Глава 3. Зацепки
Предыдущая глава тут
Впереди два выходных дня, я еле дождался их, желание разгадать загадку с Вероникой стало чуть ли не смыслом моей жизни. Я намерен найти место её работы. Собираю все вводные данные, о которых она мне сообщила, сажусь за компьютер, изучаю карты. Всем параметрам отвечает лишь одно место, и я собираюсь ехать туда. Рабочим автомобилем я, конечно, воспользоваться не могу, но без средства передвижения вся эта затея не имеет смысла. Раздумываю над тем, чтобы попросить машину у бати, но не решаюсь на это – личный автомобиль для нашей семьи он приобрёл совсем недавно, несколько лет откладывая деньги на покупку. Вспоминаю про вечно пьяного соседа, старая «пятёрка» которого красуется поржавевшими крыльями во дворе. Машина на ходу, я это знаю. Любимое развлечение мужиков нашего двора – копаться под её капотом, а потом удовлетворённо его захлопывать и говорить друг другу:
– Лет пять ещё точно побегает!
Поднимаюсь к соседу, он уже с утра поддатый: а как же, ведь вчера была пятница!
– Дядь Вов! Дай ласточку покататься, я тебе бутылку поставлю! – задиристо говорю я.
– Так ты ж в страховку не вписан, Валерик! – возражает сосед.
– А она у тебя есть, страховка-то?
– Не-а. Я только к тёще в сад езжу, там полиции нет, можно и с бодуна.
Решаю, что всё же сомнительную историю я затеял, не стоит так рисковать, на чужой машине – развалюхе, без страховки ехать не в ближний путь.
– Ну ладно, дядь Вов, извините за беспокойство! – спускаюсь вниз по лестнице.
– Валерка! – окликает меня сосед, выбежав в одних трусах на лестничную клетку. – Хрен с тобой! За бутылку бери, покрасуйся перед девками!
Я досадливо морщусь, ведь я уже почти оставил эту мысль. Не красоваться, конечно – на такой разве что позориться. Но всё же забираю у дяди Вовы ключи и документы на машину, возвращаюсь домой, собираюсь в путь. Умываюсь, укладываю волосы на бок, смотрю на себя в зеркало: смешной. Над верхней выступающей вперёд губой редкие светлые волосинки – отращиваю усы, на подбородке жалкое подобие бороды – у молодого козла погуще будет. Ярко-розовые прыщики на щеках. Решительно беру бритву и избавляюсь от растительности на лице мигом утрачивая мнимую свою брутальность.
В детстве я был очень болезненный, меня опекали, не отпускали гулять, поэтому у меня практически не было приятелей. После девятого класса я поступил в механический техникум, но и там ни с кем не подружился. Мне даже не к кому обратиться с просьбой, чтобы сопроводили меня в путешествии. А компания мне бы точно не помешала.
Сам не понимая, как решился на такую авантюру, я уже рулю драндулетом и через несколько часов достигаю места назначения. В интернете нет никакой информации, что в посёлке, куда я явился, есть овощная база, но зато есть свиноферма, куда, возможно, и сбагривались подгнившие овощи и фрукты, о которых говорила Вероника.
Въехав в посёлок и решив двигаться по главной дороге, я прибыл на некое подобие центральной площади: здесь располагалась остановка общественного транспорта, магазин и сельский клуб, кажется, давно никем не используемый. Заглушил двигатель, опёрся ну руль и завис на несколько минут, пытаясь сообразить, что делать дальше. На хрена я приехал? Как мне искать эту долбанную ферму, эту овощебазу? Понадеялся на пословицу, мол, язык до Киева доведёт. Жаль, что у меня плохо развиты коммуникативные навыки.
Прерывая мои мысли, на остановку подъехал небольшой вполне современный автобус. Оттуда вышли люди, человек восемь, в основном женщины. Кто-то направился в магазин, остальные разбредаются в разные стороны, парами и поодиночке. Покидаю автомобиль, догоняю женщину с тяжёлой сумкой, предлагаю свою посильную мужскую помощь. Она с радостью соглашается, спрашивает весело:
– А ты чей будешь, паренёк?
