Глава 8. Искупление
Предыдущая глава тут
Мы уже прощаемся со Всеволодом, когда раздаётся звонок от Маруси. Она сообщает, что нашли принца на грузовике, данные из письма не оставили ему шанса скрыться. Если быть откровенным, он и не пытался этого сделать. Жил себе и жил, даже квартиру не менял.
Когда к нему пришли сотрудники полиции и спросили, знаком ли он с Вероникой Андреевной Терентьевой, он издал протяжный вздох облегчения и сказал:
– Ну наконец-то!
Звали его Антон. И если все участники истории, с которыми мы сталкивались до этого, уверяли, что мало что помнят о девушке или не знают её вовсе, то Антон помнил все детали.
Двадцать пять лет назад они познакомились с Вероникой, на овощной базе. Он работал водителем, развозил овощи и фрукты по точкам, она товар перебирала, в ящики складывала, можно сказать, коллегами были, блин! Пока грузчики загружали машину, они от нечего делать разговаривали. Как выразился Антон, девчонка была с приветом, но простой и добродушной, а в последнюю их встречу она была на грани отчаянья.
Она бесхитростно рассказала, что с ней случилось, а потом напросилась к нему пожить на несколько дней. Ему не было жалко девушку, да и не особо она ему нравилась, но он согласился. Отчасти от скуки, а ещё потому, что испугался Рылова. Девчонка на голубом глазу ему всё разболтала, а Рылов этого не одобрит. Бывал он у этого Рылова, фрукты гнилые на ферму закидывал – никаких положительных впечатлений.
В общем, не до конца разобравшись в своих чувствах, приехал Антон за Вероникой, как и условились, забрал её от овощебазы. Пока ехали, ощутил себя кем-то вроде покровителя, даже хозяина, стал намекать на близость, она, казалось, намёков не понимала, но насупилась, его это раззадорило, он стал к ней приставать. Вероника испугалась, запаниковала. Андрей усмехнулся, мол, дома разберутся. В кабине повисло напряженное молчание, а потом она на ходу открыла дверь и выпрыгнула из машины, попыталась убежать в лес, но повредила ногу. Он побежал за ней. По его словам, не хотел «ничего такого», девчонка, мол, психанула, но податься ей некуда: с одной стороны обугленные останки дома, с другой – Рылов со своими свиньями.
Не то, чтобы Антон оправдывался, но уверяет, что умысла у него злого не было. Говорил, что, если бы она ногу не подвернула, он бы ни за что её не догнал. А когда догнал, она стала кричать, вырываться, по больному месту пнула. Он разозлился, закрыл ей рот, чтобы она не шумела, но в пылу борьбы перестарался и задушил.
Испугавшись того, что натворил, он схватил бездыханное тело девушки, оттащил его в кустарник, кое-как закидал ветками, листьями и уехал. Про рюкзак он даже не вспомнил. Он и не думал скрываться, хотел сразу идти в милицию и каяться. На вопрос, зачем же он тогда её прятал, ответил, что какой-то стереотип в голове включился, действовал механически.
В милицию Антон так и не пошёл – струсил.
Он знал, что бросил её почти на виду, кроме того, был уверен, что письмо брату с его данными для денежного перевода Вероника уже отправила. Не сомневался, что кто-то да видел, как они уезжали вместе. Да и в конце концов хоть кто-то должен же был её потерять!
Сказался больным, несколько дней не выходил на работу, ждал, что за ним придут со дня на день, пугался сигнала милицейских машин и одновременно ожидал его. Потом приехал на овощную базу, там всё было по-прежнему, никаких разговоров про пропавшую сотрудницу, никаких намёков на их дружбу.
Каждый новый день был тяжелее предыдущего. Он жадно смотрел местные новости, не заводил семью, проходил мимо стендов «Их разыскивает милиция», выискивая свой фоторобот. Прошло двадцать пять лет, прежде чем у этого несчастного наступило облегчение.
Мы пьём чай у Маруси дома и обсуждаем это дело.
– И что с ним теперь будет? – спрашиваю я Коляна,
– Ничего, – просто отвечает он и отправляет в рот остатки пряника.
– Как это? – удивляюсь я.
– Прошёл срок давности наказания за совершение преступления.
– Как это? – Маруся повторяет мои слова совсем с возмущенной интонацией.
– А вот так! – Колян берёт очередной пряник. – Поговорили да отпустили.
