Предыдущая часть:
Утром следующего дня у Ангелины была первая выездная проверка. Вместе с водителем-экспедитором и представителем склада они тщательно, коробка за коробкой, сверяли груз. Всё оказалось в идеальном порядке. И всё же какое-то смутное беспокойство не отпускало её.
Вернувшись в офис к обеду, она решила зайти к Руслану Александровичу, отчитаться. Он сидел за столом, но выглядел озабоченным.
— Привет, как прошла проверка? — спросил он, отрываясь от бумаг. — Кстати, твоего мужа сегодня утром возле офиса видели. Крутился у ворот.
— Да, мы вчера виделись, — подтвердила Ангелина, садясь в кресло для посетителей.
Зимин помолчал, внимательно глядя на неё, будто что-то взвешивая.
— Скажи… Это правда, что ты когда-то избавилась от ребёнка? — спросил он вдруг, и в его обращении появилась нехарактерная фамильярность, будто он проверял не её, а чьи-то слова.
Ангелина не смутилась. Лицо её стало печальным, но твёрдым.
— Вот какими «разоблачениями» он грозил? — она горько усмехнулась. — Нет, Руслан. Всё было иначе. Я действительно была беременна. Однажды. Мы с тем человеком очень ждали этого малыша, строили планы. Но на пятом месяце я потеряла беременность. А потом… потом и отношения не выдержали этого удара. Так что из всей той грязи, что он, видимо, на тебя вылил, правда только в одном: да, я была беременна. Один раз в жизни. И это записано в моей медицинской карте, которую Денис видел, когда мы обследовались из-за… из-за отсутствия детей.
Руслан Александрович с облегчением вздохнул, его лицо смягчилось.
— Я так и думал. Ты не такая. Ладно, иди работай, не буду отвлекать.
Но уйти Ангелина не успела. В кармане зазвонил её телефон. Извинившись жестом, она прикрыла трубку и вышла в коридор. Руслан, движимый внезапным беспокойством, неслышно подошёл к приоткрытой двери.
— Да, слушаю… — голос Ангелины снаружи прозвучал напряжённо. — Как в реанимации? Когда это случилось? Но у него же было стабильное состояние!.. Понимаю, что вы не боги… Ну так прооперируйте, чего ждать-то?.. Что значит, «только платно»?.. А если у меня сейчас нет таких денег?.. Да, я буду искать, но папа может не дождаться…
Её голос оборвался, потом раздались сдавленные рыдания. Руслан распахнул дверь. Ангелина стояла, прислонившись к стене, лицо было залито слезами, телефон безвольно висел в руке.
Не говоря ни слова, он бережно обнял её за плечи и ввёл обратно в кабинет, усадил в кресло, налил воды.
— Где он? В какой больнице? — спросил он спокойно.
Она, едва контролируя себя, назвала адрес и номер отделения. Руслан кивнул, что-то быстро записал на листке и вышел, оставив её одну.
Ангелина плакала тихо, бессильно, не в силах остановиться. Мысль о том, что отца можно не успеть спасти из-за денег, казалась чудовищной и несправедливой до слёз. Время потеряло смысл.
Через некоторое время дверь снова открылась. Вернулся Руслан, а с ним — медсестра из офисного медпункта. Та молча сделала Ангелине укол лёгкого седативного средства. От стресса и действия лекарства женщина погрузилась в состояние отрешённой апатии.
Очнулась она от нового звонка телефона. Голос с того конца был официальным и торопливым:
— Ангелина Игоревна? Раз операция платная и средства поступили, нам нужно ваше письменное согласие. Мы можем начать прямо сейчас, но вам необходимо в ближайший час подъехать и подписать документы лично.
— Погодите… как оплачена? Кем? — Ангелина ничего не понимала.
— Поступление от частного лица. Фамилия… Зимин. Так что, приступаем?
— Да… да, конечно! — её голос задрожал. Она опустила трубку и уставилась на Руслана, который делал вид, что внимательно изучает что-то на монитора.
— Вы… это вы? — прошептала она.
Он лишь пожал плечами, не глядя на неё.
— Главное — что операция будет. Остальное — детали.
Благодарность, облегчение, неловкость — всё смешалось в ней. Хотелось броситься к нему, обнять, но она сидела, скованная оцепенением.
В этот момент дверь кабинета с весёлым стуком распахнулась. На пороге стояла маленькая девочка на костылях, ловко управляясь с ними. За ней виднелся смущённый водитель.
— Дядя Слава! А почему ты меня не встречал у машины? — возмущённо спросила малышка, а потом её взгляд упал на Ангелину. — А почему тётя плачет? Ты её поругал?
Руслан улыбнулся, и в его улыбке появилась невероятная мягкость.
— Ангелина, это моя племянница, Катя. Характер — огонь, а сердце — чистое золото. Катюша, это Лина.
— Очень приятно, Катя, — Ангелина с трудом выдавила улыбку, вытирая следы слёз.
— А вы та самая тётя Лина, которая спасла мою собаку! — глаза девочки расширились от восторга. Не церемонясь, она проковыляла к Ангелине и обняла её за ноги. — Спасибо!
Ангелина, тронутая до глубины души, усадила девочку к себе на колени. Вскоре они уже болтали о Боне, о том, как он себя чувствует, и Катя настаивала, что он самый лучший пёс на свете.
— А мы сегодня должны были поехать за покупками для него! — вспомнила девочка. — Дядя Слава обещал! И ты должна с нами поехать, чтобы убедиться, что мы всё купили правильно!
Руслан лишь развёл руками, глядя на Ангелину с немой мольбой в глазах.
— Противиться ей бесполезно. Кроме того, — добавил он тише, — небольшая отвлекающая экскурсия тебе не помешает. Пока отец на операции.