– Я ферму ищу.
– А, ферму, – говорит она и замолкает, на ходу разглядывая меня. Непонятно, то ли она теряет ко мне интерес, то ли, наоборот, ей становится любопытно. Вдруг она не выдерживает и говорит, понизив голос почти до шёпота:
– На работу не ходи туда, там своя мафия, на них рабы работают. Слышал, чай, про рабскую трудовую силу? И это в наше-то спокойное время! Все знают и покрывают: и правительство, и охранники правопорядка, прости Господи!
– Да? – удивляюсь я и уже совсем не хочу находить эту ферму. – Мне, вообще-то, нужно на овощную базу. Есть у вас такая?
- О! Ты бы ещё через пятьдесят лет приехал! Давно уж нет! А ты хотел картошки подешевле взять? Я тебе продам! Урожай в этом году отличный: и картошка, и морковка, и капуста. Редьку в подарок положу. Тебе сколько надо? – деловая женщина начинает перечислять цены на овощи. Мне неудобно её перебивать, но я всё же спрашиваю:
– А база куда делась?
– Так тут же с ближнего зарубежья хозяева были, – говорит она, как будто всё объясняя.
– И что? – не понимаю я.
– Нелегально! Потому и склад здесь, а не в городе. А их возьми, да и депортируй. Докучали они местным, и сдали их, куда следует. А всё почему?
– Почему?
– Потому что развели баранов! Стадо их по деревне ходило, огороды разоряло. И один здоровый баран был, агрессивный, на людей кидался, – женщина сделала ударение на второй слог, – все его боялись, а хозяева только посмеивались, весело им было, как женщин да старух этот ирод гонял. После этого столько воды утекло!
– Сколько? – я вновь задаю дурацкий вопрос и думаю, что в глазах разговорчивой женщины выгляжу полнейшим идиотом.
– Лет пятнадцать, поди! А ты откуда про базу-то эту знаешь? О ней не особо информация распространялась.
– Девушка у меня там работала, – выпаливаю я, не особо раздумывая.
Женщина недоверчиво смотрит на меня, затем говорит:
– Наши там подрабатывали, но недолго. Во-первых, говорю же, нелегально там всё было, во-вторых, барана, про которого я тебе говорила, мужики местные отловили и зарезали, тушу овцеводам этим вернули. Так те осерчали, после этого никого из наших на работу больше не брали. Не могла твоя дама сердца тут работать.
– Да почему не могла-то? – немного раздражаюсь я. Такие женщины всегда думают, что знают больше других.
– Потому что в таком случае сейчас ей лет сорок, а ты совсем пацан. Хотя, я слышала, что сейчас разница в возрасте не имеет большого значения, – теперь женщина смотрит на меня с лёгким пренебрежением.
– Да нет же! Она юная, худенькая, маленькая, – с жаром возражаю я и добавляю:
– Из соседнего села, Курчаево.
– Перепутал ты что-то, – деловито заключает женщина.
Она переключается на разговор про погоду, огород, осуждает повышение стоимости билетов в город и неудобное расписание автобуса. Я доношу её сумки до ворот, ставлю на лавочку возле них, прощаюсь. Она благодарит меня и вновь напоследок предлагает купить у неё овощи. Я отказываюсь, плетусь назад, к магазину, рискуя заблудиться – в придачу к нерешительному характеру и невзрачной внешности природа наградила меня талантом блуждать в трёх соснах. На удивление легко нахожу магазин, вхожу, чтобы купить бутылку «Буратино». За прилавком неприветливый пожилой мужчина торопит меня, ему пора закрываться на обед. Я копаюсь, ищу мелочь по карманам, не могу насобирать нужную сумму.
– Так берёшь или нет? – рявкает дядька.
