Лиза Страхова была высечена из холодного пиксельного льда. В офисе «Авангард-Капитала», среди гула серверов и мерцания мониторов, она казалась верховным жрецом цифрового хаоса. Ее пальцы порхали над клавиатурой, как крылья ночного мотылька, и каждое нажатие клавиши могло вознести человека на вершину или втоптать в грязь. Сегодня она уволила ведущего трейдера. Без криков, без эмоций — просто заблокировала доступ и стерла его из системы координат компании. Она была «золотым стандартом» безопасности, женщиной, чье сердце, казалось, билось в ритме двоичного кода.
Но дома, в их залитой мягким светом квартире, Лиза преображалась. Она снимала деловой костюм, а вместе с ним — и свою непроницаемую броню. Она становилась нежной, текучей, обволакивающей.
Марк наблюдал за ней из глубины гостиной, и в его груди ворочался холодный, склизкий ком. Он был архитектором, чьи чертежи годами пылились в папках «Проекты_v2». Его нереализованность питалась ее успехом, а его любовь давно мутировала в нечто уродливое. Марк страдал от цифрового куколдизма — болезненной одержимости ее прошлым и ее тайной жизнью. Ему казалось, что эта домашняя мягкость — лишь искусная маскировка, ширма, за которой скрывается настоящая Лиза, отдающая свою страсть кому-то более достойному, чем неудачливый строитель воздушных замков.
Неделю назад он купил в даркнете «Аргус». Программа стоила целое состояние, но обещала божественное всеведение. Он установил её на все устройства жены. Теперь он видел мир её глазами, слышал её дыхание через микрофон телефона, читал её мысли в черновиках писем.
— На нашу годовщину, Марк, я немного задержусь, — сказала она утром, поправляя его галстук. Ее глаза были чистыми, как горное озеро. — Важная встреча. Но ровно в восемь я буду ждать тебя в «L’Horizon».
Марк улыбнулся в ответ, чувствуя, как в кармане вибрирует телефон. «Аргус» прислал уведомление. В календаре Лизы на этот вечер появилась запись, скрытая от общего доступа: «А. — 12 лет спустя».
Внутри Марка что-то оборвалось. «А». Алекс. Ее первая любовь. Тот, о ком она никогда не говорила, но чье имя он выудил из обрывков старых писем. Ревность вспыхнула, как разлитый бензин, превращая его мир в багровый ад.
Вечер годовщины был пропитан запахом дождя и озона. Марк сидел в машине через дорогу от ресторана. Перед ним на коленях лежал ноутбук. Экран светился зловещим синим светом.
Через камеру ноутбука Лизы, стоящего на столике в ресторане, он видел её. Она выглядела ослепительно. И он видел его — Алекса. Обаятельный, с легкой проседью на висках, врач-волонтер, воплощение благородства. Марк прибавил громкость в наушниках. Звук шел через микрофон её телефона, лежащего на скатерти.
— Я почти закончила с этим, Алекс, — голос Лизы дрожал от напряжения. — Еще немного, и я буду свободна.
— Ты уверена, что это безопасно? — спросил Алекс, накрывая её ладонь своей.
— Мне нужно избавиться от балласта, — отрезала она. — Это единственный путь.
«Балласт — это я», — подумал Марк, и его пальцы впились в руль так, что побелели костяшки. В этот момент на экране всплыло другое окно. Громов, глава безопасности фонда, прислал Лизе сообщение в зашифрованный мессенджер: «Я знаю, что ты делаешь, Лиза. Кольцо сжимается. Тебе не уйти».
Марк видел, как Лиза побледнела. Он решил, что Громов — её сообщник или, что еще хуже, обманутый любовник, который теперь шантажирует её. Он не понимал, что Лиза ведет смертельную игру против коррумпированного руководства фонда, собирая доказательства их махинаций. В глазах Марка это была лишь грязная интрижка, заговор с целью разрушить его жизнь.
Они вышли из ресторана. Дождь усилился. Марк смотрел в окуляр камеры, как Алекс притянул Лизу к себе. Это было долгое, мучительное объятие. Лиза уткнулась лицом в его плечо, и Марку показалось, что он слышит её всхлип.
Это стало детонатором. Ослепленный яростью, он открыл панель управления «Аргусом». Он хотел уничтожить её. Не убить физически, нет — он хотел стереть её репутацию, лишить её того, что она ценила больше всего: её безупречного статуса. У него был доступ к её рабочему облаку. Марк запустил заранее подготовленный скрипт — «волчий билет», который должен был слить конфиденциальные данные о слиянии компаний конкурентам.
