Глава 7. Письмо
Предыдущая глава тут
Боясь повредить вымокшую и местами заплесневелую бумагу, Маруся не дыша вынимает из конверта письмо. Написано оно крупными кривыми буквами и изобилует орфографическими и пунктуационными ошибками. Маруся с выражением читает, но иногда делает паузы, чтобы разобрать слова.
«Здравствуй, дорогой Сева! У нас с тобой больше нет дома. Меня обманули.
Так получилось, что дом я, сама того не ведая, переписала на одного человека, на дядю Сашу Рылова, хозяина фермы. Я думала, что он поможет мне, он обещал, я поверила. Потом мы с ним ездили в какое-то место, где подписывают документы. Мне там было не по себе, и я подписала всё, что просили, лишь бы скорее оттуда уехать. А потом дядя Саша сказал, что дом теперь его, но он, как человек добрый, меня не бросит. Он предложил жить и работать в его хлеву. Паспорт мой был у него, я сама отдала ему, когда мы ездили оформлять документы.
Сева! Я понимаю, что оплошала, но я не хочу работать в хлеву у дяди Саши. И тем более, я не хочу там жить. Там живут и работают в основном мужчины, и всего две женщины. Эти тётеньки напугали меня, сказали, чтобы я не вздумала соглашаться, потому что спят они все вместе в какой-то хибаре, похожей на сарай. А ещё они сказали, что меня там будут обижать. Дядя Саша разозлился, сказал, чтобы я не слушала глупости, а тётенек этих обругал плохими словами. Он не хотел меня отпускать, но я ушла, пообещав собрать свои вещи и вернуться.
Я была очень подавлена, не в себе, не видела выхода, поэтому подожгла дом, чтобы он не достался обманщику. Я и сама хотела сгореть вместе с тем местом, где мы с тобой выросли. Но когда уже всё полыхало, я вдруг поняла, что хочу жить, и выбежала, в чём была, схватив только плащ и рюкзак с плеером. У меня осталась ещё надежда, ведь у меня есть ты! Хоть я и боялась тебе во всём признаться, но верю, что ты простишь меня.
Правда, нашёлся ещё один рыцарь, который протянул мне руку помощи. Передвигается он не на белом коне, а на грузовике, на котором возит товар с овощной базы, где я работала. Он приютит меня на несколько дней и спрячет от дяди Саши, пока я не восстановлю паспорт и не куплю билет к тебе. Без документов я не смогу получить от тебя денежный перевод, поэтому, пожалуйста, вышли денег на имя того, кто мне помогает. Я потом всё тебе верну. Я не буду теснить и тревожить тебя и твою семью, устроюсь на работу, и мне, возможно, дадут комнату в общежитии, мне говорили, что такое возможно в городе. Или я сниму какой-нибудь угол.
Мне совестно тревожить тебя, но после смерти дедушки и истории с домом я, было, совсем упала духом, но сейчас верю в лучшее. Мне очень жаль, что я подвела тебя. С любовью, Ника.»
В письме мы находим все данные рыцаря на грузовике.
Всеволод бережно берет письмо, перечитывает, смахивает слезу, не хочет показывать свои чувства.
– Она не училась в школе? Ошибки и почерк, как у второклассника, – растерянно говорит Маруся, – а некоторые слова вообще не разобрать.
– Училась, но очень плохо, сначала здесь, потом школу закрыли, она в соседнее село ездила. Не давалась ей учёба. Ника вообще не от мира сего была, как это сейчас говорят, с ментальными отклонениями, – отвечает Всеволод.
Дядя Толя матюкается и выходит из дома, громко хлопнув дверью. Ирина из дальней комнаты корчит рожи, всем своим видом показывая, что она хочет выйти на свет Божий и прокомментировать всё, что тут происходит. Бабушка с задумчивым видом смотрит в окно как удаляется дядя Толя. Колян молча пересматривает видео, снятое Марусей.
– Я поеду на работу, – заявляет он. – Письмо давайте.