Антон показал место, где он бросил Веронику. Её останки исследовали. Невозможно точно установить, подергалась ли она насилию. Судя по косвенным признакам, Антон не врал, и она избежала этой участи. Эксперты предполагают, что умерла она от перелома позвоночника, если по-простому, то ей свернули шею.
Маруся открывает рот, чтобы высказаться, но Колян поднимает палец, перебивая её:
– Что тоже ничего не доказывает! Он думал, что задушил нечаянно, а мог и шею сломать, тоже нечаянно. Он мужик здоровый, а она, мелкая была, как воробышек.
– Почему её тело не нашли раньше? – спрашиваю я. – От дороги она лежала далеко, но грибники, охотники…
– Сразу видно, ты не местный! И не грибник, – говорит Колян. – Лес редкий, поросший высокой травой и кустарником, тут ни грибов, ни ягод. Охота здесь не разрешается, да и некого тут стрелять. А если приезжие остановятся за грибами, так побродят немного и понимают, что голяк.
– Но она могла бы раньше… кхм… проявиться, – говорю я, не зная, как правильно обозвать явление призрачной Вероники.
– Возможно, ты не первый, кто остановился, но первый, кто стал её искать, –предполагает Маруся.
* * *
Всеволод сидит на покосившейся кладбищенской скамейке, кутается в шарф. Летят первые снежинки. Полноватая юркая женщина, супруга Всеволода, помогает Марусе устанавливать на свежей могиле букет из искусственных цветов. Две другие могилы рядом с Вероникиной приведены в порядок. На днях там заменят старые кресты, установят новую оградку. Непонятно, кому это нужно и зачем, на старом деревенском кладбище это будет выглядеть неуместно. Хотя, очень даже понятно – Всеволод так откупился.
– Я и не знала, что у Севушки есть сестра, – щебечет его жена.
Она активная, говорливая, громкая, цепкая, но очень приятная дама, я сразу к ней проникся. Одета она в спортивный костюм, куртку размера оверсайз и совсем не похожа на своего элегантного мужа. Если бы не знал, что они супруги, никогда не поверил бы в то, что настолько разные люди могут много лет прожить вместе.
– Он о детстве мало что рассказывал, а я и не расспрашивала, понимала, что больная тема, – говорит она.
– А надо было, – вздыхает Маруся.
Женщина понимающе кивает в ответ.
Бабушка ходит по кладбищу, останавливается возле могил и кажется, что она разговаривает с усопшими, слушает, отвечает. Я хожу за ней, боюсь, что она потеряется или споткнётся, прислушиваюсь, но она бормочет очень тихо, слов не разобрать.
Всеволод торопит жену, говорит, что замёрз, ему не терпится уехать домой. Он суёт Марусе деньги, чтобы она проконтролировала установку новых крестов и оградки, та отказывается, но супруга Всеволода мягко забирает купюры у мужа, кладёт их в руки Маруси, накрывает своими, смотрит той в глаза, улыбается. Вокруг глаз у неё появляются морщинки, удивительным образом добавляя ей шарма, Маруся улыбается в ответ. На её раскрасневшихся от холода щеках появляются любимые мной ямочки.
– А, может, всё-таки узнать про строительство посёлка, а, Севушка? – с несвойственной ей осторожностью спрашивает супруга Всеволода и берёт его под руку. – Всё же родина твоя. Может, урвём участочек?
Тот уверенно качает головой:
– Не нужно!
Мы прощаемся, я понимаю, что, скорее всего, больше никогда не увижу этих людей. Да и хрен бы с ним.
Отвлекаясь на чету Терентьевых, я на несколько минут теряю из вида бабушку, оглядываюсь по сторонам в панике, Маруся спокойно поправляет цветы на могиле.
Бегу искать бабушку, нахожу немного поодаль. Она гладит большого чёрного ворона, сидящего на покосившемся кресте, ворон совсем этому не противится.
– Федька! – слышу оклик. – Ты зачем к людям пристаёшь?
Из-за дикой яблони к нам выходит боец эзотерического фронта со своим сундуком, оценивает ситуацию и, совсем, кажется, не удивившись, как старому другу, говорит мне:
– О! Привет, малохольный!
– Привет, привет! – отвечает бабушка, не отвлекаясь от ворона.
– Нашёл свою девушку? – ведьма кивает на спешащую к нам Марусю.
– Как не найти? – вставляет бабушка.