Лёнька за март успел еще пару раз скататься в город. Правда каждый раз у него там были какие то дела по работе. Больше все из за семян ездил. А еще пришлось договариваться, чтоб землемеров прислали. Поля разметить новые, границы совхоза Комсомольская степь обозначить на карте. А то ведь земли в степи не меряно, можно так размахнуться, что потом и не обработать. Соседний совхоз верст за пятьдесят, а то и больше.
А уж по пути, конечно же к Кате Леонид заворачивал. Она радехонька. Теперь, как они поженились, без проблем он оставался ночевать в комнатке в роддоме. Про их историю все сотрудники уже знали. Даже главный врач как то поинтересовался у Кати про ее здоровье.
В самом конце марта Лёнька вновь отправился в Барнаул. Его, если уж быть откровенным с самим собой, не очень то и интересовала картошка, не для еды, для семян. Было решено засадить ею хоть небольшое поле, не для продажи, для собственных нужд. Только вот в области так еще и не решили этот вопрос. Будет картошка, не будет. А время то поджимает. Да это важно, но сейчас для агронома было важнее другое. Свое личное.
Катя уже была в декретном отпуске. По подсчетам врачей недели через две малыш должен был появиться на свет. И Катя вдруг испугалась. В очередном письме она написала Лёне, что боится. Боится, что вдруг с ней что то случится, а если не с ней, то с малышом. Отчего ей страшно стало в последнее время Лёнька не мог понять.
Лёнька даже с Анной Петровной советовался. Та успокоила его.
- Это бывает. Она там одна, А хочется, чтоб рядом был тот, кто ее поддержит. Нервы. Поезжай к ней, побудь рядышком, успокой. Кате твоей все полегче станет.
Лёнька поехал. Хоть и успокоила Анна его, что ничего страшного, но как то не по себе ему было. Не нравилось то, что Катя так настроена.
Выехали с Гришкой. Он уже поправился, опять сел на свой трактор и без конца ездил в город. Выехали затемно, как и всегда. Только часа через полтора на востоке начало всходить солнышко и Лёнька неожиданно для себя заметил, что что то изменилось в степи за последние дни. И как он только раньше не замечал это.
Целина, бескрайняя и величавая, еще спит под белым, уже не зимним, но ещё не весенним покровом. Снег лежит не однородным полотном, а местами ослепительно белыми пятнами, местами пронизанный сотнями оттенков, от холодного голубоватого сияния в тени до тёплого золотистого мерцания на солнце.
Воздух, острый и прозрачный уже не колет морозом, а несёт в себе едва уловимую влажную свежесть, первый намек на таяние.
Небо над степью отдельное чудо. Оно не просто голубое, оно бездонное, сияющее. По нему плывут невесомые, разорванные облака, отбрасывающие на снег причудливые сиреневые тени. А на горизонте, где степь встречается с небом, стоит лёгкая, едва заметная дымка, дыхание земли, начинающей согреваться.
- Гриш, посмотри какая красота кругом. Весна шагает по степи. Вот она, совсем близко.- не удержался Лёня.
Гришка, занятый своими думами, продолжал дергать рычаги трактора и ничего не замечал вокруг.
- Погоди, Гришка. Остановись на минутку. Давай выйдем из трактора.
Гришка с недоумением поглядел на друга. Что это с ним. Но спрашивать ничего не стал. Остановил трактор. Они оба вышли из кабины. Вдохнули свежий воздух.
Лёнька и сам не мог понять того, что творилось в его душе. Никогда он раньше не обращал внимания на этот переход между зимой и весной, между зимней строгостью и весенней нежностью. Здесь, среди заснеженной степи еще царит тишина и покой, но уже в каждом лучике солнца чувствуется движение к жизни, к зеленому разливу, который не за горами. И в этой тишине степи есть особенная красота, красота ожидания чуда, которое вот вот должно случиться.
- Оно случится, оно скоро случится! - Лёнька поднял руки вверх, навстречу солнечным лучам и закружился.
Гришка смотрел на друга уже с какой то опаской и страхом. Ладно ли с ним.
- Лёнь, чего случится то, ты чего?
- Чудо случится, чудо. Сын у меня родится, неужели не понимаешь. И даже степь, даже солнце радуется этому.
- Ох, - выдохнул Гришка с облегчением. - А я то уж думал, что у тебя ненароком крыша поехала . Давай уж, садись, ненормальный папаша. А то так мы только к вечеру до места доберемся.
Вновь затарахтел трактор, задребезжали какие то железки, вновь в кабине запахло соляркой. Но несмотря на все это, радужное Лёнькино настроение передалось и Гришке. Ему до боли в зубах хотелось рассказать другу, как прекрасно у него все складывается с Верой. Но сдерживало то, что ведь Лёнька столько лет безответно любил Верочку. Гришке было страшно, а ну как подсластит он старые дрожжи, да взыграют они по новому. Старая то любовь не ржавеет.
