— Бабушка Зоя там будет. Прямо семейные посиделки.
Глядя на мать, Алиса сжалась. Она попыталась сделать последнюю попытку уговорить родительницу:
— Мам, ну чего ты как неродная? Там же все свои будут.
Кира чувствовала, что ещё немного — и она начнёт извергать громы и молнии.
— Свои? Если эти люди тебе ближе, чем я, можешь навсегда переселиться к ним. Можешь вообще делать всё, что считаешь нужным, но потом ко мне не беги плакаться.
Отчаяние с головой накрыло женщину. Она понимала, что наговорила дочке много лишнего, но ничего не могла с собой поделать. Чтобы ещё больше не усугублять ситуацию, Кира проскочила мимо Алисы и закрылась в ванной.
Рыдания рвались из груди, и она не могла их подавить. Пришлось прибегнуть к старому способу — плеснуть в лицо несколько горстей холодной воды. Это помогло ей прийти в себя.
Алиса всё так же сидела на тумбе. Не сказав дочке ни слова, Кира достала из сумочки мобильник и прошла на кухню. Впервые за много месяцев она позвонила свекрови.
Зоя Кирилловна воскликнула:
— Кира, какая радость! С наступающим тебя!
Радость бывшей свекрови была наигранной — это ощущалось даже на расстоянии.
— Вас тоже с праздником, — без выражения ответила молодая женщина на приветствие.
Стараясь перебить бурные возгласы свекрови, она перешла к главному:
— Зоя Кирилловна, не стану вас отвлекать от дела, скажу прямо и начистоту. Неужели вам мало того, что вы разрушили нашу с Пашей семью? Теперь вы ещё замахнулись на мою дочь?
Кира старалась выдерживать ровную интонацию, но её спокойствие и раньше всегда било по нервам свекрови — и сейчас оно вызвало шквал самых отрицательных эмоций.
— Что ты несёшь, Кира? Тебе надо сходить к психиатру, у тебя явные признаки паранойи!
Кира не повелась на эту провокацию:
— Зоя Кирилловна, если вы пытаетесь вывести меня из себя, зря стараетесь. Я не собираюсь с вами ругаться. А тем более не хочу вас оскорблять. А позвонила лишь потому, что мне уже надоели ваши закулисные игры. Прошу вас по‑хорошему: оставьте в покое Алису, иначе я запрещу ей встречаться с Павлом.
Свекровь зарычала, словно тигрица:
— Не имеешь права! Паша — отец Алисы, и у него тоже есть кое‑какие права.
— Я вообще не пойму, с чего ты вдруг на дыбы встала?
— Не понимаете? Хорошо, я объясню. Вы постоянно настраиваете Алису против меня. Я долго терпела ваши подковерные игры, но теперь вы решили пойти дальше. Короче, я категорически против того, чтобы моя дочь знакомилась с любовницей вашего сына и её ребёнком.
Свекровь гаденько хихикнула:
— Так Коленька приходится братом Алиски. Им давно пора наладить отношения. Как ни крути, а получается, что все мы — одна семья.
Кира заорала в трубку:
— Ещё раз повторяю: не впутывайте Алису в свои игры! Её семья — это я. А вы со своим Коленькой и… как её, не знаю и не хочу знать, как её зовут, — совершенно чужие для неё люди!
Кира отключила телефон. Эмоциональное напряжение было на пределе, и она боялась снова сорваться.
Сзади послышались крадущиеся шаги. Затем что‑то тёплое и очень родное прильнуло к её спине.
— Мамочка, прости. Я не подумала, что тебе будет неприятно, если я пойду к ним в гости. Бабушка Зоя так настаивала, а мне было неудобно ей отказать. Пожалуйста, прости, что я чуть не стала предательницей.
Кира прижала к себе дочку:
— Какая же ты предательница? Ты моя любимая доченька. У меня же кроме тебя никого нет.
— И у меня тоже, — тихо шепнула Алиса. — Мы с тобой, мамочка, совсем одни. Жалко, что нету бабушки Веры и дедушки Коли.
Кира тоже шёпотом ответила:
— Они всегда рядом с нами. Просто мы их не видим.
Мать с дочкой долго стояли в обнимку, слушая, как в такт бьются два родных сердца. Кира вспомнила, как очень давно точно так же её обнимала мама, и они вместе, затаив дыхание, слушали биение своих сердец.
Когда всё это началось? Где точка запуска её неприятностей? Что очень важное было упущено ещё много лет назад?
Много раз, особенно в последнее время, Кира пыталась ответить на эти вопросы. Ведь до определённого момента её жизнь напоминала новенький вагончик, который уверенно катился вперёд. На этом вагончике были нарисованы белые облака и поющие птички, а катился он по яркому лугу, на котором круглый год цвели цветы.
Она так радовалась этому приятному путешествию, что не заметила, когда вместо белых облаков появились чёрные тучи, а цветы на зелёном лужку вдруг завяли.
Сам лужок тоже сменил весёлую окраску на осенние тона.
«В чём или в ком причина моих неудач?» — женщина пыталась выудить из памяти события, которые были способны пролить свет на всё происходящее, объяснить её неудачи.
Может, всё началось в тот майский день, когда она встречала Павла?
Прибытие поезда задерживалось, и она бесцельно бродила по перрону. Вдруг, неожиданно — словно та появилась из ниоткуда — путь ей преградила цыганка. Кира хотела обойти незнакомку, но та вкрадчивым голосом промолвила:
— Не спеши, красавица. От своей судьбы, как ни пытайся, не уйдёшь.