– Нет, – отвечаю я, в глазах неожиданно слёзы, хочу выйти из магазина.
– Стой, сынок! – окликает он меня вдруг и ставит на прилавок бутылку. – Возьми свою газировку, денег не надо. Стоит ли из-за этого сырость разводить?
– Спасибо, я заплачу, – кладу в лоток для денег монеты, их даже больше, чем нужно, нашёл под связкой ключей.
– Ты не с фермы? Хотя оттуда ко мне давно не ходят.
– Нет, я из города.
– Я было подумал, новый работник в свинарнике, ещё не попал окончательно под иго хозяйское. Они на работу зовут, заработок хороший обещают, а потом люди пропадают!
– Я не заработок ищу, а девушку.
– Какую? Местную? Я всех местных знаю, – старик общается уже любезно, наверное, скучно ему сидеть целыми днями в магазине, хочется поболтать с новым человеком.
В общих чертах рассказываю ему свою историю. Он вешает на дверь табличку «Обед», закрывает магазин изнутри, включает электрический чайник, достаёт лоток с варёной картошкой, салом, завернутым в фольгу, хрустит маленьким солёным огурцом, радушно предлагает мне угоститься. Я отказываюсь, хотя еда выглядит очень аппетитно.
– Овощная база давно закрылась, – продавец в красках рассказывает мне историю закрытия, которую я уже знаю, но слушаю. – А вот ферма как работала, так и работает. У них семейное дело. Владелец – мужик жадный, но бизнес у него процветает. Ешь огурцы, сам выращиваю, сам солю! – он пододвигает мне полиэтиленовый пакет с огурцами, я машинально беру один, откусываю. Очень вкусно! Сообщаю об этом старику.
– Кушай на здоровье! – от души радуется тот. – Я этот магазинчик уже много лет держу, сам работаю, поэтому и информацией обладаю. Была история с этими фермерами, про девушку одинокую, вроде твоей, – он как будто задумывается, стоит рассказывать, я его не тороплю.
Продолжает, понижая голос:
– Время от времени ко мне в магазин забегала девчонка, больше балакала, чем деньги тратила, да и не было их у неё. Я её то бутербродом угощу, то конфет горсть отсыплю – жалко её было, одета плохонько, странная немного, про таких говорят, что не от мира сего.
Старик с аппетитом ест картошку с салом, запивает ароматным чаем, снова предлагает мне присоединиться, сетует, что неудобно, мол, не приучен один трапезничать, я благодарю и отказываюсь, при этом хрустя огурцом. Возвращаю его к прерванной теме, он кивает и продолжает:
– Однажды приходит девчушка-то и спрашивает, не знаю ли я, как дом продать, который ей по наследству достался. Я говорю, мол, ну, как обычно дома продают? Объявление напиши, повесь на доску на остановке. А ей иного плана информация нужна была – как в наследство вступить, какие документы для продажи нужны. И подсказать-то ей некому, одинокая она и не слишком сообразительная. Очень помочь хотелось, но я не специалист. Пообещал поспрашивать, слово сдержал – у каждого встречного, поперечного интересовался, в общем, так получилось, что сам слух про эту девчонку и её землю с домом распустил по деревне, – старик досадливо взмахнул рукой.
– Из добрых же побуждений! – я вижу, что воспоминания его расстроили.
– Вот тебе и медвежья услуга. Помочь ведь хотел ей, и советов мне много надавали, и историй понарассказывали, но внятной-то инструкции никто не дал. Как-то после этого зашла она ко мне, я спросил, решился её вопрос или нет. Она ответила, чтобы я не беспокоился, ей хозяин свиноводческой фермы во всем помочь обещал. Он, мол, мужчина серьёзный, грамотный. Я её отговаривал с ним связываться! А вечером меня после работы его сыновья подкараулили и доходчиво посоветовали не совать в это дело свой нос. Девчонку я ту видел ещё пару раз, издалека, не было возможности поговорить, а потом она пропала. И знаешь что? – хозяин магазинчика наклоняется ко мне и шепчет:
– Они её свиньям своим скормили. Слышал, наверное, что свиньи для подобных дел очень даже годятся?
