Арина стояла у детской кроватки и слушала, как Мишка сопит во сне. Два года возраст, когда ребенок должен бегать по квартире вихрем, сшибая углы и требуя внимания каждую секунду. А Мишка научился играть тихо. Слишком тихо для двухлетки. Будто понимал, что папе плохо и нельзя шуметь. Мама устала, что денег нет даже на новые игрушки.
В соседней комнате что-то глухо стукнуло.
Сердце сжалось. Так было все время, когда доносились звуки оттуда. Арина бросилась к двери, едва не поскользнувшись на затертом линолеуме. Антон лежал, как и час назад. Только книга упала с одеяла на пол. Попытался дотянуться, не получилось. Лицо побелело от боли или от бессилия, уже не разобрать.
— Прости, — выдохнула Арина, поднимая томик. — Сейчас положу поудобнее.
— Не извиняйся. — Голос Антона звучал ровно, но в глазах плескалась такая тоска, что смотреть было невыносимо. — Это я должен...
— Тише. Мишка спит.
Он замолчал. Три месяца назад их жизнь разлетелась на осколки вместе с разбитой машиной. Пьяный водитель, встречная полоса, миг — и Антон оказался прикован к постели с переломанным позвоночником. Врачи обещали восстановление, но не быстрое, не дешевое. Реабилитация требовала денег, которых не было и в помине.
Арина поправила подушку под его спиной, стараясь не задеть больное место. Пальцы дрожали: от усталости или от страха, что скоро не сможет даже это делать, потому что силы закончатся раньше, чем появятся деньги на лекарства.
— Ложись спать, — попросил Антон. — Ты на ногах с шести утра.
— Сейчас. Только воду поменяю.
В коридоре прислонилась лбом к холодной стене. Вчера считала мелочь в кошельке: три тысячи тридцать два рубля до зарплаты, которую муж не получает уже три месяца. Детское питание, лекарства, памперсы. Осталось детское пособие, да ждать пока больничный оплатят. Арина давно перестала покупать себе что-то, кроме самого дешевого хлеба. На завтрак, чай с сахаром, на обед суп из того, что осталось, на ужин, остатки обеда.
Обратиться не к кому. Родителей нет с шестнадцати лет, подруги разбежались после свадьбы. А попросить у Натальи Сергеевны... Легче было представить себя просящей милостыню на улице.
Свекровь всегда держала дистанцию. Старшая медсестра в областной больнице. Женщина с голосом, от которого медбратья вытягивались по стойке смирно. Антон поздний ребенок, единственный, выношенный после трех выкидышей. Наталья Сергеевна растила сына в строгости, отказывала себе во всем ради его образования, его будущего. А тут появилась Арина: сиротка без связей, без приданого, без перспектив.
— Антон заслуживает лучшего, — сказала свекровь на их свадьбе вместо поздравления.
С тех пор при каждой встрече Арина ощущала этот взгляд: оценивающий, холодный, находящий изъяны. Неправильно сварила борщ, неправильно держит ребенка, неправильно живет. И вот теперь, когда помощь нужна как воздух, как просить у человека, который считает тебя ошибкой собственного сына?
На следующее утро Мишка проснулся с температурой.
Арина прикладывала холодный компресс ко лбу, мерила жар старым градусником. Тридцать семь и восемь. Не критично, но детское жаропонижающее закончилось. В аптеку некому бежать: муж лежит, а сын еще маленький, не оставишь одного. Позвонить в поликлинику — очередь на неделю. Вызвать скорую из-за не критичной температуры совесть не позволяла.
— Мама, болит.
— Где, солнышко?
— Везде.
Арина качала сына. Напевала колыбельную сбившимся голосом, а в голове крутилась одна мысль: что делать, что делать, что делать?
Дверь щелкнула. На пороге стояла Наталья Сергеевна с хозяйственной сумкой в руках. Без звонка, без предупреждения.
— Здравствуйте, — выдохнула Арина, прижимая к себе всхлипывающего Мишку.
Свекровь окинула взглядом комнату. Задержалась на пустой сушилке для посуды, на стопке неоплаченных счетов на столе, на Арининых осунувшихся щеках.
— Ребенок болен?
— Немного температура. Пройдет.
— Покажи.
Это был не просьба, скорее приказ. Наталья Сергеевна подошла, приложила ладонь ко лбу внука. Пощупала лимфоузлы, заглянула в горло. Мишка не сопротивлялся: бабушка умела обращаться с детьми так, что они слушались инстинктивно.
— ОРВИ. Нужны лекарства. — Свекровь выпрямилась. — У тебя есть жаропонижающее?
— Закончилось.
— Антибиотики?
— Нет.
— Витамины?
Арина молчала. Наталья Сергеевна смотрела долго, и в этом взгляде было что-то новое. Не осуждение, не холод. Усталость, как и у Арины.
— Одевайся. Сходишь в аптеку, а я с Мишкой побуду.
— Я не могу принять...
