В воздухе уже витал робкий шёпот весны, и сердце Киры отзывалось на него трепетным эхом. Обычно после работы она мчалась домой сломя голову, но сегодня с небес спустилась романтическая хандра: она неспешно брела к автобусной остановке, прижимая к груди скромный букетик цветов.
В иной день женщины бросали бы на неё завистливые взгляды. Но накануне первого весеннего праздника цветы виднелись повсюду — в руках у каждой. Одни гордо несли свои ароматные трофеи, другие стеснительно прятали глаза, зная: подарки такого рода случаются раз в году.
Были и те, кто норовил запрятать букет поглубже. Причина крылась в простом: скромный презент от профсоюза, розданный строго по списку. В крупных фирмах церемония предпраздничного вручения проходила скомканно, чисто для отчёта. Несколько десятков женщин выходили из актового зала строем — с одинаковыми букетами и одинаково кислой миной на лицах.
Киру эти близнецы‑букеты всегда бесили. Даже в своём крохотном ателье она не могла переписать правила.
— Девчата, давайте хоть сладкий стол закатим! Или в ресторан сходим, а то артистов из Дома культуры прямо сюда пригласим. Как вам такая забава? — предлагала она.
В ответ — сплошное молчание. Кира Николаевна разводила руками в бессилии. Её инициативы разбивались о стену равнодушия, хотя ателье принадлежало ей самой.
Родные и знакомые тогда хохотали в голос:
— Кира, зря ты эту кашу заварила! Безнадёжно заранее. Из тебя предприниматель — как из деда Гаврилы дипломат!
Кира смеялась вместе со всеми, не обижаясь на сравнение с родственником, который слова‑то нормальные еле выговаривал.
Гавриилу Тарасовичу в те времена было уже далеко за девяносто, но о его прошлых трудовых подвигах до сих пор много писали. Как‑то раз к бывшему стахановцу прямо из столицы приехала корреспондентка, чтобы взять интервью. Гаврила Тарасович расплылся в довольной улыбке и пообещал юной журналистке:
— Я тебе, внучка, в лучшем виде расскажу о том, как я страну поднимал, — пообещал Гаврила Тарасович.
Вдохновлённая таким обнадёживающим началом, девица подставила поближе к старику диктофон. Она надеялась записать уникальный материал, но старый стахановец, как зарядил матерщиной, так бедная корреспондентка от ужаса чуть в обморок не рухнула.
Николай Илларионович, отец Киры, потом долго извинялся перед представительницей прессы за недостойное поведение деда.
— Понимаете, Гаврила Тарасович — человек старой закалки, его уже невозможно перевоспитать. Приходится принимать таким, какой он есть.
Девица в растерянности хлопала кукольными ресницами и часто кивала головой. Потом она робко попросила у отца:
— Николай Илларионович, может, вы переведёте на понятный язык то, что сказал ваш дедушка?
Разве мог представитель депутатского корпуса отказать столичной журналистке? Конечно, не мог. Тем более Николай Илларионович досконально знал дедову биографию. Он вполне мог стать его личным летописцем.
Короче, вскоре вышла довольно объёмистая статья о герое труда. Гаврила Тарасович всем показывал газету, с гордостью поясняя:
— С моих слов она всё написала, ничего от себя не придумала!
Прадеда уже давно нет в живых, но Кира хорошо запомнила, как дедушка критиковал женский праздник.
— Не вижу повода для щенячьего восторга. 8 Марта придумали две ненормальные бабёнки, чтобы унизить мужиков.
Правда, несмотря на свою позицию, старик всё же поздравлял женщин с Днём весны. Но цветов никому не дарил.
— Из меня плохой кавалер, потому что я не понимаю всяких телячьих нежностей. Я понимаю так: если тебе девка понравилась, хватай её в охапку и тащи в сельсовет. А цветочки дарить и прочая ерунда — это всё лишнее.
Я со своей Евдокией Петровной больше полувека душа в душу прожил. И за это время всего три раза покупал цветы: раз на свадьбу и на рождение сыновей — по букетику.
И по этому поводу у меня такое мнение: в поле летом цветов видимо‑невидимо. Рви — не хочу.
Стройный ход мыслей прервал звонок мобильного. Кира стала лихорадочно искать телефон и случайно выпустила свой букет из руки. Презент в красивой упаковке шлёпнулся прямо в лужу растаявшего снега. Женщина едва сдержалась, чтобы не выругаться, как любил покойный дедушка Гаврила.
Она лишь с досадой прошептала:
— Чёрт возьми! Кому я понадобилась в такой неподходящий момент?
Звонок доносился из глубины дамской сумочки. Кира Николаевна сначала подняла из лужи букет, а после этого перешла к поискам мобильника. На экране устройства высвечивалась улыбающаяся физиономия Алисы.
Дочь недовольно спросила, когда она активировала сеанс связи:
— Мам, почему ты трубку не берёшь? У меня срочное дело!
Наезд пятнадцатилетнего чада вызвал раздражение.
— А о том, что у меня тоже может быть прямо в эти минуты срочное дело, ты не подумала?
Алиса пренебрежительно хмыкнула.
— У тебя срочное дело?! Мам, ты шутишь? — вызывающе воскликнула дочь и рассмеялась.
Стерпеть такую наглость Кира не могла.
— То есть ты считаешь, что я каждый день занимаюсь ерундой?
Алиса явно не ожидала такого поворота. Она быстро сменила вызывающую интонацию на тон лисички.
