Однако Петру Алексеевичу безумно хотелось обвинить ненавистную ему жену даже не в измене и нарушении монастырского устава, а в заговоре против его власти. Тем более, что царевич Алексей по слабости своей во время допросов много чего наговорил…
Рассказывая о царице Евдокии и ее грозном супруге нельзя не сказать несколько слов об их единственном сыне и наследнике престола Алексее. С отцом они никогда не ладили. Нельзя сказать, что вражда была открытой, просто мальчик, кстати, далеко не глупый, хотя нам его почему-то всегда показывали его недалеким и ограниченным, смертельно боялся отца.
Да и как было не бояться, если он, чтобы не делал, батюшка всегда оставался не доволен. Ему в сыне не нравилось абсолютно все. Официально считается, что царевич был, мягко скажем, не мог стать достойным правителем. Ясно лишь одно: во многом его образ, как и образ его матери, исказили специально.
С шести лет его стали учить грамоте, немецкому и французскому языкам, истории, географии и арифметике. Обучением наследника занимался царский дьяк Никифор Вяземский. По воспоминаниям современников, он был человеком весьма простого и доброго, нрава. Юный царевич иногда даже поколачивал своего наставника. Равным образом царевич драл иногда и «честную браду своего радетеля» духовника Якова Игнатьева.
После заточения в монастырь в 1698 году своей матери Евдокии Лопухиной мальчика передали под опеку своей тетки Натальи Алексеевны. Об их отношениях сведения имеются резко противоположные, но как бы там ни было она заменила ему мать и по-своему любила.
В 1699 году Петр I вспомнил про сына и решил продолжить его учебу, для чего отправил в Дрезден. В качестве наставника мальчику был выбран саксонец Лео Нейгебауэр из Лейпцигского университета. Бывший студент Лейпцигского университета не смог привязать к себе юного царевича, кроме того, умудрился перессориться со всеми и в первую очередь со Светлейшим князем Александром Даниловичем Меншиковым, чего делать было никак нельзя. Не нашел он общий язык и с самим Алексеем. В итоге в июле 1702 года Нейнебауэр потерял должность.
Место воспитателя занял немецкий юрист дипломат, барон Генрих фон Гюйссен. Он был далеко не глупый и очень образованный человек. При участии Гюйссена, среди прочего, составлены две брошюры: Der Staat von Moscau — Московское государство и Relation von dem gegenwartigen Zustande des Moscowitischen Reichs — «Отношение к нынешнему состоянию Московской империи». Последняя в расширенном виде образовала целую книгу: «О господине царе и великом князе московском Петре Алексеевиче» . Также им было написано, на немецком языке, «Пространное обличение преступного и клеветами наполненного пасквиля... изданного под титулом "Письмо знатного офицера"». Будучи в Вене, Генрих фон Гюйссен «переделал в русском гербе цвета» согласно требованиям геральдики. Он же добыл условия Альтранштадтского мирного договора и переслал их Петру Алексеевичу...
Так что можно сказать, в этот раз с наставником царевичу повезло. Никифор Вяземский доносил, что царевич занимается языками немецким и французским, изучает «четыре части цифири», твердит склонения и падежи, пишет атлас и читает историю. Однако как бы там ни было, почти до 1709 года царевич жил вдали от отца и находился в окружении лиц, которые, по его собственным словам, приучали «ханжить и конверсацию иметь с попами и чернцами и к ним часто ездить и подпивать». Неудивительно, что теплых отношений в семье так и не появилось.
Но как бы там ни было, Петр Первый делал на него ставку, как на своего будущего преемника. Он даже поручил сыну следить за подготовкой рекрутов и строительством укреплений в Москве, дабы обезопасить столицу в случае продвижения врагов. На тот момент довольно сильно активизировались шведы и это было как нельзя кстати. Результатами работы сына царь остался недоволен.
Впрочем, судя по всему, его разозлило не качество работ, а тот факт, что царевич ездил в Суздальский монастырь, где находилась в ссылке его мать. Кстати, сообщила ему об этом любимая тетушка, царевна Наталья Алексеевна... Именно это и послужило началом их разлада. Зачем она так поступила, сейчас уже никто не скажет. Впрочем, царевна ли доложила грозному родители, или же это сделали от ее имени, тоже не понятно. Одно остается фактом: отец рвал и метал, узнав о тайной встречи.
В 1707 году фон Гюйссен предложил Алексею Петровичу в жены 13-летнюю принцессу Шарлотту Вольфенбюттельскую. 11 апреля 1710 года подписан был контракт о бракосочетании. Свадьба была пышно отпразднована 14 октября 1711 года в Торгау… К сожалению, принцесса так и не смогла полюбить Россию да и брак длился недолго. Родив второго ребенка, будущего царя Петра II Шарлотта скончалась.
В день ее похорон, а случилось это 1 ноября 1715 года, царь Петр, у которого на тот момент родился долгожданный наследник да еще и от любимой женщины, передал Алексею письмо. В нем он отчитал сына за то, что тот «не выказывает склонности государственным делам», и убеждал исправиться, в противном случае грозясь не только отстранить его от наследования, но то и похуже: «ежели жени, то известен будь, что я весьма тебя наследства лишу яко уд гангренный, и не мни себе, что я сие только в устрастку пишу — воистину исполню, ибо за Мое Отечество и люд живота своего не жалел и не жалею, то како могу Тебя непотребного пожалеть».
Насколько батюшка был прав, сказать сложно, но ясно одно: сын от нелюбимой жены стал ему совершенно не нужен.
Предыдущая публикация по теме: Евдокия-Елена, часть 34
Начало по ссылке
Продолжение по ссылке