Карандаш в пальцах Геннадия Аркадьевича крутился так быстро, будто собирался взлететь. Генеральный директор холдинга нервничал — а нервничал он редко.
— Марина Сергеевна, вы же понимаете, что задача непростая. Мы получили анонимный сигнал по филиалу в Рязани, но доказательств ноль. Ревизоров они встречают как родных, цифры подчищают за неделю до проверки, а потом улыбаются и чай подносят.
— Я в курсе, — спокойно кивнула Марина. — Читала все отчёты за последние три года. Там каждый квартал одна и та же песня: план перевыполнен, расходы в норме, премии выписаны.
— Вот именно. А по факту выручка филиала падает, клиенты жалуются, и куда-то утекают закупочные бюджеты. Виктор Павлович Громов руководит этим филиалом одиннадцать лет, и за это время ни одна проверка ничего не нашла.
— Потому что проверяли в лоб, — заметила Марина. — А нужно изнутри.
Геннадий Аркадьевич отложил карандаш и посмотрел на неё так, будто прикидывал, выдержит ли она.
— Вы уверены, что потянете? Это не кабинетная работа. Придётся месяца три, а то и четыре жить в Рязани, изображать из себя невесть кого, терпеть этого Громова, а он, по отзывам, человек тяжёлый.
— Геннадий Аркадьевич, я восемь лет в службе безопасности. Потяну.
— Ладно, — сдался он. — Легенда: вы — секретарь-референт, по объявлению на местном сайте. Мы через кадровое агентство устроим, чтобы вас порекомендовали. Прежнюю помощницу Громова мы уже переманили в другой филиал — повышение ей сделали, она счастлива. Место вакантно.
Марина кивнула и вышла из кабинета. Дома она сняла деловой костюм, достала из шкафа серую юбку ниже колена, простенькую блузку и очки в тонкой оправе, которые ей были абсолютно не нужны, но придавали вид выпускницы педагогического вуза, случайно забредшей в офис.
Муж Дмитрий наблюдал за её сборами со смешанными чувствами.
— Ты в этих очках похожа на библиотекаря из девяностых, — честно сказал он. — Может, ещё химическую завивку сделаешь для полноты образа?
— Не утрируй. Мне нужно выглядеть безобидно и немного растерянно, а не играть в маскарад.
— Три месяца без тебя, — вздохнул Дмитрий. — Кот будет скучать.
— Кот переживёт, — усмехнулась Марина. — Ты за цветами не забывай ухаживать.
Рязанский филиал «СтройАльянса» занимал два этажа бывшего НИИ, и с порога было понятно, что тут давно ничего не исследовали, кроме способов пустить пыль в глаза. Мраморная стойка ресепшен с золотистыми буквами, кожаные диваны для посетителей — а в туалете для сотрудников не работала половина кранов. Марина отметила это ещё до того, как дошла до приёмной Громова.
— Это вы новенькая? — окинула её взглядом женщина лет сорока пяти из бухгалтерии, которую, как потом выяснилось, звали Наталья Ивановна. — Ну, крепитесь. Прежняя помощница три года выдержала, но ей повезло — повышение дали.
— А что такого? — робко поинтересовалась Марина, хлопая глазами за стёклами ненужных очков.
— Сами увидите, — загадочно пообещала Наталья Ивановна и удалилась.
Виктор Павлович Громов оказался мужчиной за пятьдесят с замашками человека, которому всё вокруг принадлежит по праву рождения. Крупный, с массивными часами, на которые он любил невзначай указывать, когда кто-то опаздывал. Говорил громко, как будто все вокруг были слегка глуховаты, и имел привычку заканчивать любое распоряжение словами «ты поняла, нет?».
— Значит, Марина, — оценивающе посмотрел он на неё в первый день. — Кофе варить умеешь?
— Умею.
— Я пью без сахара, с молоком, и чтобы был горячий, а не тёплое недоразумение, которое мне предыдущая подавала. Ты поняла, нет?
— Поняла.
— Документы печатать быстро умеешь?
— Да, Виктор Павлович.
— Это мы ещё проверим, — хмыкнул он. — Ладно, садись на место, осваивайся. Через полчаса жду кофе.
Марина села за стол в приёмной и первым делом осмотрелась. Шкаф с папками, системный блок, которому на вид было лет десять, монитор с трещиной в углу и настольная лампа без плафона. При этом в кабинете Громова стоял новейший ноутбук, два монитора и кофемашина за сто тысяч, которой он почему-то принципиально не пользовался — предпочитал, чтобы кофе варил живой человек.