- Лёнь, а если бы Вера вдруг к тебе сейчас потянулась, припомнила бы твою любовь, ты бы как к этому отнесся?
Гришка ругнул сам себя за то, что спросил. Зачем он это сделал. Зачем? А вдруг Лёнька ответит, что любит ее до сих пор. Зачем было щекотать нервы и ему и себе. Лёнька вдруг беззаботно улыбнулся.
- Ну ты друг и спросил! Какая Вера? Я же женатый человек. В нашем роду не было такого, чтоб мужья от жен гуляли. А ты хитрец. Выпытать хочешь, как я отношусь к вашей любви. Я радуюсь, и за тебя, и за Верку радуюсь, что у вас все наладилось. Ты когда еще у Анны Петровны лежал, сразу было понятно, что дело то у вас сладится.
Гришка покраснел слегка от от слов друга. Он то скрывал, боялся, чтоб никто не заметил его чувства, а оказывается все это видели уже тогда. А теперь то уж чего скрывать.
- Я ведь, Лёнь, жениться на Вере хочу. И она уже согласилась. Видишь как у нас скоро получилось. Сам не думал. Признаюсь тебе, что нравилась она мне всегда, еще там, в деревне. Только ты со своей любовью к ней меня удерживал. Я и тебе ничего не говорил, и ей даже не намекнул ни разу, не хотел тебе дорогу переходить. Я даже рад, что тогда так все получилось и Федька меня по голове кастетом шарахнул. А то так бы и ходили мы вокруг да около. Вера то может бы и не ходила, а уж я то точно.
Лёнька и вправду был рад такому исходу дела . Несмотря на то, что он разом охладел к этой девушке, ему было жалко Веру, что любовь ее оказалась тоже безответной. А еще и сюда приехала. Мужиков полно. Ходят, как коты, возле нее кругами, облизываются. А Гришка парень что надо. Не обидит.
А у Гришки словно камень с души упал. Он рассказывал о том, что свадьбу хотели сыграть на первое мая. А потом передумали. Примета плохая в мае жениться. Всю жизнь маяться придется. Лёнька даже расхохотался от таких речей. С каких это пор друг начал в приметы верить. А Гришка обиженно ответил, что нечего ржать. Один раз ведь женятся. И хочется все потом было как надо.
С разговорами про любовь парни и не заметили, как доехали до города. Гришка поехал на базу ставить трактор, А Лёнька отправился к Кате в роддом.
Катя его не ждала. Когда Лёня вошел в комнатку и она увидела мужа, у нее из глаз покатились слезы.
- Ну что ты, что ты, - забормотал Лёня, прижимая к себе любимую.
Катя собрала всю свою волю, постаралась успокоиться. Лёня ведь с утра не евши, надо накормить мужа в первую очередь, а потом уж все остальное. Что бы не расстраивать мужа раньше времени, она вот уже несколько недель скрывала от него то, что ей сказали врачи. Но не смогла все же удержаться и написала о своих страхах. Дело было в том, что Катя ждала двойню. Ее докторша первое время никак не могла прослушать биение двух сердечек. Только потом, когда детки подросли, стали сильнее, она услышала в свою трубочку слабый стук второго сердца.
Только после того, как они поели, Катя приступила к непростому разговору. Первым делом она сообщила, что у них должна родиться двойня. Лёнька на какое то время потерял дар речи. Это как, двойня. Сразу двое. Мозг какое то время никак не мог принять эту новость. Постепенно память подсунула ему то, что в деревне тоже были две женщины, похожие, как две капли воды, про которых говорили, что они двойняшки. Их даже путали все время. Да и другие случаи припомнились.
- А ты то что ревешь? Ведь бывает такое, - начал уверенно успокаивать жену Лёнька. Только в груди засела заноза. Говорить то легко. А как их двоих родить. Как Катя справится с этим. Не зря же она так переживает. Ему и самому стало страшно. Противный холодок пробежал по спине. Но страх этот никак нельзя ей показывать. Надо сделать так, чтоб Катя успокоилась. Он пообещал, что завтра прямо с утра сходит к ее врачу, поговорит с ней и все узнает. Ему то она всю правду скажет. А потом он уже отчитается Кате, опасно это или нет.
Лёнькин уверенный голос успокоил Катю. Хотя что врач скажет нового. Они с Зиной уже узнали, сколько таких случаев было здесь в роддоме, как они закончились. Случалось по разному. Про плохое не хотелось думать и Катя цеплялась за любую зацепочку, чтоб успокоиться.