Вера с силой дернула «собачку» на молнии, и та, наконец, поддалась, с треском закрыв переполненный чемодан. В ушах все еще стоял гул от крика, от которого, казалось, вибрировал хрусталь в серванте. Ей было не просто обидно — внутри разливалась тяжелая свинцовая усталость. Последние три года Нина Сергеевна методично, день за днем, объяснял ей, какая она никчемная хозяйка и неблагодарная невестка.
— Ты даже вещи собрать по-человечески не умеешь! — свекровь стояла в дверном проеме, уперев руки в бока. — Жанночка, между прочим, мужу рубашки стопочкой складывает, а ты комкаешь. И куда вы на ночь глядя? Игорь, ты хоть матери ответь! Она же тебя погубит, эта твоя… «самостоятельная».
Игорь, молча стоявший у окна, резко повернулся. Его лицо, обычно мягкое, сейчас словно окаменело.
— Мы не на ночь глядя, мама. Мы навсегда.
Вера замерла. Она впервые видела мужа таким решительным. Обычно он сглаживал углы, просил потерпеть. Но сегодня чаша переполнилась. Поводом стала мелочь — путевка в загородный пансионат, которую они купили на свои деньги, чтобы просто выдохнуть. Нина Сергеевна устроила скандал, обвинив их в эгоизме, и заявила, что «нормальные дети» отправили бы туда мать, а Жанна, её дочь, никогда бы так не поступила.
— Куда вы пойдете? — фыркнула свекровь. — Квартиры нынче дорогие. Через неделю вернетесь, когда аванс кончится. Но я тогда подумаю, пускать ли.
— Не вернемся, — твердо сказала Вера, поднимая тяжелую сумку. — Спасибо за науку, Нина Сергеевна. Мы поняли главное: семья — это когда двое смотрят в одну сторону, а не когда третий указывает им, куда идти.
Они вышли в подъезд под аккомпанемент громкого хлопка двери. В машине повисла тишина. Вера сжала в кулаке связку ключей от квартиры свекрови.
— Давай выбросим их, — вдруг предложил Игорь, заводя мотор. — Прямо сейчас. В мусорный бак.
Вера посмотрела на мужа, потом на ключи. Этот символ их зависимости. Она опустила стекло и разжала ладонь. Металл звякнул о дно уличной урны. Это был звук начала новой жизни.
Съемную квартиру нашли быстро. Двушка на окраине, со стареньким ремонтом, но светлая и, главное, своя. Первые дни они просто наслаждались покоем. Никто не врывался в комнату без стука в семь утра, никто не переставлял кастрюли на кухне «как надо», никто не проверял пыль на полках.
Символом их новой свободы стала простая керамическая ваза, которую Вера купила на распродаже. Она поставила её в прихожей и всегда держала там свежие цветы — то, что Нина Сергеевна считала «деньгами на ветер».
Месяц прошел спокойно. А потом начались звонки. Сначала с упреками, потом с жалобами на давление, а затем тон свекрови резко изменился. Она стала ласковой, почти елейной.
— Верочка, ну что вы как чужие? — ворковала она в трубку. — Я же добра желаю. Приеду к вам в субботу, ватрушек привезу. Игорюша мои с творогом любит.
Вера напряглась, но Игорь успокаивающе сжал её плечо.
— Пусть приедет, Вер. Может, и правда поняла, что перегнула. Мать все-таки.
Нина Сергеевна приехала. Вела себя тише воды. Хвалила скромный уют, восторгалась угощением, даже Вере сделала комплимент по поводу прически. Жанна, золовка, тоже пару раз заглядывала — сидела на кухне, жаловалась на начальника и тяжелую жизнь, но без привычного высокомерия. Бдительность Веры и Игоря уснула. Им так хотелось верить, что настал мир.
Гром грянул в среду.
Вера освободилась пораньше — отпустили доделать отчет дома. Она открыла дверь своим ключом, вошла в прихожую и остановилась.
В нос ударил резкий, узнаваемый запах уксуса и специй.
Вера нахмурилась. Она ничего не готовила с утра. Прошла на кухню, заглянула в холодильник. На полке стояла открытая банка соленых помидоров — тех самых, «фирменных», от Нины Сергеевны. Рядом громоздилась кастрюля с рассольником, которого вчера еще не было.
Неприятный холодок пробежал по спине. Она медленно закрыла дверцу. Взгляд упал на вешалку в коридоре. Там, поверх куртки Игоря, висел чужой халат. Махровый, ярко-сиреневый. Халат Жанны.
Вера метнулась в ванную. На полке, рядом с их вещами, стояли еще две щетки. Новые. И целый ряд тюбиков и баночек, которыми обычно пользовалась золовка.
В замке заскрежетал ключ.
Вера отступила к стене. Дверь распахнулась. На пороге стояла сияющая Нина Сергеевна с пакетами из супермаркета, а следом, тяжело дыша, втаскивала огромный чемодан Жанна.
— Ой, Верочка! — воскликнула свекровь, ничуть не смутившись. — А ты чего так рано? Мы думали, успеем все разложить до вашего прихода. Сюрприз готовили.
— Какой... сюрприз? — голос Веры стал сухим и жестким.
Нина Сергеевна по-хозяйски прошла в кухню, водружая пакеты на стол.
— Ну как какой? Жить теперь будем дружно! Жанночка, проходи, не стесняйся.