Марина сварила кофе. Отнесла. Громов отхлебнул, поморщился.
— Молока больше надо. И вообще, запомни: я эспрессо не люблю, мне нужен нормальный американо, как в ресторане. Ты поняла, нет?
— Поняла, Виктор Павлович. Завтра сделаю лучше.
— Не завтра, а через полчаса. Этот забери.
Марина забрала чашку, вернулась на место и подумала, что три месяца с этим человеком будут очень длинными.
Первые две недели прошли в режиме притирки. Громов орал по телефону на подрядчиков, орал на бухгалтерию, орал на менеджеров и периодически орал на Марину — когда кофе был не той температуры, документ распечатан не на той бумаге или просто потому что настроение было плохое.
Коллектив к новенькой относился ровно, без особого интереса. Тут вообще не принято было с кем-то сближаться. Каждый сидел в своём углу, выполнял указания и старался не попасть под горячую руку директора.
— Виктор Павлович, это Марина, новая помощница, — представляла её Наталья Ивановна кому-то из складских. — Тихая, старательная.
— Долго не продержится, — весело предрекали те. — У нас рекорд — четыре месяца, и то человек потом на больничный ушёл.
Марина делала вид, что не слышит, печатала документы, варила кофе и аккуратно складывала в голове картинку. Каждый вечер она возвращалась в съёмную однушку и записывала наблюдения. Не на бумаге, конечно, — в зашифрованный файл на защищённом ноутбуке, который прятала в двойном дне чемодана. Паранойя была профессиональной.
К концу второй недели Громов привык к ней настолько, что перестал замечать. Вот это было самое ценное. Он говорил при ней по телефону, не стесняясь, обсуждал с замом финансовые вопросы прямо в приёмной, а однажды даже попросил Марину распечатать накладные на поставку стройматериалов, которые при внимательном рассмотрении выглядели очень интересно.
— Виктор Павлович, тут в одной накладной другое юридическое лицо указано, не наш поставщик, — осторожно заметила Марина, подавая бумаги. — Может, ошибка?
— Какая ошибка? — недовольно буркнул Громов. — Это субподрядчик. Тебе что, объяснять нужно, как бизнес работает?
— Нет-нет, простите, я просто подумала...
— Не думай. Думать за твою зарплату мне не нужно, для этого у меня зам есть. Печатай и подшивай, ты поняла, нет?
Марина послушно кивнула и подшила. А про себя отметила: ООО «ТехноСтрой» нигде в реестре поставщиков холдинга не числилось, зато было зарегистрировано на некоего Крюкова Анатолия Петровича. Через пару дней она выяснила, что Крюков — свояк Громова, женатый на сестре его жены. Схема вырисовывалась классическая: фирма-прокладка, завышенные цены, разница — в карман.
— Как у тебя дела? — спрашивал Дмитрий по видеосвязи вечером.
— Нормально. Варю кофе, терплю хамство, собираю компромат.
— Звучит как описание моей первой работы, только без компромата.
— У тебя на первой работе начальник заставлял тебя забирать его вещи из химчистки?
— Нет. Меня только просили купить ему сигареты, но это другое.
— Вот и у меня другое, — Марина потёрла виски. — Он сегодня отправил меня в цветочный магазин. Знаешь зачем?
— Жене?
— Если бы. Некой Светлане Андреевне. Я даже адрес записала, куда доставить.
— Это вообще законно — заставлять сотрудника покупать цветы для любовницы начальника?
— Может, и незаконно, но мне это на руку. Чем больше он меня использует для личных поручений, тем больше расслабляется. А чем больше расслабляется, тем больше я узнаю.
Дмитрий помолчал.
— Ты там осторожнее. Если он узнает, кто ты на самом деле, мало не покажется.
— Не узнает. Для него я серая мышь, которая радуется зарплате в тридцать пять тысяч и боится потерять место. Идеальное прикрытие.
На третьей неделе Марина познакомилась поближе с замом директора, Игорем Владимировичем. Тот был полной противоположностью Громова: тихий, аккуратный, с вечно виноватым выражением лица, будто извинялся за то, что существует.
— Игорь Владимирович, вам чай или кофе? — предложила Марина, когда он зашёл в приёмную.
— Спасибо, Марина, я сам. Мне неудобно вас просить, вы и так загружены.
— Ничего страшного, мне не сложно.
