Глава 2. Туманный след
Предыдущая глава тут
– Почему на мой маршрут поставили другого экспедитора? —возмущаюсь я в кабинете логиста.
На меня это совсем не похоже, но я надеялся вновь оказаться в тех краях.
— Все маршруты общие, сынок, — отвечает мне крупный усатый начальник, — в прошлый раз ты туда гонял по пустой дороге, в этот раз по городу в пробках постой, всё по-честному.
Я злюсь, краснею, но не перечу. Ухожу к мужикам в курилку, встречаю там того, кто должен ехать по уже знакомой мне дороге.
— У малого день рождения сегодня, а Иваныч поставил меня на Тьмутаракань! Просил по-человечески, не надо мне лишнего! Отработал с утра, вечером домой хочу, к жене под бочок! Молодёжи набрали, пусть и гоняют в ночную, — возмущается коллега.
— Так я не против в Тьмутаракань! — встреваю я. — Давайте вместе к Иванычу подойдём, чтобы поменял нас маршрутами.
Водители одобрительно кивают, докуривают, в развалку идут к своим ласточкам, которые красуются боками с фирменными логотипами, разъезжаются грузиться по складам. Удивительное чувство, что я на своём месте!
Иваныч ворчит, спорит, но всё же соглашается поменять нас маршрутами и отпускает меня домой до вечера.
* * *
В кабине лежит перевязанная красной ленточкой коробка с новым телефоном и большая шоколадка, не с пустыми же руками ехать в гости к девушке. Деньги на подарок занял у мамы, с первой зарплаты обещал отдать. Теперь-то мы будем с Вероникой на связи, сможем болтать, посылать друг другу сообщения и смайлики. Как начну стабильно зарабатывать, куплю ей навороченный аппарат, а пока взял скромненький.
Загрузился на базе, сразу выехал в рейс, может, успею заскочить к ней в приличное для гостей время. За окном осень, мгла, а в душе цветут розы! Хихикаю над глупой метафорой, пришедшей в голову, и продолжаю путь. В бардачке лежит пробник хорошей туалетной воды (промоутеры раздавали в супермаркете), как доеду, использую его по назначению.
Тороплюсь, но не успеваю добраться до темноты, на знакомую дорогу сворачиваю уже в густых осенних сумерках. Туман окутал деревья с обеих сторон от дороги, но свет фар разгоняет его. На встречу попадаются машины, ещё не позднее время. Проезжаю то место, где в прошлый раз подобрал Веронику, немного притормаживаю. Зачем? Сам не знаю. Встретить её на дороге снова не надеюсь, я направляюсь к ней домой: село Курчаево, улица Титова, дом восемь. Где-то здесь в прошлый раз перестало ловить радио, но сейчас оно работает без помех. Сворачиваю после указателя, въезжаю в село, забываю, что хотел оросить себя брутальным ароматом.
Нужный мне дом был виден с дороги, но сейчас я не вижу света в той стороне, а вскоре дорога заканчивается, мне приходится оставить машину и идти пешком. Фонарик у меня не слишком мощный, центрального освещение не работает. Прохожу мимо нескольких покосившихся домов: заборы упали, палисадники заросли. Однако на нескольких из них сохранились адресные таблички. Если верить им, двигаюсь в нужном направлении. Иду дальше, свечу фонариком. Один из опорных электрических столбов накренился и держится, кажется, только на натянутых проводах, готовых сдаться и отпустить тяжеленную деревяшку в любой момент. Надеюсь, провода не под напряжением.
Вместо дома номер восемь я обнаруживаю обугленные останки некогда крепкой постройки. Пожар случился не вчера — всё вокруг заросшее, трава не примята. Я обхожу вокруг, упираюсь в непролазные заросли — колючие палки одичавшей малины. Меня тянет зайти в дом, вернее, в ту часть, которая от него осталась, я ищу, как туда попасть. Меня охватывает ужас, я отказываюсь от своего порыва, бегу оттуда к машине не разбирая дороги, запинаюсь, роняю фонарик, он гаснет, я ищу его, рыская руками в пыли, нахожу, но он не включается. Поднимаюсь на ноги, прямо на меня несётся что-то быстрое, ревущее.
— Мама! — кричу я и на негнущихся ногах отхожу в сторону.
Возле меня останавливается квадроцикл, им управляет мужчина.
— Вы что тут делаете? - строго спрашивает он. — Мародёр? За металлом? — он светит на меня фарами, я прикрываю глаза рукой.
— Нет, — мямлю я. — Я приехал к своей девушке.
— А здесь что делаешь? Много вас таких, охотников по заброшенным домам полазать. Ещё и машина грузовая, думаешь, так много здесь добра натыришь?
– Не тырю я ничего! Здесь же пусто!
– Твоя машина? — кивает мужчина в сторону моей рабочей лошадки, белая кабина и очертания кузова видны в темноте.
— Моя.
