Глава 6. Вещдок
Предыдущая глава тут
Маруся предлагает Ирине временно остаться у них и спросить совета у их участкового. Ирина хрипло твердит, что все полицейские куплены, а обращение к одному из них лишь ускорит её кончину. Она, понимая, что вариантов у неё не много, не слишком такому концу противится, но тогда и Павел её обречён сгнить в свинарнике.
Маруся горячо защищает участкового, уверяя женщину, что он вовсе не такой, да и вообще, никто о неё руки марать не будет. Ирина кричит в ответ, что ещё как будут, призывает меня в свидетели, я охотно её поддерживаю. Она чуть успокаивается и говорит, что ей терять нечего, и она, хоть и бьётся в закрытые двери властей и СМИ, фермерам и крышевателям их уже поперёк горла — слишком много шума, мол, из-за одной бабы. Маруся качает головой, дивясь бьющей через край энергии Ирины, потом замолкает, предоставляя той возможность самой принять решение.
— Да так-то я всё понимаю, — вдруг горько вздыхает женщина, — одна я ноль без палочки. Да и из вас так себе помощнички.
— Помощнички, помощнички, — лепечет бабушка.
— Эх, бабулёк! Как я тебе завидую! Никаких проблем нет у тебя, – Ирина смотрит на бабушку и подмигивает ей.
Бабуля расплывается в беззубой улыбке и тоже подмигивает.
— Если останусь, подставлю вас, – серьёзнеет она.
— Толку от нас, конечно, немного, но другой помощи у вас всё равно нет, — резонно говорю я, — но вы правы, не стоит вам оставаться тут. Поехали, отвезу, куда скажете.
— Вас, Ирина, пришибут в подворотне, или водкой палёной отравят. И ведь снова правы вы останетесь – никто про вас и не вспомнит! Разве что Павел ваш, когда с мешком комбикорма на дядю корячится будет, — спокойно говорит Маруся.
— Вам какой резон со мной валандаться? Из доброты душевной к сирым и убогим? — с неприятными мне нотками презрения спрашивает Ирина.
— Да хоть бы и из этого, — запальчиво отвечает Маруся, — но, если честно, у Валеры тоже к главному свинопасу Рылову вопросы имеются. Но в нашем деле всё вилами по воде писано, а у вас резонные аргументы.
— Девчонку он ищет, слыхала, — кивает женщина. — Но, сдаётся мне, нет там её, слишком уж ментяры спокойно на его визит отреагировали.
— Ладно, всего хорошего, — Маруся кладёт чистую одежду на подлокотник кресла, предлагая Ирине облачиться в неё.
Ирина недоверчиво смотрит на стопку вещей.
— Фасончик неподходящий? — усмехается Маруся. — Валер, принеси из бани её старую одежду.
— Да думаю я! — отмахивается Ирина. – Уговорили, останусь.
Обсудив и утвердив программу защиты свидетеля, которая заключалась в двух простых вещах — сиди тихо и не высовывайся, я отчаливаю домой.
* * *
Уже на подъезде к городу мне поступает звонок с неизвестного номера. Я отвечаю.
— Добрый день! — на том конце уверенный мужской голос. — Валерий?
— Здравствуйте, это я, — с некоторой опаской говорю я.
— Вы послали мне письмо.
— Ох, ничего себе! — чуть ли не выкрикиваю я. — Посылал! Очень даже посылал!
— Вы знаете, так вышло, что я не общался с сестрой очень давно. Как она? Устроилась?
— Нет, — говорю я и настроение моё резко меняется. — Ни хрена она не устроилась! Она была совсем одна и искала помощи посторонних людей, которые ею воспользовались, обманули и скормили свиньям!
В трубке повисло ошеломлённое молчание, а затем тот же голос, уже немного растративший уверенность, сказал скорее утвердительно, чем вопросительно:
— Вы же не серьёзно.
— Если верить слухам и сопоставить их с фактами, то всё сходится. Но какое вам дело сейчас, вы же её бросили.