— Вы, знаете что... Вы не обращайте внимания на Виктора Павловича, — вдруг сказал он, понизив голос. — Он грубый, но в целом не злой. Просто привык, что все его боятся.
— Я и не обижаюсь, — улыбнулась Марина. — Работа есть работа.
— Ну, это правильный подход, — одобрил Игорь Владимирович и ушёл к себе.
Марина смотрела ему вслед и думала: то ли он просто порядочный человек, то ли знает что-то и пытается намекнуть. Или третий вариант — он тоже в деле, но играет роль тихого соучастника. В таких историях до конца не разберёшь, кто на чьей стороне.
Через неделю третий вариант отпал. Марина услышала, как Громов отчитывал зама за закрытой дверью кабинета — но слышно было прекрасно, потому что Виктор Павлович не умел ругаться тихо.
— Ты мне тут не умничай, Игорёк. Я тебя на эту должность поставил, я тебя и уберу. Будешь вопросы задавать про закупки — пойдёшь менеджером торговать утеплителем. Ты понял, нет?
— Виктор Павлович, я просто хотел уточнить по смете...
— Что уточнить? Смета утверждена, договоры подписаны, деньги перечислены. Всё. Хочешь работать — работай, не хочешь — двери открыты. За забором очередь из желающих.
— Понял.
Игорь Владимирович вышел из кабинета с красным лицом и, не глядя на Марину, прошёл к себе. Ей стало его жалко, но жалость — плохой советчик на такой работе.
К середине второго месяца у Марины набралось достаточно материала, чтобы составить предварительную картину. Схема была простой и наглой: Громов проводил закупки через аффилированные фирмы по завышенным ценам, разницу делил с родственниками и парой доверенных людей. За одиннадцать лет набежало, по предварительным подсчётам, порядка двадцати миллионов рублей. Не космические деньги, но и не копейки — особенно для регионального филиала, который на бумаге еле сводил концы с концами.
Параллельно выяснилось кое-что ещё. Громов выписывал премии «мёртвым душам» — сотрудникам, которые давно уволились, но по-прежнему числились в ведомостях. Премии, разумеется, снимал сам. Бухгалтерия была частично в курсе, но Наталья Ивановна, судя по всему, предпочитала не задавать лишних вопросов и получать свою прибавку к зарплате в конверте.
Марина сообщала наверх еженедельно, через защищённый канал. Геннадий Аркадьевич реагировал сдержанно:
— Мне нужны не ваши выводы, а документы. Копии договоров, платёжных поручений, ведомостей. Чтобы юристы потом не развели руками.
— Будут, — коротко отвечала Марина.
И они были. Она копировала документы поздно вечером, когда офис пустел. У неё был доступ к принтеру и сканеру в приёмной, и Громов, привыкший, что помощница задерживается допоздна, даже не думал проверять, чем она занимается.
— Марина, ты опять до девяти сидела? — удивлялась утром Наталья Ивановна. — Зачем?
— Виктор Павлович попросил подготовить презентацию для головного офиса, а я медленно работаю, — виновато объясняла Марина.
— Ох, тебе бы устроить личную жизнь, а не с презентациями ночевать, — качала головой бухгалтер.
— Я не против, только где ж его взять, хорошего-то, — поддерживала разговор Марина, и Наталья Ивановна сочувственно вздыхала.
В конце ноября Громов начал готовиться к годовому отчёту. Это было самое важное время: именно годовой отчёт подавали в головной офис, и именно в нём все приписки собирались в одну большую красивую ложь.
— Марина, зайди, — крикнул Громов из кабинета.
Она зашла с блокнотом. На столе перед директором лежали несколько папок.
— Вот это нужно перепечатать, — он ткнул пальцем в бумаги. — Таблицы, графики, пояснительные записки. Всё в электронном виде, красиво оформить, чтобы в Москве вопросов не было.
— Хорошо, Виктор Павлович.
— И вот тут, — он открыл одну из папок, — поменяй суммы. Где стоит «ТехноСтрой», замени на «РегионСнаб». Адрес, ИНН — вот на бумажке написал. Перебьёшь аккуратненько, ты поняла, нет?
— Поняла, — кивнула Марина и забрала папки.
Потом аккуратно спросила:
— Виктор Павлович, а это не будет проблемой, что юрлицо другое? Если вдруг спросят?