— Да что ты сопли жуёшь? Толком скажи, что тебе тут надо? Я тут вроде старосты, если помощь нужна, так помогу! Смотрю – незнакомая машина, кто-то по старым домам лазает, поехал проверять.
— Девчонку я давеча подвозил сюда, на улицу Титова. Веронику. Понравилась мне, телефон не оставила, а в душу запала! Понимаете?
— Понимаю! – мужчина хотел сохранить серьёзность, но расплылся в улыбке и сразу как будто подобрел. – Не там ты ищешь. В этой стороне давно никто не живёт, уж лет десять точно, а то и больше. Весь посёлок теперь там, — машет рукой в противоположную сторону, там видны огни. — Может, ты чего перепутал?
— Может, — не спорю я. — Темно было, ночь. Девушка небольшого ростика, одета старомодно, смешливая. Сказала, что родителей нет, только дед с бабкой.
— Нет тут таких, парень! У нас сейчас сплошняком коттеджи, там люди обеспеченные живут. Эти дома под снос, — мужчина провёл рукой в направлении заброшенных строений, — сюда посёлок расширять будут. Землю вместе с постройками давно скупили под элитное строительство, хозяева съехали, но, как это часто бывает, что-то пошло не так, уже много лет эта сторона пустует.
— А хозяева куда съехали? — ни на что не надеясь, спрашиваю я.
— Кто же их знает? Я тут не старожил, недавно переехал с семьей из города.
— А старожилы есть? — почему-то спрашиваю я, но понятия не имею, зачем они мне.
Мужчина задумывается. Наверное, раздумывает, чем бы мне помочь. А, может, наоборот, размышляет, как бы от меня отделаться. Наконец он решается:
— Есть одна бабушка, но она безумная или вроде того.
— Как её найти? — голос мой тихий, я уже жалею, что спросил. Я всё равно не знаю, о чём мне с этой бабушкой говорить, тем более, безумной.
— Поехали, довезу тебя, — мужик зовёт меня сесть сзади, – но я тебя запомнил, парень! И номер машины переписал.
«Маньяк, убийца! Заманит, ограбит, расчленит», — мелькает у меня в голове, хотя староста не похож ни на того, ни на другого. Но преступники умеют маскироваться под нормальных людей.
Несмотря на раздирающие меня сомнения, я забираюсь на квадроцикл. Вокруг сгущается тьма и туман, воздух влажный, кусты топорщатся голыми ветками, нет ни ветерка, только тот, что образуется при движении нашего транспортного средства. Уличные фонари льют свет, позволяя рассмотреть местность, по которой мы едем, но легче не становится — всё тот же туман, светящиеся сквозь него размытые окошки. Мужчина останавливает квадроцикл возле маленького домика, выкрашенного зеленой краской с белыми наличниками. Мы проходим через калитку, она скрипит, когда я закрываю её за собой, под ноги с лаем кидается маленькая лохматая собака, я вскрикиваю, отшатываюсь, пугаясь. Тут же понимаю, что собака на цепи, опасливо шагаю дальше. Мой проводник стучится в окошко. Занавеска отодвигается, в окне появляется девичье лицо.
— Что случилось, дядя Толя? — спрашивает его обладательница.
— Бабушка не спит? — спрашивает староста, девушка отрицательно мотает головой, добродушно отвечает:
— Не спит, она полуночница.
— Тут паренёк ищет жильцов старых домов, думал, может. Она что-то ему подскажет.
— Проходите! — кричит хозяйка и через окошко и машет рукой, призывая зайти в дом.
Мы вдвоём поднимаемся на высокое крыльцо. Там стоит скамейка, накрытая связанными крючком половиками, небольшой круглый столик, на нём букет из сухих оранжевых физалисов. В дверях нас встречает крупная высокая девушка, волосы которой заплетены в две толстые косы. Смотрит она приветливо, заинтересованно.
— Вот, Маруся, шатался по старой улице, искал какую-то девчонку, — мужчина подталкивает меня внутрь дома.
— Не меня, случайно? — кокетливо смеётся Маруся. — Шучу я, не пугайся! Так там давно никто не живёт. И девчонок там не водится. Может, всё-таки, я сгожусь?
Она весело хохочет, от этого на щеках появляются ямочки.
— Я пойду. Жена меня, наверное, потеряла, — мужчина достаёт телефон из кармана. — Обратную дорогу найдёшь? — обращается ко мне. Я киваю, но вовсе в этом не уверен.
— Я его провожу! — говорит Маруся. — Так тебе моя бабушка нужна? Ты, конечно, по адресу. Кстати, я Маруся, а тебя как величать?
— Валера, — буркаю я.
—Ба! — зовёт Маруся, усаживая меня на старый табурет.
Из глубины дома появляется юркая опрятная старушка.
— Тут юноша хочет тебя спросить кое о чём.
Старушка изучает меня, устраивается на стуле напротив, всем видом показывая, что готова меня слушать.
— Здравствуйте! — мой голос срывается, я нервничаю, смущаюсь, но всё же выдавливаю из себя:
— Тут девушка где-то живёт, Вероника, знаете?