Подавленный Всеволод Андреевич не двигается с места, прячет письмо за спину.
– Давайте, это же улика, – по-деловому повторяет Колян.
– Это моё письмо, – от уверенности Всеволода остались лишь жалкие крохи.
– Твоё, твоё, – вздыхает бабушка и машет рукой собачонке.
– Непонятно, зачем вы вообще явились, – непрофессионально хмыкает Колян.
– Совесть заела! – вспыхивает Всеволод. – Вы ведь это хотите услышать? После разговора с Валерием сестру захотелось найти, на дом детства посмотреть, на могилы деда с бабушкой сходить.
Я думаю о том, что он даже не знает, где их могилы, и что одному Богу известно, как хрупкая, глупенькая одинокая Вероника пережила смерть стариков, как она их хоронила. Но я молчу.
– Не поздновато ли, братишка? – Маруся упирает руки в бока, затем берёт с подоконника фотографии, которые мы наши в доме, партийную книжку деда, отдаёт Всеволоду. – Там, может, можно ещё что-то найти, пока бульдозеры не приехали равнять всё с землёй.
– Зачем? – устало спрашивает он. – Это прошлое, ничего уже не исправить.
– У вас есть дети? – вдруг спрашиваю я.
– Есть. Двое. Девочки. К чему ты?
– Да так, ни к чему, – пожимаю плечами.
Я не хочу ему ничего доказывать, он почти в три раза старше меня, да и его дочки уже взрослые. Может, и мысли мои неверные, и осуждения он моего не заслуживает. Короче, я молчу в тряпочку.
Зато не выдерживает Ирина. Она появляется из дальней комнаты, не обращая внимания на Всеволода, говорит мне:
– Это сколько же лет дядя, мать его, Саша такими делишками промышляет? Привет, участковый! – она хлопает Коляна по плечу и плюхается на стул.
Колян вопросительно смотрит на Марусю, та кивает. Она уже рассказала ему про Ирину, и он именно поэтому сюда и явился. Мы просто под руку, как говорится, попали.
– Я так понимаю, что заявление в полицию вы писали? – Колян прерывает эмоциональный рассказ женщины.
– Пыталась. Но его не приняли. Во-первых, мы с Паханом, типа, асоциальные элементы общества. Не, я не спорю, что есть, то есть. Я ему по меркам государства вообще никто, сожительница.
– Это не имеет значения, – отвечает Колян, – полиция должна была отреагировать.
– Может, и отреагировала, – машет рукой Ирина, – передали, куда следует, а там Орлов.
– А там Орлов… – задумчиво повторяет Колян, как будто понял, о чём она говорит. – Разберёмся.
– Моя супруга работает на телевидении, – вставляет Всеволод, – дадим огласку.
– И на телевидении я была, – Ирина обращается к Коляну, смотрит на меня, Марусю, бабушку, как будто Всеволода тут вовсе нет, – не интересно им это. У меня всех доказательств – мой рассказ, да смски в телефоне.
– Письмо есть, – говорит Маруся и смотрит на Всеволода. Тот недолго межуется, но всё же отдаёт письмо Коляну.
– Рюкзак из леса… – начинаю я.
– Его находку мне ещё объяснять придётся, – чешет затылок участковый, – отчёт о привидениях моё начальство точно не устроит. Да и про Рылова слухи много лет ходят, а никто его прижучить не может.
– Менты у него прикормлены, власти местные, нотариусы там всякие или как там их, – фыркает Ирина.
– А вы попробуйте свои догадки доказать! У него расписки имеются, а мужики, кто работает там, отвечают, что всё хорошо у них! Добровольно, мол, трудятся.
– Их запугали! – вскидывается Ирина.
– Слушайте, народ! – Колян бьёт по столу рукой. – Понимаю, что вы надеетесь на меня как на представителя власти, но я не знаю, что делать. Орлов со своим орлёнком на другом участке трудится, но начальство у нас общее, и, если оно в теме, так соваться туда – только хуже делать.
