В мастерской пахло старым деревом, канифолью и остановившимся временем. Я сидел, сгорбившись над разобранным механизмом французской музыкальной шкатулки девятнадцатого века. Моя профессия — реставратор музыкальных автоматов и автоматонов — требовала адского терпения и хирургической точности. В мире существуют тысячи сломанных вещей, но лишь немногие заслуживают второго шанса. Я считал себя тем, кто этот ШАНС раздает.
Тишину, нарушаемую лишь тиканьем десятка настенных часов, разорвал грохот. Стук в дверь был не просто настойчивым — он был паническим.
Чертыхаясь про себя и откладывая пинцет, я поплелся открывать. Кого там принесло в такую рань? На пороге стояла Агата. Мы жили на одной улице, в старом квартале города Камнева, где дома ещё помнили поступь купеческих сапог. Я знал о ней немного: странная, немного не от мира сего женщина, работающая постижёром в местном драмтеатре — делала парики и бороды для лицедеев. Муж давно исчез с радаров, оставив её с двумя детьми: девочкой-подростком и младшим сыном, который жил в своем собственном, закрытом от посторонних вселенной.
Агата выглядела так, будто мир рухнул прямо ей на плечи. Слезы текли по щекам, смывая остатки сна. Она пыталась что-то выдавить из себя, хватала ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег.
— Там... там... — только и могла вымолвить она.
Я пытался вникнуть, чего от меня хотят. Спросонья мозг работал как заржавевшая шестеренка.
— Спокойно, — мой голос прозвучал хрипло. — Что стряслось? Пожар? Трубы?
Она лишь махнула рукой, призывая следовать за ней, и бросилась бежать к своему крохотному дворику, заросшему диким виноградом. Я, накинув на плечи первую попавшуюся куртку и сунув ноги в кеды без шнурков, поспешил следом.
В высокой траве возле её крыльца сбились в кучу дети. Полина, старшая, закрывала лицо ладонями, а маленький Миша стоял столбом, глядя в одну точку. А в точке этой лежал кот.
Звали его Шплин, кажется. Огромный, некогда боевой уличный бродяга, которого эта семья приютила пару лет назад. Теперь же Шплин был похож на сломанную куклу. Он лежал неестественно, свернувшись в тугой, пропитанный бурым и алым, клубок. Казалось, он пытался стать меньше, исчезнуть, спрятаться от той чудовищной БОЛИ, что разрывала его тело. А может, и от СТРАХА перед ледяным дыханием вечности.
— Сбил... — всхлипнула Полина, размазывая тушь по щекам. — Какой-то урод на джипе. Гнал как бешеный. Мы кричали, махали... Он даже не притормозил. НЕЛЮДЬ!
Мимо проезжали редкие машины, но мир вокруг замер. Я смотрел на кота и видел не просто животное, а сложнейший, уникальный механизм природы, который кто-то грубо и безжалостно разбил.
— Так, без паники, — скомандовал я, чувствуя, как внутри поднимается холодная, расчетливая злость. Не на судьбу, а на того водителя.
Я снял куртку, аккуратно расстелил её на траве.
— Агата, ключи от машины есть? Или мне свою выгонять?
— Нет машины... в ремонте... — прошептала она.
— Ладно. Мой «танк» на ходу.
Я осторожно, словно перенося хрустальную вазу династии Мин, переложил Шплина на ткань. Кот не издал ни звука, лишь мелко дрожал. Пока я нес его к своему старому, но надежному внедорожнику, мне казалось, что я чувствую каждый его сбой. Как тяжело дается каждый вдох, как сердце пропускает удары. Словно главная пружина вот-вот лопнет.
Мы загрузились всей компанией. Дети сзади, Агата рядом со мной, держа кота на коленях. Ехали молча. Только Миша сзади тихонько мычал какую-то одну, монотонную ноту, раскачиваясь из стороны в сторону. Это действовало на нервы, но я держал себя в руках.