— Кто спросит? — раздражённо фыркнул он. — Кому это надо? Головной офис эти отчёты пролистывает за пять минут, главное — чтобы цифры бились, и всё. Не бери в голову, делай, что говорят. Или тебе здесь что-то не нравится?
— Нет-нет, всё нравится, извините, — Марина поспешно вышла.
Она перепечатала всё, как просил Громов. Только сделала две версии: одну — для него, красивую и отредактированную, а вторую — оригинальную, со всеми настоящими данными. Обе копии ушли наверх.
Декабрь в филиале — это всегда суета. Закрытие года, отчёты, инвентаризация, которую проводили для галочки, и, конечно, корпоратив. Виктор Павлович к корпоративу относился серьёзно, как к параду: всё должно быть по высшему разряду, потому что это единственный день в году, когда он мог собрать всех подчинённых и продемонстрировать свою щедрость.
— Марина, забронируй ресторан «Тройка» на двадцать третье декабря, — распорядился он. — Меню выбери сама, бюджет триста тысяч. И чтобы музыка была живая, а не эта попса из колонок.
— Триста тысяч? — переспросила Марина.
— Что, много? Это же новогодний корпоратив, не поминки. Люди должны видеть, что компания процветает. Ты поняла, нет?
— Поняла.
— И себе платье купи какое-нибудь, а то ходишь как чучело, неудобно перед людьми.
Марина промолчала. Платье она покупать не собиралась. У неё в чемодане лежал деловой костюм от хорошего портного — для совсем другого выхода.
Корпоратив она организовала безупречно, потому что не в её интересах было портить мероприятие. Ресторан украсили, стол накрыли, даже ведущего наняли, который умел шутить без пошлости — что в условиях корпоративного веселья было почти подвигом.
Двадцать третьего декабря к семи вечера народ потянулся в ресторан. Женщины из бухгалтерии пришли нарядные, менеджеры надели галстуки, даже складские ребята выглядели прилично. Громов явился последним, как и полагается хозяину вечера, — в дорогом костюме и с часами, которые блестели так, будто их полировали специально для этого случая.
Марина сидела в дальнем конце стола, в своей привычной серой блузке и очках. Рядом с ней оказался Игорь Владимирович, который чувствовал себя не в своей тарелке — как обычно.
— Хороший вечер организовали, Марина, — тихо похвалил он. — Виктор Павлович доволен.
— Спасибо, старалась.
Первый час прошёл нормально. Тосты, еда, музыка. Громов восседал во главе стола, рассказывал байки про свою молодость, когда он якобы чуть не стал директором московского завода, но «решил остаться в Рязани, потому что здесь настоящие люди». Коллектив привычно кивал и смеялся в нужных местах.
Ко второму часу Громов раскраснелся и стал разговорчивее обычного. Начал хлопать по плечам подчинённых, произносить длинные речи про то, как он тут всех кормит и содержит, и вообще без него этот филиал давно бы развалился.
— Вот вы все тут сидите, едите, пьёте, а кто это всё организовал? — театрально вопрошал он. — Кто одиннадцать лет вкалывает, чтобы вам зарплату вовремя платить? А?
— Вы, Виктор Павлович, — послушно отвечали с разных концов стола.
— Вот именно.
Потом его взгляд упал на Марину, которая тихо сидела в своём углу и ковыряла вилкой салат.
— А вот и наша скромница, — громко объявил Громов. — Посмотрите на неё, вся такая тихая. Кнопки нажимает и кофе варит. Но варит, кстати, всё лучше. Так что прогресс есть. Марина, принеси мне салфетки.
За столом неловко засмеялись. Марина встала, взяла со стойки салфетки и принесла Громову. Тот принял их с видом императора, которому подали корону.
— Вот это исполнительность, — комментировал он. — Учитесь, народ. Сказано — сделано. Без лишних вопросов и рассуждений.
— Виктор Павлович, может, хватит, — тихо сказал Игорь Владимирович. — Человек же рядом сидит.
— А что такого? — искренне не понял Громов. — Я хвалю. Я кого в последний раз хвалил? Не помню даже. Радуйся, Марина.
— Радуюсь, Виктор Павлович, — ровным голосом ответила Марина.
В половине десятого вечера, когда ведущий объявил перерыв между конкурсами и половина коллектива вышла на улицу проветриться, дверь ресторана открылась, и вошли двое мужчин в строгих костюмах. За ними — женщина средних лет с папкой. Они не были похожи на опоздавших гостей.