— Не можешь или гордость не позволяет? — Свекровь поставила сумку на стол. — Арина, я всю жизнь проработала в медицине. Вижу, когда человек на грани. Ты на грани.
Слова застряли в горле. Арина хотела возразить, сказать, что справится, что не нужна помощь. Но губы предательски задрожали, и первая слеза скатилась раньше, чем она успела отвернуться.
— Простите, — прошептала. — Я не хотела...
— Плакать не стыдно. Стыдно молчать, когда ребенок болен, а муж страдает. — Наталья Сергеевна присела рядом. Впервые за все годы знакомства села рядом, а не стояла и не смотрела свысока.
— Я была несправедлива к тебе. Думала, Антон заслуживает кого-то... лучше. Но после аварии смотрела, как ты разрываешься между сыном и мужем. Как не спишь ночами. Как худеешь, но продолжаешь улыбаться Мишке. И поняла: он выбрал правильно. Ты хорошая мать и жена.
Арина всхлипнула. Мишка уткнулся ей в плечо, не понимая, почему мама плачет, но чувствуя, что что-то меняется.
— Я боялась попросить, — призналась Арина. — Вы всегда были... строгой. И я думала, что если попрошу, вы решите, что я...
— Что ты вышла за моего сына ради денег? — Наталья Сергеевна усмехнулась горько. — Глупость. Если бы вышла ради денег, давно бы сбежала. А ты здесь. Держишься. Одна.
Повисла тишина, в которой слышалось только сопение Мишки и далекий шум машин за окном.
— Я приняла решение, — произнесла свекровь. — Непростое для меня. Продам квартиру. Хотя это память о муже. Но вам теперь деньги нужнее. Бесполезно ждать пока виновник станет выплачивать деньги. Это долго, а нам каждый день дорог для лечения Антона.
Арина вздрогнула:
— Что? Нет! Это ваше жилье, вы...
— Слишком большая для одной. Куплю однушку на окраине, остальное — на реабилитацию Антона и на вас с Мишкой. — Голос Натальи Сергеевны звучал твердо, но в глазах мелькнуло что-то уязвимое. — Всю жизнь экономила на себе ради сына. И сейчас не остановлюсь.
— Но это слишком... Я не могу...
— Можешь. И примешь. Потому что речь не о гордости, а о семье. — Свекровь взяла Арину за руку. Ладонь теплая, крепкая, натруженная. — Я была плохой свекровью. Дай мне шанс стать хорошей бабушкой.
Арина плакала, кивала головой, не находя слов. А Мишка обнял бабушку за шею, и Наталья Сергеевна впервые за все время улыбнулась. Не натянуто, не из вежливости. По-настоящему.
Через неделю начались перемены.
Наталья Сергеевна нашла покупателя на квартиру быстрее, чем ожидалось. Переехала в скромную однушку, но не жаловалась. Зато Антон получил курс реабилитации в хорошей клинике, Мишке купили лекарства и витамины, а в холодильнике появилась нормальная еда.
Но главное, изменилось другое.
Свекровь приходила каждый вечер после работы. Сидела с Мишкой, пока Арина занималась Антоном. Учила внука складывать лего, читала сказки низким успокаивающим голосом. Иногда просто молчала рядом, и это молчание было теплее любых слов.
— Спасибо, — как-то сказала Арина, накрывая на стол. — За все.
— Не за что. — Наталья Сергеевна поправила Мишке воротник. — Семья не благодарит. Семья помогает.
Антон с каждым днем чувствовал себя лучше. Врачи обещали, что через полгода сможет ходить с тростью. Он снова шутил, снова строил планы. Снова был похож на того мужчину, в которого Арина влюбилась когда-то.
А Арина научилась принимать помощь. Не как милостыню, а как то, что дарят от сердца.
Однажды вечером, когда Мишка уснул, а Антон задремал под шум телевизора, Наталья Сергеевна задержалась на кухне.
— Знаешь, я всю жизнь думала, что сильная это когда справляешься сама. После ухода отца Антона работала, надрывалась, никого не просила. И только сейчас поняла: настоящая сила в том, чтобы позволить другим быть рядом.
— Вы научили меня этому, — ответила Арина.
— Нет. Ты научила меня. — Свекровь обернулась, и впервые Арина увидела в ее глазах не строгость, а благодарность. — Спасибо, что не сдалась. Что осталась с моим сыном, когда было бы проще уйти.
Арина обняла свекровь. Неловко, робко: они не привыкли к объятиям. Но Наталья Сергеевна обняла в ответ, крепко, по-матерински. И в этих объятиях было прощение, принятие и что-то еще — надежда.
Деньги кончатся когда-нибудь. Реабилитация займет месяцы. Впереди трудности, усталость, бессонные ночи. Но теперь Арина знала точно: она не одна. У нее есть семья. Настоящая.
А это дороже любых квартир.
Благодарю, за то, что дочитали до конца, за ваши реакции и комментарии.
Читайте с удовольствием: