Ирина споткнулась о чужой ботинок сорок пятого размера, брошенный посреди прихожей, и едва удержала пакеты с продуктами. В квартире, за которую она ежемесячно отдавала банку половину зарплаты, стоял гул. Из кухни доносился громкий хохот, кто-то плескался в ванной, не закрыв дверь, а в воздухе висел тяжелый запах дешевых сигарет и жареного сала. Был вечер вторника, но для родни Игоря любой день в их доме считался праздником, который они устраивали себе сами.
— О, кормилица пришла! — раздался голос свекрови, Ольги Петровны.
Она вышла в коридор, вытирая руки о чистое полотенце, которое Ирина купила для лица, но просила не брать на кухню.
— Ира, ты хлеба взяла? Дядя Витя с дороги, проголодался, мы тут всё подчистили. И колбасы бы надо, а то в холодильнике пусто.
Ирина молча разулась. Взгляд упал на маленький коврик у двери — её гордость, символ уюта. Теперь он был затоптан грязными следами, превратившись в серую тряпку. Это было последней каплей, но она сдержалась. Пока сдержалась.
Игорь сидел на кухне в окружении троюродных братьев и дяди Вити. Он довольно улыбался, разливая гостям напитки в её любимые кружки.
— Игорёк, ну ты скажи ей! — прогудел дядя Витя, заметив хозяйку. — Пусть на стол мечет, гости в доме!
Ирина поставила пакеты на пол.
— Игорь, можно тебя на минуту?
Муж недовольно закатил глаза, но встал.
— Ириш, ну чего ты начинаешь? Люди с дороги. Мама просто хотела помочь, ужин приготовила.
— Из моих продуктов, купленных на неделю? — тихо спросила она, когда они вышли в единственную жилую комнату и прикрыли дверь. — Игорь, сегодня вторник. Я устала. Почему у нас снова общежитие?
— Это не общежитие, это моя семья! — возмутился он, но тут же сбавил тон. — У дяди Вити проблемы, ему переночевать негде. А мама соскучилась. Не будь такой черствой.
— Мне жалко тишины, Игорь. И чистоты. Посмотри на прихожую. Они даже ноги не вытерли.
— Купим новый ковер, — отмахнулся он. — Не мелочись. Кстати, мама просила пять тысяч. Ей до пенсии не хватает. Переведи сейчас, а?
Ирина посмотрела на мужа. В его глазах не было понимания, только привычное ожидание, что она всё решит и оплатит.
В этот момент на тумбочке звякнул его телефон. Экран загорелся, высветив короткое сообщение: «Котик, ты обещал приехать сегодня. Я жду. Твоя К.».
Ирина замерла. Игорь проследил за её взглядом, лицо его посерело, он попытался схватить телефон, но она оказалась быстрее.
— Котик? — переспросила она, чувствуя не боль, а странное, холодное облегчение.
— Ира, это спам... это с работы...
Она подняла на него глаза. Внутри словно щелкнул выключатель, погасив последние остатки терпения.
— Значит так. У тебя есть ровно десять минут.
— На что?
— Чтобы собрать вещи. Свои, мамины и дяди Вити.
— Ты с ума сошла? Куда мы пойдем на ночь глядя? Прекрати истерику!
Ирина не стала спорить. Она просто открыла шкаф, достала его спортивную сумку и начала методично скидывать туда его одежду. Рубашки, джинсы — всё летело в одну кучу.
— Ты что творишь?! — вскрикнул Игорь, пытаясь выхватить сумку.
— Я освобождаю свой дом. Время пошло. Осталось восемь минут. Если не уберешься сам, я вызову наряд и скажу, что в моей квартире посторонние. Документы на жилье на моем имени. Тебя здесь нет даже в прописке.
Шум в кухне стих. Ольга Петровна, почуяв неладное, заглянула в комнату.
— Игорёк, что происходит?
— Мама, собирайтесь, — Ирина повернулась к свекрови. — Банкет окончен. Гостиница закрывается.
— Да как ты смеешь! — возмутилась Ольга Петровна, уперев руки в боки. — Мы родня! Ты обязана...
— Я обязана только банку, — перебила Ирина. — И себе. Вон отсюда. Все.
Игорь пытался что-то сказать, но наткнулся на её взгляд и осекся. Перед ним стояла чужая женщина, готовая выполнить угрозу.
Через пятнадцать минут квартира опустела.
Ирина закрыла дверь на оба оборота. Щелчок металла прозвучал как музыка. Она прислонилась спиной к двери и глубоко выдохнула. Выпрямилась. Подошла к коврику в прихожей, свернула грязную тряпку и без сожаления вынесла её на лестничную площадку, к мусоропроводу.
Следующие три дня прошли в тишине. Ирина заказала уборку, вычистила каждый угол. Воздух в квартире стал свежим, её собственным.
Вечером четверга в дверь позвонили. Настойчиво.
Ирина посмотрела в глазок. Ольга Петровна. Одна.
Ирина открыла, но осталась стоять на пороге, преграждая путь.
— Ну, здравствуй, — буркнула свекровь, пытаясь заглянуть внутрь. — Остыла?
— Зачем вы пришли?
— Дело есть. Игорь сейчас у нас живет, теснота страшная. Ему на съем нужны деньги, пока зарплату не дадут. И мне долг отдавать пора, соседка требует. Ты же знаешь, у нас сложная ситуация.
Ольга Петровна говорила уверенно, по привычке считая кошелек невестки своим резервным фондом.
— Игорь взрослый, пусть заработает, — спокойно ответила Ирина.
— Да ты что, озверела? — свекровь округлила глаза. — Он же муж твой! Оступился парень, с кем не бывает? Ты должна поддержать! А деньги мне сейчас нужны, срочно. Двадцать тысяч. Игорёк сказал, у тебя есть.
Ирина усмехнулась.
— Ольга Петровна, вы, кажется, не поняли. Игоря здесь больше нет. И меня для вас больше нет.
— Это как это?
— А вот так. Аттракцион невиданной щедрости закрыт. Касса опечатана. Спонсор уволился.
— Ты не можешь нас бросить! Мы же семья!
— У меня нет семьи, в которой меня держат за прислугу и банкомат.
Она сделала шаг назад, собираясь закрыть дверь.
— Да кому ты нужна будешь, разведенка! — закричала Ольга Петровна. Лицо её перекосило. — Останешься одна в своих стенах! Игорёк найдет себе лучше!
— Пусть ищет, — кивнула Ирина. — Только пусть новая и оплачивает ваши долги. Прощайте.
Дверь захлопнулась, отрезая поток ругани. Ирина провернула вертушку замка.
Она вернулась в комнату. Там было тихо. Никто не включал телевизор на полную громкость.
Ирина подошла к окну, плотнее задернула штору. Пошла на кухню, налила себе стакан прохладной воды. Села за стол. Взгляд упал на прихожую. Там, вместо старого затоптанного коврика, лежал абсолютно чистый пол. Никакой грязи. Никаких чужих следов.
Ирина сделала глоток и улыбнулась. Она впервые за много лет чувствовала себя не просто хозяйкой квартиры, а хозяйкой своей жизни. Завтра она купит новый коврик. И наступать на него будет только она и те, кого она действительно захочет видеть.