Весна что то не торопилась в том году на алтайские земли. Март уже перевалил на вторую половину, а тепло никак не приходило. Ленька на лыжах объезжал поля, которые в том году успели вспахать, что то даже засеять под зиму. Только под слоем снега не разглядишь, где тут поле, где целина, сплошное снежное покрывало до самого горизонта.
В голове у агронома думы о весне, о пахоте , о севе, перемешивались с думами о Кате. Как там она, совсем одна. Вспомнился день их свадьбы. Счастливые глаза Катюши. Платье из белого ситца с голубыми цветочками.
Ситец этот Катя еще в деревне по случаю достала. Берегла его до случая. Уж больно веселенький и к глазам ее подходит. А тут свадьба, а у нее ни одного платья, чтоб село хорошо. Что не померяет, все живот как гора выпирает. Стыд головушке, невеста с приданым. Зиночка, с которой она сдружилась, работая в роддоме, предложила платье новое сшить. Катя чуть не заплакала. Где она шить то будет, ни одной портнихи не знает, а время то поджимает. Разве думала она, что так обмишулится. Живот то разом как то вырос. Все маленький был, а тут такое дело…
- Знаю я где. У меня мама хоть и не шьет на заказ, но нас всех она обшивает. И тебе сошьет.
Женщина оказалась приветливой и улыбчивой. Катя боялась, что она начнет выговаривать, как деревенские бабы про то, что девки стыд нынче совсем потеряли. Дождутся, когда живот на нос полезет, а потом записываться только идут.
В жизни все оказалось не так. Женщина увидев Катю, когда они с Зиной разделись и вошли в маленькую комнатку, всплеснула руками.
- Божечки, красавица то какая! Родить видно скоро уже, а личико то совсем не испортилось. Даст же Бог такую красоту. Не пожалел, отсыпал с лихвой.
Она вдруг замолчала, испугавшись, что как бы не сглазить.
- Я не глазливая, не бойся. - Но на всякий случай поплевала в сторону Кати, на ее живот. - Тьфу, тьфу на тебя.
Зина с Катей рассмеялись. Ни в какой сглаз они не верили. Наоборот, Кате было приятно, что совсем незнакомая ей женщина говорит такие слова.
Через два дня платье было готово. Свободное, оно спрятало все, что хотелось спрятать. Зина с матерью любовались на будущую мамочку, глаза которой блестели от счастья.
Катя словно наяву предстала перед Лёнькой в этом платье, кружевная косынка на плечах, глаза, как озера в которых можно утонуть. Расписались все честь честью. Стала Катюша мужней женой. Теперь уж никто не упрекнет ее, что нагуляла ребенка.
Хоть и не было богатой свадьбы, но стол Катя все же накрыла. Как же не отметить такое событие. В маленькой каморке с трудом поместились молодые, Зина, Иван, который ездил на Гришином тракторе. Пришел Виктор из горкома, поздравить молодых.
- Эх, немного бы пораньше, сыграли бы у вас в совхозе первую комсомольскую свадьбу. - огорчился он.
- А почему пораньше? - удивилась Зина.
- Да невесту то нельзя сейчас везти туда. Растрясешь, потом не соберешь. Пусть уж здесь своего первенца дожидается. А без невесты какая свадьба.
Все рассмеялись.
- Ничего, почин сделан. А там у нас еще две пары намечаются - заметил Лёнька. - Эх, нам бы девчат туда побольше, только бы успевали свадьбы играть. Парней то сколько, один другого лучше.
Виктор пообещал, что будут им невесты. Сами поняли, что маху с женщинами дали. Побоялись в такие условия их везти. А на деле то оказалось, что не приживаются мужики без женщин. Природа свое берет.
После того свадебного вечера, Лёнька еще целую неделю с Катей в городе пробыл. Жизнь текла своим чередом. Катя работала, а он целыми днями бегал по учреждениям, выбивал для совхоза семена, технику, запчасти, солярку.
Только вечерами, если Кате не выпадала смена в ночь, молодые оставались наедине. Отсюда, из города улетели письма в Круглое озеро. Лёнька сообщил своим, что женился. Он хоть до этого и писал домой, что разыскал Катю, но про свадьбу тогда ничего не написал. Зато сейчас представлял, как удивятся дома такой новости. Как всплакнет мать, что такое важное событие в жизни сына прошло без ее участия. Расписал, как справляли свадьбу в маленькой каморке и как были счастливы, несмотря на тесноту. На другой день они сходили в настоящую фотографию. Так что пришлют они портрет на память.