— Знаю, знаю! — уверенно кивает старушка. — Как не знать?
Я сияю! Сейчас я её найду, мою Веронику!
— Они же здесь живут? — уточняю на всякий случай.
— Здесь. Где же ещё?
— С дедушкой и бабушкой? Она ещё в соседнем посёлке работает.
— Знаю! Как не знать?
— Куда мне идти, подскажете? — радуюсь я.
— Подскажу, как не подсказать?
Маруся веселится, обнимает бабушку, целует её в щёку, затем немного погрустнев, поясняет:
— Это прабабушка моя. Она ку-ку. Живёт в своём мире. Я как сиделка при ней. Не подумай, мне это не в тягость, сбежала сюда из города, — она ещё раз звонко чмокает старушку. — Чай пить будешь? Накормить тебя, может? Скукота тут, каждый по своим норам за высокими заборами. Я фельдшеру местному иногда помогаю, но работы у него шиш да маленько. Раньше старички к нему обращались часто, а теперь из местных никого и не осталось. Улица Титова давно пустая. Там всё разровнять хотят и новых домов настроить.
— Мне староста сказал уже, – я барабаню по столу пальцами, начинаю нервничать, хочу попрощаться, но вдруг хватаю Марусю за плечи, чуть потрясываю, осаживаю себя, убираю руки, но пылко говорю:
— Послушай, Маруся, я же её видел, как тебя, девушку эту, разговаривал с ней! Она невысокого ростика, как будто немного неряшливая, шрам на губе.
— Прости, Валера, очень хочется тебе помочь, но я с такой девчонкой не знакома, — разводит руками Маруся, весь её вид выражает сочувствие.
Я совсем падаю духом. И от того, что надежды мои таят с каждый минутой, и потому, что начинаю сомневаться в собственном душевном здоровье. Открываю рот, чтобы попрощаться, но неожиданно за моей спиной появляется бабушка. Она суёт мне черно-белое групповое фото. На нём рядом со стогом сена стоят и сидят люди. Старческий палец с аккуратно подстриженным ногтем тычет в высокого хмурого немолодого мужика. Он сильный, бородатый, рубаха расстёгнута, видна могучая грудь. Любовь её молодости, может?
— Дай-ка! — Маруся выхватывает у неё фото, показывает на женщину лет тридцати пяти с крутыми бёдрами, двумя косами, она улыбается, на её круглых щеках ямочки. — Вот бабуля! Похожа я на неё? Все говорят, что очень похожа! Вот дед, — женщину обнимает усатый мужичок в кепке, — он давно умер, молодой ещё, комбайном переехало. Бабушка, дурочка, всю жизнь верность хранила.
— Как не похоронить? — бормочет бабушка. — Похороним.
— Вот жизнь свою ты и похоронила, сто раз бы ещё замуж вышла, — Маруся в шутку показывает бабушке язык, возвращается к фото, внимательно смотрит на бородатого, вновь разводит руками:
— Не знаю, кто эти люди. Односельчане, поди. Но от неё сейчас чего добьёшься? А, бабуль? Добьёшься от тебя пояснений?
— Как не добиться? – улыбается та.
Я ещё раз всматриваюсь в лица на фото. Мужчины, женщины, пара ребятишек, смотрю на оборот: «1978 г.» Отказываюсь от ужина и чая, прощаюсь, спешу на выход, вспоминая, что я вообще-то на работе.
— Я провожу тебя, — Маруся накидывает куртку, надевает яркую шапку с помпоном, влезает сапоги. — Люблю такую погоду, есть повод прогуляться. Фонарик возьму только.
От чего я точно не отказываюсь, так это от её сопровождения. Мне страшно идти по пустынным улицам, страшно от тумана, страшно от того, что я ничего не понимаю. Я иду, вновь нескладно рассказываю Марусе о том, как я здесь оказался. Она слушает, не перебивая, но, наверняка думает, что я псих.
— Валер, слушай! Оставь мне номер телефона, я позвоню тебе, если что-то узнаю, — вдруг предлагает она, — может, фельдшер что знает.
Мы обмениваемся телефонными номерами, дойдя до машины прощаемся. Она уходит, я сажусь за руль. Взгляд падает на коробку с лентой и на шоколад. Выскакиваю из машины, бегу на своих коротких ножках за Марусей, задыхаюсь даже не от бега, а от страха, что и она исчезнет в этом тумане. Но она не исчезает, я окликаю её, она оборачивается, я протягиваю шоколадную плитку.
— Возьми, пожалуйста, это тебе, — я ни разу не угощал девушек и не делал им подарков, теряюсь, не знаю, что нужно говорить и как себя вести.
Я даже готов к тому, что она рассмеётся или бросит мой знак внимания в лужу, но Маруся сама смущается, благодарит и вместе с шоколадом уходит. Оборачивается, улыбается, кричит:
— Может, вернёшься, хоть ватрушку слопаешь?
Я отрицательно мотаю головой, думаю о Веронике.
.
Следующая глава тут