— Не бросил. Меня забрали в армию. В городе, где служил, познакомился с девушкой, женился, тут и остался. Нас с Вероникой вырастили дед и бабушка, мама с папой погибли. Пока я служил, бабушка умерла. Возвращаться мне было некуда. Стоп! Зачем я оправдываюсь? Кто вы вообще такой?
— Как вас зовут? — игнорируя его вопросы, спрашиваю я.
— Всеволод, — немного опешив, отвечает он, — вы же мне писали! А имя не знали? Что вы мне мозги пудрите? Где Вероника?
— Имя красивое, как и у неё. А сам вы подлец! — я понимаю, что тут тоже тупик и бросаю трубку.
Тут же на ходу наговариваю голосовое сообщение, полное ярости, негодования и безысходности для Маруси. Она слушает не сразу и перезванивает мне, когда я уже дома, лежу в постели и глазею в потолок. Маруся рассказывает мне, как Ирина порывалась колоть дрова, потом предлагала побелить печку, отмыла до блеска закопчённые кастрюли, а теперь шинкует капусту, чтобы заквасить.
— Такая женщина деятельная, — смеётся Маруся, — спокойно сидеть вообще не может.
— Выпить не просит? — спрашиваю я с тревогой.
— Нет, занята по хозяйству, — хихикает Маруся, — и бабулю привлекла капусту жамкать, хорошо у них получается.
Потом мы обсуждаем разговор с братом Вероники, потом график моей работы, потом погоду. В процессе мама несколько раз заглядывает в комнату под разными предлогами, но быстро уходит. Я не хочу прощаться с Марусей, но все темы, кажется, иссякли, она говорит, что пора закруглять Ирину и кладёт трубку.
* * *
Я не хочу разговаривать с Всеволодом, он звонит мне с завидной регулярностью, я малодушно не отвечаю. Получаю сообщение, что он вылетает в наш город, он пишет дату прибытия. Я отвечаю, что ехать ему незачем, разве что, он хочет полюбоваться тем, что осталось от того дома, где он вырос. Ответа не поступило, но я не сомневаюсь в том, что он непременно появится. Поэтому в указанный день я меняюсь сменами и прибываю к Марусе.
Она выбегает встречать меня на улицу, ямочки на её щеках, кажется, мне очень рады. Мы пьём чай, ведём беседы, бабушка нам поддакивает, Ирина отглаживает занавески. Раздаётся стук в окошко — это дядя Толя. Ирина убегает в дальнюю комнату и закрывает за собой дверь.
— Маруся! — зычно зовёт староста. — Тут снова про дом, что сгорел, спрашивают. Никому не надо было столько лет, и вдруг ажиотаж. У тебя есть телефон того парня, который девушку искал?
— У меня и сам парень в наличии, – весело отвечает Маруся. – Заходите!
В доме появляется дядя Толя в сопровождении осанистого хорошо одетого мужчины. Я узнаю повзрослевшего подростка с фотографии – брат Вероники, Всеволод. Он мне с первого взгляда не нравится, но мне кажется невежливым не пожать протянутую мне руку.
— Всеволод Андреевич, – представляется он. — Вы тот самый Валера? Очень хотелось с вами объясниться, друг мой.
Я хочу ответить, что вовсе не желаю дружить с ним, но тут встревает Маруся:
— А я Маруся, — она тянет свою руку для рукопожатия, мужчина пожимает и её.
Дяде Толе любопытно, что у нас тут происходит, поэтому он не спешит покидать дом.
— Откуда Вы узнали мой старый адрес? — Всеволод как его тамович садится на предложенный стул. — Я не живу в той квартире очень давно. Письмо попало ко мне совершенно случайно: мы продали квартиру семье, с которой волею случая заимели приятельские отношения. Недавно они тоже решили сменить место жительства. Почтальон пришел в тот момент, когда я помогал приятелю выносить коробки с вещами, а он передавал ключи новым владельцам. Ещё бы несколько минут, и послание было бы утеряно.