Жанна бросила чемодан посреди коридора, прямо у той самой вазы, и устало опустилась на пуфик.
— Уф, ну и этаж у вас, пока дотащишь... Привет, Вер. Ты не против, если я нижнюю полку в шкафу займу? Мне так привычнее.
Вера почувствала, как реальность плывет перед глазами.
— Что происходит? — спросила она. — Нина Сергеевна, откуда у вас ключи?
Свекровь отмахнулась, доставая из пакета курицу.
— Да Игорек дал, на всякий случай. Мало ли — трубы прорвет или цветы полить. Ты не волнуйся. Мы все решили. Жанна с работы уволилась, с жильем у неё сейчас туго, да и мне одной тоскливо. Мы подумали — зачем деньги зря тратить? Вы снимаете, места в двушке много, Жанна вам по хозяйству поможет. Она сейчас в поиске себя, а пока поживет тут. Это же семья! Мы тебя простили за тот побег, зла не держим.
Она говорила это так просто, будто обсуждала цены на гречку. «Мы тебя простили». «Места много».
Вера посмотрела на чемодан, перекрывший выход. На чужой халат. На Жанну, которая уже потянулась к вазочке с пряниками. Пазл сложился. Все эти улыбки, ватрушки, вежливость — это была разведка. Они проверяли границы. И теперь, решив, что крепость пала, начали оккупацию.
Если она сейчас промолчит — её нормальной жизни конец. Этот дом превратится в филиал ада.
Страх исчез. Его место заняла холодная ясность. Вера выпрямилась.
— А ну вон отсюда, — произнесла она негромко.
Жанна замерла с пряником у рта. Нина Сергеевна медленно повернулась от плиты, улыбка сползла с её лица.
— Что ты сказала?
— Я сказала: вон отсюда, — Вера шагнула к чемодану Жанны, схватила его за ручку и с силой вытолкнула за порог, на лестничную клетку. — Забирайте свои вещи, свои помидоры, свои щетки и уходите. Немедленно.
— Ты с ума сошла? — закричала Нина Сергеевна. — Ты как со старшими разговариваешь? Это квартира моего сына!
— Это съемная квартира, за которую платим мы с Игорем, — отчеканила Вера. — Вашего здесь нет ничего.
— Я сейчас Игорю позвоню! — свекровь схватилась за телефон, лицо её потемнело от гнева. — Он тебе устроит! Выгонять мать и сестру на улицу?!
— Звоните, — Вера распахнула дверь шире. — Звоните кому хотите. Но если через минуту вас здесь не будет, я вызываю наряд. У меня договор аренды на руках. А у вас — ничего.
Жанна испуганно вскочила.
— Мам, пошли... Она же ненормальная, она правда вызовет.
— Никуда я не пойду! — Нина Сергеевна уже набирала номер, но тут на лестничной площадке показался сам Игорь. Он стоял с портфелем в руке и удивленно смотрел на открытую дверь и сцену в прихожей.
— Мама? Жанна? — он перевел взгляд на чемодан. — Что случилось?
— Игорек! — заголосила Нина Сергеевна, кидаясь к сыну. — Твоя жена нас выгоняет! Мы приехали помочь, Жанночке пожить негде временно, а она... Как собакам — «вон»! Скажи ей! Ты же мужчина!
Игорь посмотрел на мать. Потом на Веру. Вера стояла прямая, спокойная, в глазах — решимость идти до конца. Она молча указала на чемодан.
Игорь медленно выдохнул. Он зашел в квартиру, взял чемодан сестры и выставил его подальше на площадку.
— Игорь?! — ахнула Нина Сергеевна.
— Ключи, — сухо сказал он, протягивая руку матери.
— Что?
— Ключи, которые я тебе дал «на всякий случай». Верни.
— Да как ты смеешь... Я тебя растила...
— Ключи, мама. Или вы больше никогда не переступите этот порог даже как гости. Вы не помогать приехали. Вы приехали захватывать территорию. Хватит.
Нина Сергеевна задохнулась от возмущения, но, наткнувшись на ледяной взгляд сына, швырнула связку на пол.
— Подкаблучник! — выплюнула она. — Тряпка! Ноги моей здесь больше не будет! Жанна, пошли! Пусть сидят в своей конуре!
Жанна, подхватив чемодан, поспешила за матерью. Дверь захлопнулась. Шум шагов и ругань стихли где-то внизу.
Вера прислонилась спиной к двери, чувствуя, как отпускает напряжение. Игорь поднял связку с пола и положил в карман. Потом подошел к жене и крепко обнял.
— Прости, — прошептал он. — Я правда думал, что они все поняли.
— Люди редко меняются, — тихо ответила Вера. — Они просто меняют тактику.
Вечером они сидели на кухне. Банка с помидорами и кастрюля с рассольником отправились в мусоропровод. Вера заварила обычный черный чай.
В квартире было тихо. Но это была не гнетущая тишина одиночества, а спокойная тишина безопасности. Вера смотрела на пар над кружкой и чувствовала невероятную легкость. Словно с плеч свалился невидимый груз.
Она знала: свекровь еще позвонит. Будут обиды и манипуляции. Но это больше не имело значения. Главное произошло сегодня — они отстояли свой дом. Свою крепость.
Вера подошла к подоконнику и поправила цветы в вазе. Теперь они стояли ровно. И никто больше не посмеет сказать, что это пустая трата денег. Это была плата за их свободу.