Марина увидела их раньше всех. Посмотрела на часы. Ровно по расписанию. Она встала, сняла очки и положила их на стол. Расправила плечи.
Один из мужчин подошёл к ней.
— Марина Сергеевна, добрый вечер. Всё готово?
— Добрый вечер, Павел. Аудит завершён. Материалы передала вчера, полный пакет.
Громов, который в этот момент рассказывал Наталье Ивановне что-то про рыбалку, осёкся. Повернулся. Увидел людей в костюмах. Увидел Марину — без очков, с прямой спиной, — которая говорила совсем другим голосом, не тем тихим и робким, к которому он привык за три месяца.
— Это что за цирк? — медленно спросил он. — Марина, ты кого сюда привела?
— Виктор Павлович, это служба безопасности головного офиса, — сказала Марина. — А я — старший специалист по вопросам внутренней безопасности холдинга. Мы получили информацию о финансовых нарушениях в филиале и провели внутреннее расследование.
В ресторане стало тихо. Даже музыка как будто притихла, хотя на самом деле ведущий просто выключил колонку — почувствовал, что веселье кончилось.
Громов побледнел, потом покраснел, потом опять побледнел — как светофор с испорченным переключателем.
— Какая безопасность? Какое расследование? Ты же секретарша! Ты мне кофе варила!
— Варила, — согласилась Марина. — И кофе, и документы ваши печатала, и копии снимала. Особенно интересными были договоры с ООО «ТехноСтрой», которое зарегистрировано на вашего свояка. И ведомости на премии сотрудников, которые уже два года как не работают в компании.
— Это бред, — Громов резко поднялся. — Я сейчас позвоню Геннадию Аркадьевичу и разберусь.
— Звоните, — спокойно кивнула Марина. — Именно он санкционировал эту проверку.
Павел, старший из прибывших, положил на стол перед Громовым папку.
— Виктор Павлович, здесь уведомление о вашем отстранении от должности на время служебного расследования. Рекомендую ознакомиться. Доступ в офис и к корпоративным системам будет заблокирован с полуночи. Служебный автомобиль необходимо вернуть завтра до двенадцати часов.
Громов взял папку, открыл, прочитал первую страницу и медленно сел обратно.
— Одиннадцать лет, — сказал он непонятно кому. — Одиннадцать лет я этот филиал тащил.
— Тащили, — подтвердила Марина. — Только не туда.
Следующие полчаса напоминали сцену из фильма, который никто не хотел бы пересматривать. Громов сидел молча, уставившись в стол. Наталья Ивановна, которая мгновенно просчитала ситуацию, суетливо подошла к Марине.
— Мариночка, я вообще-то всегда чувствовала, что с этими документами что-то не так, — заговорила она проникновенным голосом. — Если нужно, я готова всё рассказать, помочь следствию, так сказать. Я ведь сама пострадавшая сторона в каком-то смысле.
— Наталья Ивановна, с вами побеседуют отдельно, — ровно ответила Марина. — У нас есть вопросы по ведомостям, которые проходили через бухгалтерию.
Улыбка сползла с лица Натальи Ивановны, как крем с плохо испечённого торта.
Менеджеры сидели тихо, как отличники на контрольной, которую написали по шпаргалкам. Складские ребята, которые предрекали Марине скорый уход, переглядывались и явно жалели о каждом своём слове за последние три месяца.
Один только Игорь Владимирович сидел спокойно и пил чай. Когда Марина проходила мимо, он негромко сказал:
— Я догадывался.
— Правда?
— Ну, не с первого дня. Но когда вы слишком спокойно реагировали на его выходки, стало понятно, что вы или святая, или играете в другую игру. На святую вы не похожи.
— Спасибо за комплимент, — впервые за вечер улыбнулась Марина.
На следующее утро Марина приехала в офис филиала в своём настоящем виде: деловой костюм, каблуки, уверенная походка. Без очков она выглядела совершенно другим человеком, и охранник на входе не сразу её узнал.
— Здравствуйте, а вы к кому? — напрягся он.
— Я к себе, Петрович, — усмехнулась Марина. — Расслабься, я та самая Марина из приёмной. Только уже не из приёмной.
Она заняла кабинет Громова — временно, на один день, чтобы подписать необходимые документы и обеспечить передачу дел. Кофемашину за сто тысяч она включила и сделала себе кофе сама. Нормальный оказался кофе, кстати. Незачем было три месяца мучить живого человека.
К десяти утра потянулись коллеги. Все входили осторожно, как в кабинет зубного врача, не зная, чего ожидать.