– Да ну? – недоверчиво говорю я, замечая, что слопал все его огурцы. Мне становится стыдно.
– Слухи ходят, подтвердить не могу. А вот то, что они рабов там держат – то всем известно. Мне магазин пора открывать, все бабки местные, наверное, уже с котомками собрались под дверями, с утра пенсию выдавали.
Прощаюсь, ещё раз благодарю за угощение, открываю дверь, чтобы выйти. Перед магазином действительно стоят несколько женщин с сумками на колёсиках.
Опять тупик. Я уже начинаю верить в то, что Вероника мне вообще привиделась. Телефон звякает сообщением. От Маруси: «Привет! Смотри, что я нашла».
Она посылает мне фото старого выцветшего снимка с обгоревшими краями, с него улыбается девочка, которая сидит на коленях мужчины, очень похожего на того, чьё фото показывала нам бабушка. Я присматриваюсь к девочке: ей лет восемь, смутно узнаю в ней черты лица Вероники. Этому снимку совершенно точно не мало лет.
«Где ты это добыла?» - спрашиваю Марусю, забыв поздороваться.
«В сгоревшем доме».
«Можно приехать? Я недалеко».
«Жду тебя», - отвечает девушка.
Я еду к ней, стучу в дом, она через окошко зовёт меня войти. Мы рассматриваем снимки.
– Ты, конечно, посчитаешь меня сумасшедшим, но эта девочка очень похожа на Веронику, которую я подвозил, – решаюсь сообщить я.
– Похожа, похожа! – твердит непонятно как оказавшаяся за спиной бабушка.
– Может, это её мама? – предполагает Маруся.
– Пойду я сам там полазаю, – решительно встаю, одеваюсь и выхожу из дома.
Сажусь в машину, еду на улицу Титова. Бросаю машину там, где кончается дорога, иду пешком. Многолетняя серая, мокрая от дождя трава примята – наверное, Маруся тут ходила. Я не хочу входить туда, меня пугают эти развалины, уговариваю себя вернуться домой и обо всём забыть. Но как будто кто-то толкает меня в спину, я перелезаю через мусор, ветки, цепляю кучу репьёв на свои спортивные штаны, ноги в кроссовках промокают. Здесь не осталось крыши, она рухнула, погребя под себя небогатое убранство дома. Самым стойким оказался старый деревянный шкаф, он стоит, чуть покосившись, выдерживая на себе упавшие балки и почти целые листы покрытого мхом шифера. Двери шкафа приоткрыты, но завалены досками. Пол в нескольких местах провален, и я, зная себя, рискую грациозно переломать свои короткие пухлые ноги. Но всё же я упорно лезу к шкафу, разбираю доски, открываю дверцы. Внутри старомодная одежда, мужская и женская. Часть вещей вполне могла бы подойти хрупкой девушке. Перебираю шмотки, вынимаю вешалку с некогда яркой, но уже поблекшей от времени курткой от спортивного костюма – мой батя на даче в подобной щеголяет, любит её нежно, говорит, что это воспоминания молодости. Куртка падает с плечиков, что-то гремит под ногами. Поднимаю куртку, под ней коробочка от кассеты. На обложке три улыбающихся парня на ярком фоне: Иванушки Интернешнл. За спиной чувствую чьё-то присутствие. Разворачиваюсь, стремясь защититься с размахом кидаю увесистые деревянные плечики.
– А-а-а-а! – кричит Маруся, потирая лоб. – Ты что, совсем?
– Как ты меня напугала! – иду к ней, перебираясь через комнату. – Больно?
– Прямо в башку запустил! Посмотри, шишка есть? – она опасливо трогает свой лоб.