Голос цыганки завораживал, а её взгляд, казалось, проникал в самое сердце. Кира хорошо помнит то неприятное ощущение, которое ей пришлось испытать в те несколько минут. Она хотела убежать, но ноги словно приросли к платформе.
Цыганка продолжала гипнотизировать её своим пронзительным взглядом и ласково ворковала:
— Ты умница, и родители у тебя — хорошие люди, и у тебя всё в жизни будет хорошо, если ты сейчас уйдёшь. Зря ты его встречаешь — он недостоин тебя.
Кира была шокирована, но в ответ на такой прогноз от растерянности нервно хихикнула:
— Что вы плетёте? Моя мама никогда не верила гадалкам. И я тоже вам не верю. Вы пудрите людям мозги специально, чтобы выудить деньги.
Цыганка покачала головой:
— Это твоё дело — верить или не верить. Но тот, кого ты ждёшь, однажды нанесёт тебе удар в спину.
Кира под влиянием эмоций громко воскликнула:
— Что за ахинею вы несёте? Уходите, а то я позову полицейских!
Но цыганка, которой был адресован её возмущённый посыл, уже сама исчезла.
Самое удивительное заключалось в том, что встречающих на платформе было не больше двух десятков человек, поэтому затеряться в людской толпе было невозможно. Кира огляделась по сторонам — гадалки в ярком одеянии нигде не было видно.
Она тогда с ужасом подумала, что всё это — плод её воображения. В тот период она усиленно готовилась к госэкзаменам и спала урывками — по 3–4 часа в сутки.
— От недосыпа у меня уже миражи мерещатся. Пора завязывать с этим, а то прямой путь в клинику, — решила Кира и притихла.
Позже, шагая с Павлом к стоянке такси, она снова приметила в тени ту цыганку. Паша, уловив её взгляд, тут же встрепенулся:
— Кого ты там высматриваешь? Конкурент объявился?
Его ревность не задела девушку — напротив, потеплило душу. Но подливать масла в огонь она не стала и, рассмеявшись, отмахнулась:
— Никогошеньки! Не думала, Паша, что в тебе дремлет Отелло.
Они хохотнули над шуткой, забрались в такси и укатили на другой конец города.
Это был самый безоблачный предсвадебный месяц — ликовали не только жених с невестой, но и их родители.
Николай Илларионович, отец Киры, принял деловое решение и озвучил его аккурат перед возвращением Павла:
— Дочка, мы с мамой на горьком опыте знаем: в шалаше счастья не водится, хоть пословица и поёт обратное. Потому решили вас жильём обзавести. Всё бумаги оформил — ты теперь полноправная владелица уютной трёшки. Планировка старая, но для вашей семьи в самый раз.
— Папка, не представляешь, как я вас люблю! — Кира кинулась обнимать отца.
Она чуяла, что у родителей зреет какой‑то сюрприз к свадьбе, но такая щедрость превзошла все ожидания.
В тот же вечер они с отцом осмотрели новую квартиру.
— Неужели это всё наше? — не верила глазам Кира, ошеломлённая внезапным счастьем.
Николай Илларионович мягко поправил:
— Твоя, дочка, твоя! Я всё на тебя записал. Жизнь — штука непредсказуемая, гарантий никто не даёт, что вы с Павлом до золотой свадьбы дойдёте.
Кира чуть обиделась:
— Пап, ты что, моим выбором недоволен?
Отец засуетился, оправдываясь:
— Да что ты! Радуюсь за вас. Мама вообще об этом мечтала. А я к твоему Паше как к сыну отношусь.
Николай Илларионович не кривил душой. Он действительно по‑отечески относился к другу своей жены и не раз помогал Павлу. Но при выборе правильного решения мужчина отбросил все эмоции.
— Паша — хороший парень. Но ты — моя родная дочь, и я обязан позаботиться о твоём будущем.
Этим заявлением Николай Илларионович поставил точку в обсуждении жилищного вопроса.
Паша был ещё не в курсе последних событий, поскольку три месяца находился в какой‑то дыре — проходил практику. При активной поддержке Кириной мамы парень поступил в педагогический. К будущей профессии он не испытывал особой тяги, но по настоянию матери решил получить хоть какое‑то высшее образование.
Павел переживал, как бы его не направили в ту глухомань отрабатывать положенные два года. Об этом он и завёл речь в такси. Но Кира, смущённо поглядывая на таксиста, прошептала:
— Павлик, не переживай, мой папа всё устроит. Ты же знаешь, у него есть полезные связи.
После этого заверения молодой человек немного приободрился и даже принялся шутить:
— А я переживал всю дорогу: захочешь ли ты стать женой декабриста?
Таксист добавил перцу в острую тему:
— Таких женщин нынче днём с огнём не сыщешь. Все ищут такого мужа, который способен обеспечить все дамские хотелки.
Павел ласково посмотрел на Киру и сказал:
— Вы ошибаетесь, уважаемый. Такие женщины ещё встречаются. Правда, очень редко. Моя будущая супруга принадлежит именно к такой категории женщин. Она за мной пойдёт хоть на край света. Я прав, солнышко?
Кира сияла от счастья. Она тихо пролепетала:
— Ага, — и прижалась к возлюбленному.
Когда они приехали на место и Кира открыла дверь квартиры своим ключом, Павел с осуждением заметил:
— Зачем нам такие хоромы? Представляешь, сколько придётся платить за эту хату? Надо было что‑то поскромнее снять. А то моей зарплаты рядового учителя физики не хватит.
Кира повисла на шее у любимого:
— Паша, это не съёмная хата, как ты изволил выразиться. Это наша квартира!
— Да ну!
Продолжение...