— Теперь ты будешь принадлежать только мне, — прошептал он, нажимая клавишу «Execute».
В ту же секунду мир сошел с ума. Экран ноутбука Марка заполнился каскадом красных строк. «Аргус» не был просто программой слежки. Он оказался мощнейшим «трояном», созданным спецслужбами, аффилированными с самим фондом «Авангард». Как только Марк открыл шлюз, программа, используя его доступ, начала выкачивать всё: государственные контракты, зашифрованные архивы и — самое главное — тот самый компромат на руководство фонда, который Лиза прятала в «мертвых зонах» системы.
Марк в ужасе смотрел, как данные разлетаются по сети. Это не была локальная диверсия. Это был кибертерроризм планетарного масштаба.
Через камеру телефона он увидел, как к ресторану с визгом подлетели черные фургоны. Спецназ в масках ворвался внутрь, повалив Алекса на землю и заламывая Лизе руки. Она не сопротивлялась. В последний момент, перед тем как телефон был раздавлен чьим-то тяжелым ботинком, Лиза подняла голову и посмотрела прямо в камеру. На её губах заиграла едва заметная, странная, почти торжествующая улыбка.
Марк не успел осознать этот взгляд. В дверь его машины ударили прикладом.
— Лицом на капот! Руки за голову!
Его выволокли из салона в грязь под холодный дождь. «Аргус» не скрыл его IP. Напротив, он выстроил идеальную цепочку улик, ведущую прямиком к домашнему компьютеру Марка и его аккаунту в даркнете. Для всего мира он стал хакером-одиночкой, безумцем, решившим обрушить финансовый рынок из мести жене.
Зал суда был полон тяжелого молчания. Прошло три месяца. Марк выглядел тенью самого себя — осунувшийся, с лихорадочным блеском в глазах. Громов и всё руководство «Авангард-Капитала» уже давали показания в другом процессе — утечка, спровоцированная Марком, вскрыла их преступления, но сам Марк оставался главным обвиняемым в незаконном взломе и терроризме.
Лиза сидела на скамье свидетелей. Она была в простом черном платье, бледная, но спокойная. Её оправдали: защита доказала, что она была жертвой киберсталкинга со стороны собственного мужа.
Когда её уводили из зала, адвокат Марка передал ему сложенный вчетверо листок бумаги.
— Она просила передать это вам, — шепнул он.
Марк дрожащими пальцами развернул записку. Там было всего несколько слов:
*«Спасибо, что активировал код. Ты был единственным, кому я могла доверить нажать на курок».*
В этот миг перед глазами Марка пронеслась вся их жизнь, но в ином, пугающем свете. Он вспомнил, как «случайно» нашел ссылку на «Аргус» в её истории браузера. Как она оставляла телефон разблокированным именно тогда, когда в календаре появлялись подозрительные записи. Как она знала его пароли и его слабости.
Лиза знала о его слежке с первой секунды. Она сама, через подставных лиц, «продала» ему эту программу. Она знала, что Громов убьет её, если она попытается слить данные сама — система безопасности фонда заблокировала бы её мгновенно. Ей нужен был внешний детонатор. «Полезный идиот». Ревнивый муж, чьи действия будут выглядеть как личная месть, а не профессиональное разоблачение.
Алекс никогда не был её любовником. Он был старым другом-юристом, помогавшим ей оформить документы для передачи прессе. То объятие... оно было предназначено не Алексу. Оно было предназначено Марку, смотрящему через объектив. Это был последний сигнал. Последняя капля в чашу его ярости.
Она использовала его ревность как идеальный инструмент. Она превратила его любовь в оружие, направленное против него самого.
Марка уводили конвоиры. Он обернулся и увидел, как Лиза выходит из здания суда. На крыльце её ждал автомобиль. Она остановилась на мгновение, вдыхая свежий воздух свободы. Она была богата благодаря страховым выплатам и гонорарам за разоблачение фонда, она была чиста перед законом и, наконец, она была абсолютно свободна.
Сев в машину, Лиза достала новый телефон. На экране светилась единственная иконка — панель управления «Аргусом». Одним движением пальца она отправила приложение в корзину.
Система была очищена. Лишние элементы удалены. Протокол доверия завершен.