...
- А я сказала, что хочу подарить его музею, который вы откроете. Нельзя торговать историей. Так люди пусть смотрят. И знают, как раньше жили.
- Не буду спорить, - улыбнулся Василий Петрович. - Пусть смотрят. И знают... Вера Андреевна, вы с нами? Заодно обсудим мое предложение по поводу проекта.
- С вами, - прикрыла глаза, соглашаясь. Неприятное чувство, так похожее на ревность, почти исчезло. По всей видимости, когда-то Василий Петрович снимал у Анфисы некий старый дом, ставший предметом спора. И это объясняло их столь близкое знакомство. Добавила, - зовите меня просто Вера.
- Ой, я пойду скажу ребятам, чтоб к вам в машину фляги поставили, - вдруг «вспомнила» Анфиса. И ужом проскользнула между нами, оставляя нас наедине.
Условно, конечно. Дверь в каморку Михалыча по-прежнему была открыта, и за спиной по-прежнему гудели какие-механизмы и слышались женские голоса. Но так мне, пожалуй, было даже спокойнее.
- У вас все хорошо? - Василий Петрович пристально смотрел на меня. - Если вам нужна моя помощь, Вера, только скажите...
- Паша уже все рассказал, да? - невесело усмехнулась я. Еще выскажу зятю, чтоб не сплетничал лишний раз. И не дожидаясь ответа добавила, - у меня все хорошо. И я хотела бы обсудить дизайн-проект, о котором вы говорили. И предупредить вас сразу: у меня нет профильного образования, нет опыта и, вообще, я никогда не занималась дизайном интерьеров. Мне просто нравится создавать вокруг себя красивое и уютное пространство.
- Паша мне ничего не рассказывал, - он не дал мне перевести разговор в нужное русло и продолжал топтаться на зыбких и топких личных темах. - Я просто вижу. У вас глаза грустные. Как тогда, в первый день. Потом, когда я встретил вас у автолавки, вы смотрели по-другому, но сейчас... Вас кто-то обидел?
Я отвернулась. Не хотела, чтобы он заметил, как его жалость растопила застывшие в глазах слезы.
- Нет! У меня все хорошо. Я же сказала. - Получилось довольно резко, но я не стала ничего исправлять. - У нас вами чисто деловые отношения. И давайте не будем лезть в личную жизнь друг друга, даже если очень интересно. Я же не спрашиваю, что у вас с Анной.
Он сделал шаг вперед, становясь ближе ко мне на целый шаг.
- Если вам интересно, - по-прежнему ровно и спокойно произнес он, - то у меня с Анной ничего нет. Не буду врать, она совсем не прочь завести интрижку, или даже больше, но меня не интересуют такие женщины, как она.
Я усмехнулась. И все же не сдержалась. Съязвила:
- А по виду и не скажешь. Она так откровенно на вас вешается. А вы как будто бы и не против...
Комнатка Михалыча была совсем крохотной, поэтому, сделав еще один шаг навстречу, Василий Петрович оказался совсем рядом со мной. Он осторожно взял меня за руку и спрятал холодные, замерзшие пальцы в своей теплой ладони. Он смотрел на меня, а я куда-то в сторону, потому что встретиться с ним глазами было невыносимо.
- Вера, - позвал он меня тихо. В его голосе я слышала мягкий переливчатый рокот. Как будто бы дикий зверь ласково рычит глядя на свою избранницу. И от этого мне резко стало жарко. Я сбежала бы, но его властная аура пригвоздила меня к месту, лишив возможности шевелиться. И даже дышать. - Вера, посмотрите на меня.
Я не смогла ослушаться. И, чувствуя как земля уходит из-под ног, повернулась к нему, чтобы встретиться глазами. И утонуть.
- У меня с ней ничего нет и быть не может, - тихо и проникновенно произнес он. А у меня от его интимного шепота по телу побежали мурашки, тяжелые и обжигающие кожу маленькими ножками. - Но я рад, что вы спросили....
Его черные зрачки расплылись, почти сливаясь с радужкой. И я провалилась в эту притягательную тьму, теряя связь с реальностью. И его руки, обхватившие меня за плечи ощущались как-то смазано.
- Все готово! Фляги погрузили, можем ехать! - Анфиса ворвалась в каморку Михалыча и застыла, глядя на нас. - Ой, я помешала?
- Нет! - первой отозвалась я, отталкиваясь от обнимавшего меня Василия Петровича. И когда только успел?
- Нет, - вздохнул он, - не помешали. Идемте. Вера Андреевна?
Я кивнула. Он подставил мне локоть и, когда я машинально положила ладонь на его руку, повел с фермы.
В моей пустой голове постепенно появлялись мысли. Не знаю, что это было за помешательство. Но впредь ничего подобного я не допущу. Работа — это работа. И, вообще, о каких чувствах может идти речь? Нет никаких чувств. Просто я...