Первой явилась Наталья Ивановна — с какими-то бумагами, которые она прижимала к груди как охранную грамоту.
— Марина Сергеевна, я принесла все документы по ведомостям за последний год, — торопливо проговорила она. — Хочу пояснить, что я просто выполняла указания руководства и не имела полномочий что-либо менять.
— Оставьте на столе, Наталья Ивановна. С вами свяжутся из юридического отдела.
— Но я хочу, чтобы вы знали, что я тут ни при чём.
— Наталья Ивановна, — Марина подняла глаза от бумаг, — я три месяца сидела в приёмной. Я знаю, кто при чём, а кто нет.
Наталья Ивановна вышла, и было слышно, как она в коридоре шёпотом пересказывает разговор кому-то из бухгалтерии.
Потом зашёл начальник склада, Пётр Сергеевич, грузный мужчина с честными глазами, который, как выяснилось, этими честными глазами подписывал акты приёмки товаров, на склад не поступавших.
— Марина Сергеевна, я вообще в этих бумагах не разбираюсь, мне что дают, то и подписываю, — начал он.
— Пётр Сергеевич, у вас высшее образование и двадцать лет стажа. Давайте не будем делать вид, что вы не умеете читать, — устало ответила Марина. — Я не следователь и не прокурор. Я передам материалы, а дальше разберутся те, кому положено. Идите работайте.
Пётр Сергеевич вышел, чуть не столкнувшись в дверях с Игорем Владимировичем, который зашёл без стука и без суеты.
— Сделать вам кофе? — спросил он с мягкой иронией.
— Спасибо, я уже освоила кофемашину. Три месяца не решалась, а она оказалась проще, чем турка.
— Марина Сергеевна, я хотел спросить. Что будет с филиалом?
— Филиал останется, работа продолжится. Головной офис назначит нового директора. Собственно, у меня к вам разговор на эту тему, но не сегодня. Мне сначала нужно закончить с документами.
Игорь Владимирович кивнул и вышел — но уже не с тем виноватым видом, с которым ходил все эти годы.
К обеду Марина подписала все приказы, передала полномочия временному управляющему из Москвы и собрала вещи. Ненужные очки она положила в ящик стола. Пусть останутся.
У входа её ждал служебный автомобиль. Водитель Сергей, который три месяца возил Громова и даже не здоровался с его помощницей, теперь открыл дверь и подобострастно улыбнулся.
— Марина Сергеевна, куда едем?
— На вокзал, Сергей. Домой пора.
Она села на заднее сиденье и достала телефон. Дмитрий написал: «Цветы живы. Кот тоже. Ждём».
Марина набрала номер Геннадия Аркадьевича.
— Всё закончила, еду в Москву. Материалы у юристов, филиал на временном управлении.
— Отлично. Как прошла развязка?
— По плану. Громов сначала не поверил, потом притих. Народ переживает, но это нормально, пройдёт. Есть один кандидат на директора — его зам, Игорь Владимирович. Порядочный и компетентный, просто Громов ему дышать не давал.
— Рассмотрим. Спасибо, Марина Сергеевна. Отдыхайте.
— Непременно, — ответила она и положила трубку.
Машина выехала из города. Марина смотрела на мелькающие за окном дома и думала, что вернуться в Рязань ей придётся ещё не раз — на служебные разбирательства, объяснения, передачу дополнительных материалов. Но сейчас ей просто хотелось домой, к Дмитрию и коту, выпить нормального кофе из нормальной кружки и не слышать слов «ты поняла, нет?».
А в ресторане «Тройка» официанты ещё утром доедали остатки корпоратива, который так внезапно закончился. Ведущий, которому заплатили за полную программу, но отпустили после двух часов, рассказывал потом знакомым:
— Работаю двенадцать лет, чего только не видел. Но чтобы директора прямо на корпоративе с должности сняли — это впервые. Причём сделала это его же секретарша. Вот ведь жизнь какая штука.
Наталья Ивановна, кстати, через месяц уволилась сама. Говорят, устроилась в другую контору, где теперь на каждой планёрке повторяла: «Я человек маленький, мне что велят, то и делаю», — и на всякий случай копировала все документы, которые проходили через её руки. Видимо, урок пошёл впрок, хотя и не совсем тот, который следовало извлечь.
Игоря Владимировича назначили директором филиала в феврале. Говорят, первое, что он сделал, — починил краны в туалете для сотрудников.