Кате некому было писать кроме как тетке Паше. С ней она и делилась своим счастьем.
Перед тем, как уезжать в совхоз, Лёнька завел разговор, как они будут жить дальше. Год, на который он приехал по путевке, скоро закончится. Можно будет поехать обратно домой, в деревню. А можно и в совхозе остаться. Леонид ждал, что ответит ему молодая жена. Сам он был готов разорваться пополам. Душа рвалась в родную деревню, которую он любил всем сердцем. Но в то же время ему тяжело было расставаться с совхозом, Столько всего уже сделали за это время, а сколько планов на будущее. Здесь только все еще начинается.
После разговора со Степаном Ивановичем о том, что думает агроном делать дальше, Лёнька частенько раздумывал на эту тему, но так и не мог определиться. Чаши весов были уравновешены. Теперь на одну из них Катя должна была положить свой голос.
Она долго думала. В деревне ее ничего не держало, разве что тетку Пашу было жалко оставлять. И потом, возвращаться туда, где ей плевали вслед, за спиной шептали различные гадости, туда, где от нее все отвернулись, Кате совсем не хотелось. Даже Наталья с Галей не поддержали ее. Нет, она совсем не хотела возвращаться обратно.
- А ты, ты что думаешь? - начала она допытываться у Лёньки. - Куда скажешь, туда и я поеду.
Лёнька рассмеялся. Вот так хитруля. Решила все на него переложить. А хвать ничего у нее не получится. Ее голос будет решающим. Тогда Катя честно призналась, что не хочет возвращаться в деревню, где все отвергли ее. Она лучше бы в совхозе осталась. Но если Лёня решит вернуться домой, то она конечно же, поедет за ним. Куда иголка, туда и нитка.
- Ну вот и решили. Остаемся в совхозе. Нам там уж и домик припасли. Конечно, это на первое время. Потом строиться начнем. Директор обещает, что строительство будет развиваться. Не всю же жизнь люди будут оставаться в домиках на санях.
Они проговорили почти всю ночь. Мечтали о будущем, о том, как выстроят свой дом, как возделают огород, посадят сад и разведут цветы.
- Ой, Лёнь, нам с тобой жизни не хватит, чтоб все это выполнить.
Лёня обнял свою любимую и пообещал.
- Все сделаем, все успеем. Ну а уж если не успеем, то дети наши доделают.
Утром молодые расставались. Лёнька оставил здесь частичку своего сердца. Будь его воля, он бы остался в городе. Но чувство долга не позволяло это сделать. Начиналась самая горячая пора, дел впереди немеряно.
Катя успокаивала его, что все будет хорошо. Расстаются всего то на два месяца, а то и меньше. Да и Лёня сможет приехать, если очень уж надо будет. Трактора то вон, каждый день туда-сюда гоняют. А пока она будет писать ему письма. Часто, что даже надоест ему.
С того расставания пошла уже третья неделя. Март перевалил на вторую половину. Время тянется медленно. Пожалуй, не один год Лёнька так не ждал весну. Он был не одинок в этом ожидании. Алексей тоже ждал тепло. Только ему то проще было. Они с Анной уже наметили день, когда распишутся. Тут не важно, холодно ли, тепло ли. А вот за Костиком Анна позже поедет, как тепло придет.
Жить друзья будут рядышком. Уже стоят избушки на санях. Одна для агронома с семьей другая для механика. Анна Петровна в новом доме уже начала порядки наводить. Лёнька другой раз зайдет к ним и удивляется. Вот что значит женская рука. Еще не живут, а в избенке чистенько, не то что у него. Тут его осенило. А чего же он ждет то. Придет пора Катю с младенцем перевозить, а в избе у него голые стены.
Заказал он местному плотнику кровать чтоб сколотил, да зыбку для ребенка сделал. Тот пришел, осмотрелся.
- Ты, Леонид Степанович кровать то лучше в город закажи. Негоже с молодой то женой на досках валяться. А там все культурненько, сетка панцирная. А для ребеночка зыбку то я вам сделаю. Приходилось раньше. Очеп то здесь только не найдешь подходящий. На пружине повесим. Выделит, чай, механик пружину подходящую.
Так постепенно Лёнька начал обзаводиться обстановкой. А вечерами писал письма в город, что еще он сделал для встречи родимых.