Я извиняюсь, даже неловко обнимаю, она говорит, что девка крепкая, деревяшкой по лбу её не вырубишь. Спрашивает, нашёл ли я что-нибудь. Я показываю ей кассету, у меня уже нет сомнений, что Вероника существует. Или существовала.
– Фото я нашла вот здесь, – Маруся ведёт меня в комнату, где мебели совсем не сохранилось, здесь, судя по всему, и был очаг пожара.
Она разбирает доски, достаёт из-под них разбухшие от сырости книги, между ними красная книжица – партийный билет. Открываю её, внизу маленькая фотография. На ней мужчина. Он гораздо моложе, чем на предыдущих двух снимках, которые мы видели, но узнаваем. Данные о его имени написаны чернильной ручкой, они расплылись от сырости. Буквы фамилии почти исчезли, но имя прочесть можно: Павел Григорьевич. Маруся протягивает мне ещё одно фото, на котором изображены дети: мальчик и всё та же девочка. Пацан – старший, обнимает девочку за плечи. У меня есть младшая сестра, поэтому я не сомневаюсь, что долговязый подросток на фото и улыбчивая девочка – родственники. На обороте дата шариковой ручкой: "1986 г."
– Ну вот, всё сходится! – радуется Маруся. – Девчонке на фото лет десять от силы. Сейчас у неё вполне может быть дочь нашего с тобой возраста.
– Это она сама, Вероника! – со стоном говорю я.
– Да с чего ты взял?
– Порез над губой, – передаю фото Марусе, – ещё яркий, не зажил!
– Где? – Маруся подносит фото к глазам. – Пошли на свет.
Мы делаем шаг на выход, слышим за спиной грохот – падает шкаф с одеждой.
– Мама! – вскрикиваю я и чуть ли не прыгаю на руки к Марусе.
Она хохочет, ямочки на её щеках очень милые. Моросит дождик, кругом хмуро, но не холодно. Мелкие капли застывают в волосах Маруси, она не обращает на это внимания, она молча открывает пассажирскую дверь «пятёрки» и устраивается на сидении.
– Слушай, а чтобы письмо бумажное отправить по почте, фамилия обязательно нужна? – спрашиваю я, запуская двигатель.
– Наверное. А кому ты хочешь отправить письмо? Может, лучше электронной почтой?
Я объясняю Марусе, что хочу отправить письмо по адресу, который запомнил на конверте Вероники. Судя по одинаковым каракулям фамилии отправителя и получателя с конверта, чисто теоретически предполагаю, что предназначалось оно родственнику. Вспоминаю, что инициалы тоже были одинаковые.
– Ну, отправитель, понятно – Вероника, например, Александровна, а получатель? – размышляю я.
– Виктор, Владимир, Вениамин, Валентин, Виталий, Валера! – перечисляет Маруся. – Как у тебя папу зовут?
– Лёша.
– Ты тоже, выходит, В. А. А, может, она женщине отправляла? Валентина, Виолетта…, – начинает перечислять Маруся, я бросаю на неё сердитый взгляд, она замолкает.
– Слушай! – вдруг осеняет её, – Давай на местном кладбище поищем надгробие с именем Павел Григорьевич! Если это их дед по отцу, фамилии должны совпадать. А если по матери – увы. Хотя не увы, если мама их была не замужем. И не факт, что он вообще их родственник, – Маруся рассуждает серьёзно, потом начинает хохотать. – Бредятина!
– Ну да, притянуто за уши, – нехотя соглашаюсь я, но на всякий случай интересуюсь:
– А далеко кладбище? – я останавливаюсь возле её дома.
– Забудь! – Маруся берёт меня за руку, её ладошка мягкая и тёплая. – Моя теория не выдерживает никакой критики! Пойдём к нам чай пить.
Я соглашаюсь, она угощает меня чаем, мы разговариваем на посторонние темы, бабушка безумно нам поддакивает. Потом я прощаюсь.
.
Следующая глава тут