Ангелина, глядя на сияющее лицо Кати, не смогла отказать. Вскоре они уже были в огромном зоомагазине, где Катя с серьёзным видом «начальника проекта» выбирала для Бони лежанку, миски, игрушки и корм. Её радость была настолько искренней и заразительной, что Ангелина понемногу оттаивала, на её лице снова появилась лёгкая, спокойная улыбка.
После магазина все вместе поехали в загородный дом Зимина. Ангелина чувствовала неловкость от такого визита, но Руслан снова скорчил умоляющую гримасу: «Она так хотела тебя показать Боне».
Пока Катя в гостиной с восторгом демонстрировала Боне все покупки, а пёс, заметно окрепший и уже с блестящей шерстью, радостно вилял хвостом, Руслан пригласил Ангелину на кухню, предложив чай.
— Вас, наверное, удивляет эта ситуация — я, девочка, — начал он, наливая воду в чайник.
— Немного, да, — осторожно призналась Ангелина. — Но это очень мило.
— Моя сестра, мама Кати, погибла в автокатастрофе три года назад, — тихо сказал он, глядя в окно. — Отца девочка никогда не знала. Вот и остались мы вдвоём. Я — опекун.
— А костыли?.. — не удержалась Ангелина.
— Врождённая патология. Было уже несколько операций, впереди — ещё. Её в той аварии не было, слава Богу, но как погибла мама… она знает. Я оформляю документы на усыновление. Хочу, чтобы она была моей дочерью официально.
— Простите, что расспрашиваю, — смутилась Ангелина.
— Не за что. Я редко об этом говорю. — Он повернулся к ней. — И не за что благодарить за отца. Мы вроде как на «ты» уже, да? Считай это авансом. Или подъёмными. Ты их заслужила.
— Спасибо, — снова прошептала она, чувствуя, как комок подкатывает к горлу. — Я всё отработаю.
— Лучше просто хорошо делай своё дело. А сейчас, — он кивнул в сторону гостиной, откуда доносился смех Кати и радостный лай, — иди к ним. А потом я вызову такси, тебе нужно в больницу, к отцу. Отсюда одной не уедешь — остановка далеко.
Ангелина молча кивнула, чувствуя, как тяжёлый груз безысходности понемногу сменяется чем-то новым, хрупким, но тёплым — чувством, что она не одна.
В том гостеприимном, по-мужски немного небрежном доме Ангелина провела ещё несколько часов. Она играла с Катей на полу, помогала ей расчесывать уже почти лоснящуюся шерсть Бони и ловила себя на мысли, что ей не хочется уезжать. Здесь пахло деревом, чаем и спокойствием — тем, чего так не хватало в её жизни последние годы.
Тем временем Денис, наблюдавший вчера, как Ангелина уезжает из офиса на машине Зимина, понял, что его попытка очернить её провалилась. Сидя в своём автомобиле недалеко от «Глории», он получил сообщение от Марины: «Привет. Помнишь ту синюю папку из своего сейфа? С оригиналами документов по «оптимизации» налогов? Хочешь её назад — готовь круглую сумму». Ярость захлестнула его. Он в ярости швырнул телефон на пассажирское сиденье. В папке были оригиналы, но черновые копии он всегда хранил дома. И просил Ангелину ни в коем случае их не выбрасывать.
Он рванул на бывшую квартиру. Обшарил все шкафы, ящики, полки — папки не было. «Забрала с собой, — с уверенностью подумал он. — Увезла в ту свою конуру». Не раздумывая, он поехал по уже знакомому адресу в общежитие. Дверь комнаты, естественно, была заперта. Замок был старый, простой. Вспомнив молодость и дачные шалости, Денис порылся в бардачке машины, нашёл отвёртку с плоским жалом и через несколько минут громкий щелчок возвестил, что дешёвый замок сдался.
Он вышел из комнаты через час, неся под мышкой потрёпанную толстую тетрадь в тканевом переплёте. Нужных документов он не нашёл, но зато наткнулся на личный дневник Ангелины. «Наверняка писала, куда что прячет», — с надеждой подумал он. К счастью для него, в полумраке коридора и в суматохе вечера его уход остался незамеченным.
Когда Ангелина, вернувшись от Руслана, открыла дверь, её встретил не привычный порядок, а следы грубого обыска. Подушки с дивана были сброшены, содержимое тумбочки валялось на полу. Сердце упало. Она мгновенно поняла, что пропал дневник. И других подозреваемых, кроме одного человека, просто не существовало.
На следующее утро, придя в офис (Руслан настоял, чтобы она не оставалась одна), она рассказала ему о визите. Зимин выслушал молча, не проронив ни слова, но в его глазах загорелся холодный огонь. Он решил, что пора поговорить с Денисом напрямую и прекратить это преследование.
Тем временем сам Денис, устроившись с бутылкой коньяка в своём опустевшем кабинете, листал дневник. Записей о документах он не обнаружил. Зато перед ним разворачивалась другая история — история любви, преданности и тихого, ежедневного самопожертвования. Он прочёл, как Ангелина несколько лет назад, чтобы покрыть его же просчёт, приведший к крупной недостаче, тайком продала единственную ценную вещь — фамильную брошь, доставшуюся ей от матери. Как она оправдывала его грубость усталостью, а пренебрежение — заботой о бизнесе. Как верила в него даже тогда, когда верить уже было не во что.
Такая самоотверженность не тронула его, а скорее позабавила. «Наивная дура», — подумал он, отхлебнув коньяка. Но вместе с тем в его голове созрел новый план: такая преданная женщина, даже обиженная, всё ещё может быть полезным инструментом. Нужно только правильно надавить.
Продолжение :