Что именно «просто» я никак не могла придумать. Мысли метался в пустоте, пытаясь уловить хоть что-нибудь, но ни одной идеи, которая бы объясняла, что это было, так и не нашлось... Нет, ну, одна-то была, но я ее вычеркнула, как нереальную. И запретила себе даже думать в этом направлении. Невозможно влюбиться с первого взгляда, когда тебе почти пять десятков лет, дышит в спину еще даже не бывший муж, а ты только что узнала, что все эти годы он обманывал тебя, бегая за каждой юбкой.
Автомобиль Василия Петровича оказался очень оригинальным. Я ожидала увидеть что-нибудь привычно-пафосное, черное, тонированное и большое. Но перед фермой, под светом единственного фонаря, красовался красный, как ягода рябины, УАЗ-пикап, в кузове которого уже стояли три серебристые фляги.
- Я решила три взять, - рассмеялась Анфиса. - Сделаю побольше сыра, чтоб всем хватило. И детям, и себе, и вам...
Я промолчала. Василий Петрович только кивнул, но ничего не сказал. Достал из кармана брелок и, пикнув им, скинул грязную фуфайку и драную шапку в кузов. А сам подошел к водительской двери и надел на себе уже знакомую мне куртку, превращаясь из тракториста в Васеньку из автолавки.
- Садитесь, - кивнул он нам, распахивая дверь и откидывая пассажирское кресло, чтобы пропустить нас назад...
Анфиса пошла первой. Он помог ей сесть, а потом повернулся ко мне.
- Вы замерзли...
Я дернула уголком губ. Хотела сказать, что нет, что меня потряхивает совсем по другой причине. Но поняла, как это прозвучит. И соврала:
- Да, немного...
Он мотнул головой.
- Садитесь скорее в машину. Сейчас печку включу, согреетесь.
Мне на какой-то миг показалось, что он хотел сказать что-то другое. Но передумал. Я вздохнула и протиснувшись мимо него, чтобы ненароком не коснуться, села в салон. Думала, что Василий Петрович посадит меня рядом с Анфисой, но он опустил кресло, устанавливая его на место, и мне пришлось сесть рядом с ним. Спорить не хотелось. Казалось любое слово снова вернет мне ощущение бесконечного падения в теплую и ласковую темноту, которое я ощутила там, в сторожке Михалыча.
- Вера, - перед тем как закрыть дверь Василий Петрович наклонился к моему уху и прошептал, обжигая дыханием, - простите, если я вдруг обидел вас ненароком. Я не хотел. Просто я...
Он замолчал. Как будто бы тоже, как я не мог найти, что именно «просто». И я кивнула.
- Я понимаю... И не обижаюсь. - улыбнулась, чувствуя огромное облегчение. Значит мы оба просто запутались.
Он тоже выдохнул и улыбнулся. Хлопнул дверью, оставляя нас с Анфисой вдвоем на то время, пока обходила машину.
- Вер, - она вцепилась мне в плечи, и зашептала на ухо, - что это было?! Вы что, теперь вместе? Я так за вас рада!
- Ты все не так поняла, - попыталась я объясниться. Но Василий Петрович уже открыл дверь со стороны водителя и я не договорила.
Мы снова молчали. Но в это раз тишина никого не тяготило. Тихо играло радио, шипела печка, наполняя салон автомобиля теплым воздухом. Быстро стало тепло. То ли от этого, то ли потому, что белая дорога, которую выхватывали из темноты горящие фары, успокаивала, дрожь в теле прошла, а туман в голове рассеялся. А я перестала чувствовать неловкость.
- Приехали! - радостно воскликнула Анфиса. А потом добавила, - только я забыла, что у меня на кухне все в земле. Мы же с Верой томаты сеяли. Так что предлагаю зайти ко мне, собрать еду и поехать к Вере. Заодно вы, Василий Петрович, сможете увидеть талант нашей Веры во всей красе. И вам будет легче договориться о работе. Так как? Вы согласны?
Нет. Я не согласна. Хотела сказать я. У меня, вообще, появилось ощущение, что Анфиса все это подстроила, чтобы «свести» нас с Василием Петровичем. Но с другой стороны она была права. Если потенциальный клиент будет видеть, что я могу сделать, это сыграет мне на руку... Чаще всего клиентами клининговой компании становились гости наших клиентов, которые видели как мы умеем работать и хотели такую же качественную уборку для себя.
- Если Вера не против, - качнул головой Василий Петрович. - Либо мы можем перенести встречу на завтрашний вечер. У меня с утра дела в городе, но к вечеру я освобожусь.
Я на миг замерла. Перенести разговор на завтра было бы не лишним. Я смогла бы настроиться и выкинуть из памяти то, что случилось на ферме. Но вовремя сообразила, что нет смысла оттягивать встречу. Это не город. И поговорить Василий Петрович все равно придет ко мне домой. Но завтра со мной не будет Анфисы...
- Не стоит откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня, - улыбнулась я. - Давайте возьмем пироги и поужинаем у меня.
Друзья, на Дзене можно прочитать и другие мои книги