— Мамуль, ну что ты сразу колючки выпускаешь? Я же ничего такого тебе не сказала. И звоню тебе чисто символически — чтобы предупредить.
Алиса замялась, а этот признак означал, что далее последует не очень приятное для матери сообщение.
Кира с ехидством спросила:
— Ну, чего ты там замерла? Говори уже, не томи мою душу.
Алиса уже без прежнего энтузиазма доложила:
— Звонил папа.
И снова повисла тягучая пауза. Кире пришлось немного прикрикнуть на дочь:
— Алиса, мне из тебя что ли клещами вытаскивать каждое слово? У меня и без того неприятностей целый воз. Утром машина сломалась, и в данный момент я мёрзну на остановке. Так что давай побыстрее выкладывай. Что у тебя за неотложное дело?
Алиса промямлила:
— Папа звонил.
Кира Николаевна с сарказмом произнесла:
— Нашла чем удивить. Папа звонил. Это нормальное явление! Наверное, он решил тебя порадовать необычным подарком к Женскому дню.
— Например, хочет пригласить в кафе «Сказка» или в парк аттракционов.
Алиса фыркнула в трубку:
— Мам, я уже не в том возрасте, чтобы пищать от счастья, кружась на карусели.
— Алиса, что ты себе позволяешь? — возмутилась Кира.
Но дочь снова фыркнула:
— Мам, ради бога, не надо строить из себя строгую фрекен Бок. Тебе не подходит такая роль.
— А какая подходит? — спросила Кира.
И тут же последовал ответ:
— А ты у меня очень добрая, и я это ценю.
Поскольку дочка включила «лисичку», мать поняла, что у Алисы к ней необычная просьба. Со вздохом она промолвила:
— Алиса, давай короче, а то я могу пропустить свой автобус. Выкладывай, что за тайный план предложил тебе твой отец.
После непродолжительной заминки дочь сказала:
— Папа пригласил меня в гости.
Поскольку женщина сразу не сообразила, о чём речь, она удивлённо спросила:
— Куда? Зачем?
Алиса вызывающе хихикнула:
— Мам, ну ты даёшь! Зачем люди ходят друг к другу в гости?
Дать развёрнутый ответ на этот вопрос Кира не успела — к остановке подкатил автобус. Она бросила в трубку:
— Я сейчас приеду. Без меня никуда, поняла?
Алиса буркнула что‑то невнятное и отключилась.
Автобус был почти до отказа забит женщинами с горящими взорами и букетами в руках. Кира успела подумать, что покойный дед Гаврила был в чём‑то прав, критикуя первый весенний праздник. «Одни женщины. Мужики словно все провалились в преисподнюю. Даже место некому уступить», — подумала Кира Николаевна, хватаясь за поручень.
— Даже место некому уступить. Одни женщины, — с досадой промолвила стоявшая рядом дама в модном полушубке.
Кира выразила согласие с ней:
— Да, повсюду одни женщины.
На этом обмен мнениями завершился.
Кира пыталась переключиться на более приятные думы, но мозг сверлила назойливая мысль: «А ведь совсем недавно всё было по‑другому».
«И любимый муж на 8 Марта дарил тебе шикарные розы, а вечером у вас по традиции был ужин в дорогом ресторане».
Действительно, в таком недалёком прошлом было много приятного: и букеты, и романтические вечера в ресторане, которые обычно оплачивала сама Кира. Но всё это осталось в прошлом.
Кире часто приходилось слышать, что любую ошибку можно исправить. Но жизнь человека — не вещь, которую можно ушить или отрезать нужный кусок. Это означало, что некоторые ошибки невозможно исправить даже при огромном желании. А иногда бывает поздно их исправлять.
Кира Николаевна давно не пользовалась общественным транспортом. Хватило всего пятнадцати минут автобусного квеста, чтобы у неё окончательно испортилось настроение.
Алиса встретила мать в прихожей, уже готовая к выходу.
— Мам, давай потом поговорим, а то мы с папой договорились.
— Стоп! — крикнула едва переступившая порог женщина.
Алиса застыла в оцепенении.
— Мам, ты чего такая? Праздник всё‑таки.
Кира Николаевна швырнула на тумбочку побывавший в луже букет, затем скинула пальто.
— Надеешься сбить меня с толку своими вопросиками? Не выйдет, Алиса. Праздник завтра, поэтому выкладывай, что вы задумали с отцом. Я должна знать о ваших хитрых планах.
— Мам, опять ты включаешь строгую фрекен Бок.
Кира провела у лица рукой и с нескрываемым раздражением спросила:
— Отвечай, когда я тебя спрашиваю. И впредь никогда не сравнивай меня с сомнительным персонажем из детских сказок.
Девочка скривила губы.
— Хорошо, больше не буду досаждать тебе.
— Вижу, у тебя паршивое настроение, хотя завтра праздник, — не повелась на очередную уловку дочери мать.
— Я жду вразумительного ответа. Куда ты собралась?
Алиса в сердцах швырнула свой рюкзачок на тумбу для обуви.
— Мам, ты иногда бываешь до безобразия невыносимой. Я знаю, что тебе не понравится то, что предложил мне папа. Он сказал, что давно хочет познакомить меня со своей новой семьёй, а праздник — отличный повод для этого. За меня можешь не переживать, потому что там будет бабушка Зоя.
Кира не сдержалась.
— Ах, вот как…
Продолжение👇