– Давайте жене позвоню. Проведём независимое журналистское расследование, – вновь предлагает Всеволод.
– И снова я крайним окажусь, потому что не доложил о ситуации, – вздыхает Колян.
– А ты про Веронику доложи, а про Ирину промолчи, – говорит Маруся.
– Как-то неправильно это всё, – Колян снова чешет затылок. – Все протоколы, какие только мог, нарушил.
– Он тоже в доле! – заключает Ирина с видом: «Я же говорила!»
– Оставьте письмо, – тут же реагирует Всеволод, – я по своим каналам эту историю раскручу. У меня есть деньги и связи. Вы все правы – я подлец и нет мне оправдания, но это я так не оставлю! Считайте это искуплением. Впрочем, как хотите, так и считайте.
– Да нет же, Коля честный! – встаёт на защиту участкового Маруся. – Но с письма нужно копии снять, чтобы оно «случайно» не затерялось.
– А что с принцем на грузовике? – спрашиваю я. – Может, они поженились и живут долго и счастливо?
– А рюкзак она в лесу выкинула, как попытку стереть прошлое, – усмехнулся Всеволод.
– Не, ну а что… – пожимаю плечами я.
– Разберёмся! – решительно говорит Колян. – Письмо фотографируйте, рюкзак, вещи. Всё фотографируйте, и я пошёл.
Его решительность передаётся нам всем, Маруся перекладывает вещи из рюкзака на подоконник, фотографирует их с разных сторон. Затем подключается Всеволод со своим дорогим смартфоном.
– Я пойду капусту проткну, – сообщает Ирина и уходит в сени. Бабушка спешит за ней.
– Ты, братан, не лезь больше никуда, ладно? – Колян хлопает меня по плечу.
И я понимаю, что моя роль в этом спектакле, похоже, сыграна.
Мы все выходим на улицу, там неожиданно тепло и тихо, даже уютно. Колян прощается и отчаливает. Всеволод решает заселиться в ближайшую гостиницу, я предлагаю довезти его до города. Маруся провожает нас до машины, мы держимся с ней за руку, садясь за руль, я неохотно отпускаю её ладошку, смущенно ей улыбаюсь.
Прощаясь, Всеволод жмёт мне руку и молча кивает. Я догадываюсь, что этот кивок – смесь благодарности, стыда и надежды. Неясно правда, на что он надеется.
Через несколько дней он звонит мне и предлагает встретиться в кафе. Обычно спокойный и выдержанный, на этот раз он ведёт себя возбуждённо.
– Выговориться надо, Валера, – говорит он мне. – Не могу сидеть на месте, помогаю супруге сведения для шоу собирать.
– Шоу? – не понимаю я.
– На телевидении, я же говорил.
– Я думал, это какой-то серьёзный репортаж будет.
– Потом и репортаж будет, но ток-шоу в пиковое время больше внимания привлечёт, – уверяет он. – Я сегодня в глаза тому самому нотариусу посмотрел, у которой Вероника и Рылов сделку по продаже дома фиксировали.
– А как вы на нотариуса вышли?
– Очень просто. Как не вступивший в права наследник сделал запрос по дому, получил сведения, – говорит он, заказывая кофе мне и себе.
– В этом и смысла не было, мы же всё узнали, – отвечаю я, – сначала от Коляна, а потом и из письма.
– Да, ничего нового мой визит не открыл, – соглашается тот.
– Ну и что нотариус? Удачно беседа прошла?
– Да как сказать… Дамочка она матёрая, неохотно со мной побеседовала, но была вежлива. Сказала, что сделок подобного рода за годы своей работы оформила множество, дело своё знает. Вела себя уверенно. Я её в конце спросил, не стыдно ли ей, она оскорбилась. Спросила, за что ей должно быть стыдно. Я полез на рожон, сказал, что за то, что жильё у людей помогаете отбирать. А она улыбнулась устало, голову набок наклонила, и выразительно спросила: «У каких таких людей?»
.
Следующая глава тут