Я уже в который раз пересказываю историю своего знакомства с Вероникой, упоминаю о письме в конверте, об адресе, который запомнил.
— Моя сестра на четыре года младше меня, — Всеволод показывает на свою седеющую голову, намекая на то, что я не мог с ней встречаться.
— Откуда у неё шрам на губе? – спрашиваю я, игнорируя замечание о возрасте.
— Шрам? – он удивляется, но отвечает почти сразу:
– Кошка соседская. Ника животных очень любила, схватила её, а кошка диковата была, успела когтем губу рвануть. Долго заживало, видимо, инфекция попала.
— А это её? — я протягиваю ему брелок в виде вишенок.
— Мой подарок! — Всеволод забирает из моих рук брелок. — Слал посылку из армии на день рождения, маленький знак внимания. Где ты его нашёл?
— В лесу.
Снова стучат в окошко. Надо бы звонок на калитку сообразить что ли. На этот раз сквозь стекло улыбается нескладный ушастый парень в форме полицейского.
— Коля, заходи! — Маруся машет ему рукой.
Он заходит, с интересом осматривает нашу компанию, становится серьёзным. Маруся бегло, но довольно доходчиво объясняет, что здесь происходит, знакомит его со мной. Как по мне, так не слишком он и симпатичный, этот участковый.
— Колян, — представляется парень, но тут же поправляется:
— Ситников Николай Евгеньевич.
Я называю своё имя, забыв, что минуту назад меня представили, остальные молчат. Маруся подаёт Коляну какие-то знаки, смешно округляя глаза, тот хмурится и выглядит озадаченно.
— Ты же хотела... — начинает он, но Маруся его перебивает:
— Ага, про ту девушку, Веронику, выяснить. Это брат её, Всеволод Андреевич.
Колян кивает мужчине, садится за стол и деловито говорит:
— О ней я ничего особо не разузнал. Пытался, но она как в воду канула. Ездили с коллегой к этим быкам, то есть, в свинарник, то есть, на свиноферму. Район не наш, оснований веских шнырять там нет. Рылов старший, конечно, мутный тип, но и за него не зацепиться. Говорит, что давно история была, не помнит почти ничего о ней, да и не особо он с Вероникой общался. Дом она ему продала, деньги в полном объёме получила и вроде бы, уехала к брату, в другой город. Даже расписку о получении денег, говорит, можно поискать, если большое желание есть.
Всеволод горько вздыхает:
— У меня её не было, мы поссорились ещё до того, как она с этим домом дедовым вопрос решила. Она звонила мне с почты, на домашний телефон, просила помочь с вступлением в наследство, напрашивалась приехать ко мне. Я не хотел этим заниматься, отговаривал её от продажи. Дом этот старый, стоит копейки, с его продажи другого жилья не купить. У меня свои заботы были, жена беременная. Ника, наверное, обиделась, потому что больше не звонила и не писала. Я писал сам, но письмо вернулось с пометкой «Адресат выбыл».
– Она хотела написать, – говорю я. – Не успела письмо отправить. Откуда-то я знаю адрес!
– Сам по себе дом не так уж и мало стоил, земли вокруг много было, вся в собственности, да ещё и строительство тут грандиозное затевалось, землю скупали втридорога, – объяснил Колян, – но что-то там застопорилось с этим делом в последний момент, жильцы уехали, дома обветшали.
– Я ничего про это не знал, – говорит Всеволод, – она мне ни слова не сказала про то, что целую улицу снести хотят.
– Она скорее всего, тоже не знала, – вздыхаю я.
– Где ты, говоришь, нашел эту штуку? – Всеволод рассматривает брелок, – в лесу?
Я киваю.
– Гулял по лесу и нашёл? – в голосе его угадываю недоверие и лишь развожу руками – всё так и было.