Ближайшая клиника под вывеской «Айболит-Сервис» находилась в паре кварталов. Выглядело заведение прилично, но, как я скоро выяснил, внешность бывает обманчива.
Дежурный ветеринар, молодой парень с безучастным взглядом и жевательной резинкой во рту, даже не стал толком осматривать пациента. Ткнул пальцем в бок, глянул на окровавленную куртку.
— Тут без вариантов, — бросил он лениво, вытирая руки салфеткой. — Позвоночник, скорее всего, всмятку. Внутреннее кровотечение. Не жилец. Проще УСЫПИТЬ, чтоб не мучился. И дешевле выйдет.
Я замер. Честно говоря, до сих пор не понимаю, чем он думал, ляпнув такое при плачущих детях. У Агаты подкосились ноги, она схватилась за край металлического стола.
— Как... усыпить? — тихо спросила Полина.
— Ну, инъекция. И всё. Чик — и на небесах, — врач зевнул. — Подписываете согласие? У меня смена скоро кончается.
И тут случилось то, что я не забуду никогда.
Шплин, этот полумертвый, переломанный комок шерсти, вдруг открыл глаза. Мутные, полные страдания, но живые. Он услышал. Он всё понял. И, словно желая опровергнуть приговор этого коновала, он пошевелился.
Превозмогая адскую муку, оставляя на металле стола кровавые мазки, кот пополз. Не к выходу. Не к врачу. Он полз к детям. Миллиметр за миллиметром, цепляясь когтями за гладкую поверхность, рыча от натуги.
Маленький Миша, перестав раскачиваться, подошел к столу и протянул руку. И кот, собрав последние силы, положил свою тяжелую голову в ладонь мальчика. Выдохнул. И замер, но не умер. Он просто доверился.
У меня ком подкатил к горлу, жесткий и колючий. Глаза предательски увлажнились. Я закусил губу до железного привкуса крови. В голове, будто вспышка, прозвучала фраза моего наставника, старого часовщика Исаака львовича, сказанная мне лет двадцать назад, когда я запорол редчайший механизм:
«Если вы готовы сдаться и опустить руки только потому, что какая-то железка не поддается, то я в вас ошибся. Мастер — это не тот, кто чинит легкое. Это тот, кто воскрешает мертвое».
Я посмотрел на врача. Внутри меня закипала не ярость, нет. Это была ледяная решимость.
— Собирайся, — скомандовал я Агате.
— Что? — не поняла она.
— Уходим. Этот, с позволения сказать, спец здесь ничего делать не будет.
— Но он же сказал...
— Плевать я хотел, что он сказал. Забирайте кота. Живо!
Я вышел на улицу, достал телефон. Руки не дрожали — они были каменными. Набрал номер Сашки, моего старого приятеля, который волонтерил в группе спасения животных «Хвостатый Патруль». Он знал всех: от гениальных хирургов до последних живодеров.
— Саня, срочно. Тяжелый случай, автотравма. Кот. Нужен волшебник, а не мясник.
Сашка не задавал лишних вопросов. Через минуту он скинул адрес и телефон клиники на другом конце города.
— Там ждет доктор Вершинин. Он гений, собирает паззлы из костей. Гони.
Я вернулся в приемную. Агата уже завернула Шплина обратно в мою куртку. Врач смотрел на нас как на идиотов.
— Вы зря время тратите. Он до порога не дотянет.
— Оставьте свое мнение при себе, — отрезал я. — И счет за «консультацию» можете оставить себе на память.
Мы погрузились и рванули. Я гнал. Нарушал скоростной режим, подрезал, проскакивал на мигающий желтый. В голове билась одна мысль: ТОЛЬКО БЫ УСПЕТЬ. Шплин хрипел. Миша гладил его по голове и что-то шептал на своем, никому не понятном языке. Казалось, он передавал коту свою жизненную энергию.
Клиника «Феникс» встретила нас не пафосным ремонтом, а запахом лекарств и деловой суетой. Нас действительно ждали. Доктор Вершинин, крепкий мужик с цепким взглядом, бегло осмотрел кота, пощупал живот, заглянул в глаза.
— В рентген. Срочно. И УЗИ. Готовьте операционную, — бросил он ассистентам.
Никаких «усыпить». Никаких «бесполезно». Работа. Четкая, как швейцарский хронометр.
— Шанс? — коротко спросил я, когда кота увезли.
— Тяжелый, — честно ответил Вершинин. — Диафрагмальная грыжа, перелом таза, контузия легких. Но сердце сильное. Будем бороться. Ждите.
Потянулись часы ожидания. Время в коридоре клиники течет иначе. Оно вязкое, липкое, пахнет кофе из автомата и тревогой. Агата сидела бледная, обняв детей. Я видел, как она мысленно подсчитывает финансы. Работа постижера — это искусство, но платят за него копейки, и то нерегулярно.
Я вышел покурить, хотя бросил три года назад. Стоял на крыльце, смотрел на серый асфальт. Вернулся через пару часов. Вершинин вышел к нам, снимая маску. Усталый, но довольный.
— ЖИТЬ будет. Собрали. Теперь всё зависит от ухода и реабилитации.
Впервые за утро я увидел слабые улыбки на мокрых от слез лицах детей. Полина уткнулась матери в плечо. Агата выдохнула, но тут же напряглась.
— Доктор, сколько... сколько это будет стоить?
Вершинин назвал сумму. Не космическую, но для одинокой матери с двумя детьми — неподъемную. Я видел, как в её глазах погас свет. Она начала что-то лепетать про кредит, про то, что займет...
— Агата, — я перебил её. — Бери детей, идите в кафе за углом. Покорми их. Им нужно выдохнуть. Я сейчас подойду.
Она хотела возразить, но я посмотрел на неё так, что она послушалась. Когда дверь за ними закрылась, я повернулся к администратору.
— Карты принимаете?
— Да, конечно.
Сумма была ощутимой. Это были мои отложенные деньги на покупку редкого токарного станка из Германии. Я мечтал о нем год. Но я вспомнил кота, ползущего по холодному столу к руке мальчика. Вспомнил глаза Миши.
К черту станок. Железки подождут. Жизнь ждать не умеет.
— Оформляйте всё на меня. И стационар на неделю вперед. И лекарства.
Когда я вышел к ним в кафе, Агата сидела над чашкой остывшего чая.
— Я договорился. Рассрочка, особые условия от фонда, — соврал я, не моргнув глазом. — Не парься. Главное — вытащили.
Кота оставили в клинике. Следующие два месяца стали для меня странным временем. Я забросил несколько заказов, но зато регулярно мотался в клинику. Шплина прозвали там «Терминатором». Он выбирался из таких передряг, которые убили бы слона.
Я видел, как ему нелегко. Весь в трубках, швах, бритый наполовину. Но каждый раз, когда мы приезжали, он пытался мурлыкать. Особенно когда приходил Миша. Мальчик садился у клетки и просто смотрел. И кот смотрел на него. Между ними была какая-то мистическая связь, невидимый провод, по которому текла сила.
И Шплин ПРИНЯЛ бой. Он учился заново ходить, падал, злился, шипел, но вставал. Как мой самый сложный автоматон, в который я вдохнул жизнь.
Потом суетливые будни закрутили и понесли. Мне предложили контракт в Петербурге — реставрация коллекции императорских заводных игрушек. Работа мечты, от которой не отказываются. Я сдал дом в аренду, быстро собрал вещи и уехал.
Связь с Агатой как-то сама собой потерялась. Пару раз списывались в мессенджерах, поздравляли с Новым годом, а потом чаты ушли в архив.
Прошло семь лет.
Я вернулся в родной город по делам наследства. Зашел в новую, модную ветеринарную клинику, чтобы купить спецкорм для своего кота — породистого британца, которого завел уже в Питере.