– Нашёл, как не найти! – встревает бабушка. Брат Вероники подпрыгивает от неожиданности, никто не обращает на него внимания.
Колян забирает у Всеволода брелок, рассматривает его.
– Когда она ехала со мной, он был на замке рюкзака, – поясняю я, – потом выяснилось... ой, долго рассказывать, да и не поверите вы мне.
– Рассказывай уже! – подбадривает меня Маруся. – Все свои!
– Ну, короче, можете считать меня идиотом, – снова вздыхаю я, не сомневаясь, что меня таковым и считают, – но в связи с необъяснимыми и даже мистическими совпадениями, остановился я возле того места, где она под кустик просилась. Шатался по лесу, там и нашёл, как и предположил Всеволод Андреевич.
Все смотрят на меня, лица выражают раздумья.
– Так и знал! – огорчаюсь я. – Но что бы вы обо мне не думали, вот он – брелок, а вот, – тычу пальцем во Всеволода, – доказательство того, что вещь эта Вероникина.
Колян вертит вишенки в руках:
– Очевидно, что он оборван. Цепочка в ржавчине.
– Тут и к бабке не ходи, – поддерживает Всеволод.
– Ходи, ходи! – грозит бабушка пальцем Всеволоду, тот хмурится, опасливо отходит от неё на несколько шагов.
– Поехали, братан, покажешь, где нашёл, – вдруг говорит ушастый Колян. – Я на служебной машине.
Все выходят из дома, намереваясь ехать в лес. Бабушка со свойственной ей прытью спешит впереди всех, Маруся ласково, но твёрдо возвращает её домой, там старушку незаметно перехватывает Ирина. Дядя Толя мотивирует своё желание ехать тем, что имеет право знать, что происходит в посёлке, но сдаётся мне, что им движет банальное любопытство. Впрочем, это не возбраняется, и вскоре полный народу полицейский автомобиль движется в сторону дороги, пролегающей через лес. Я, Маруся и дядя Толя – сзади, Колян – за рулём, Всеволод рядом с водителем.
– Вот тут – неуверенно говорю я, автомобиль останавливается на обочине. – Вроде, тут.
Мы выходим из машины, рассредоточиваемся по лесу, ищем, сами не знаем, чего. Отчётливо видно, где ходил я – листва разворочена, поэтому я не сомневаюсь, что это именно то место, что нам нужно. Бродим мы недолго, я встречаю обломок дерева, поросший трутовиками, так напугавший меня в темноте в ту ночь, когда она попросилась выйти. Иду дальше, дальше, дальше, теряю ориентиры, испуганно осматриваюсь, шагаю спиной вперёд, запинаюсь, с размаху падаю на задницу, нащупываю что-то рукой и достаю из-под листвы рюкзак. Старый, грязный, буквально вросший в землю, но тот самый.
– Маруся! Маша! Машенька! – почему-то сначала я зову именно её, а потом даю петуха, крича:
– Все сюда!
Первым прибегает Колян, следом подтягиваются остальные. Сначала никто не решается трогать находку. Потом полицейский включает камеру на телефоне, отдаёт его Марусе. Она снимает, как Колян берёт рюкзак, пытается его открыть, но замок заел и не поддаётся. Дядя Толя с деловым видом длинной палкой ворошит листья вокруг места находки. Палка ломается, и он бросает это дело. Маруся продолжает снимать Коляна, который возится с замком. Молния нехотя поддаётся, обнажая внутренности рюкзака. Там лежит старый кассетный плеер Панасоник, пара свёрнутых клубочком носков, крем для рук, гигиеническая помада, девичий кошелёчек на защёлке, в котором немного позеленевшей слипшейся мелочи, посеревшее, но сохранившееся письмо. Возбужденные находкой, мы вместе с рюкзаком и его содержимым возвращаемся в дом к Марусе. За время нашего отсутствия Ирина успела отутюжить и повесить новые занавески. Никто, кроме меня, этого, похоже, не замечает.
Следующая глава тут