В приемной было светло и уютно. Никакого запаха страха. За стойкой что-то печатала девушка в медицинской форме. Я назвал марку корма. Она подняла голову, и я замер.
Врач прищурилась, глядя на меня.
— Дядя Архип? — неуверенно спросила она.
Я всматривался в черты лица молодой красивой женщины. Уверенный взгляд, бейдж с надписью «Врач-реабилитолог Полина Сергеевна».
— Полина? — я не верил своим глазам. — Ты?!
Она вышла из-за стойки и, нарушая все нормы этикета, крепко меня обняла. В ней было не узнать ту заплаканную девочку-тинейджера с размазанной тушью.
— Вы какими судьбами? — она сияла.
— Да вот... проездом. А ты, я смотрю...
— Да, — она серьезно кивнула. — После того случая я твердо решила. Никаких театральных вузов, никакой сцены. Только ветеринария. Я хочу быть как Вершинин. Хочу давать шанс тем, кого списали.
— А как... — я побоялся спросить про Шплина. Времени прошло много.
— Живой! — рассмеялась она, поняв мой невысказанный вопрос. — Живет у мамы с Мишкой. Старый, конечно, ворчливый дед. Хромает на левую заднюю, на погоду кости ноют, но бодрый. Мышей ловить уже лень, но гоняет соседских котов авторитетом.
Она достала телефон и начала листать галерею.
— Вот, смотрите. Это прошлым летом на даче.
С экрана на меня смотрели Агата, совсем не изменившаяся, возмужавший, крепкий Миша, который обнимал огромного, шрамированного, но абсолютно довольного жизнью кота. Шплин щурился на солнце, и его морда выражала абсолютное, кошачье счастье. Хэппи-энд, выстраданный и заслуженный.
— А вы знаете, — тихо сказала Полина, убирая телефон. — Мама ведь тогда поняла, что это вы оплатили. Она в фонд звонила, узнавала... Там сказали, что никаких программ не было.
Я смутился.
— Ну, дело прошлое. Кто старое помянет...
— Спасибо, — она сжала мою руку. — Вы не просто кота спасли. Вы нас всех тогда спасли. Мишка после этого заговорил. Сначала с котом, потом с нами. Он сейчас программированием занимается, гений местного разлива. А я... ну, вы видите. Если бы вы тогда прошли мимо или согласились с тем уродом в первой клинике, ничего бы этого не было.
Я вышел из клиники со смешанным чувством. На улице светило солнце, город шумел своим обычным ритмом. Я сел в машину, бросил пакет с кормом на соседнее сиденье.
В голове крутились мысли о том, как странно устроена жизнь. Мы чиним вещи, думая, что это просто механизм: пружины, шестеренки, маятники. А на самом деле, иногда, чтобы запустить часы чьей-то судьбы, нужно просто не пройти мимо сломанного, окровавленного клубка боли в придорожной траве.
Сказать: «НЕТ, не сегодня». И подставить плечо.
Я завёл мотор. Он заурчал ровно и мощно. Как большой, довольный кот.
КОНЕЦ.
Автор: Елена Стриж ©
💖 Спасибо, что читаете мои рассказы! Если вам понравилось, поделитесь ссылкой с друзьями. Буду благодарен!
ЧИТАТЬ "Сборщик душ" (фантастика)
Марк не из любопытства залез в дом старика. Но ничего ценного ему не удалось найти, в отчаянии мальчик забирает, как ему показалось хлам, но именно шкатулка, которую открыли злобные полицейские, что заподозрили его в краже, заставила провести эксперимент и… Ару уже забыла причину войны: все просто мстили друг другу. Миномётный обстрел разорвал её бензовоз. Обгорелая, полуживая, она добирается до посёлка. Местный житель, что скрывается от наших и ваших, помогает ей добраться до лаборатории «Нора», где можно сохранить её жизнь. Ару понимает, что это будет уже не она, но другого выхода нет…
