Марина сидела у окна своей гостиной, глядя на ноябрьский дождь, который, словно сотни иголок, стучал по стеклу. Тридцать лет. Целая жизнь прожита бок о бок с этим человеком. А теперь стоял перед ней и произносил слова, которые разбивали привычный мир на осколки.
— У меня есть любимая женщина, — Алексей не смотрел ей в глаза, разглядывая собственные руки. — Я не хочу тебя обманывать. Мне шестьдесят два, и я понял, что хочу другую жизнь.
Марина медленно поставила чашку на стол. Рука дрожала, но голос прозвучал на удивление твердо:
— Кто она?
— Олеся. Моя коллега. Ей двадцать семь. — Муж поднял глаза. В них читалось что-то похожее на вызов. — Мы с ней мечтаем о будущем. О настоящем будущем, понимаешь?
Понимала ли она? Марина смотрела на супруга и вдруг увидела незнакомца. Как она не заметила раньше? Эти новые рубашки, которые он называл рабочими. Задержки на работе. Телефон, который он стал носить даже в ванную.
— И что ты хочешь? — спросила она, уже зная ответ.
— Давай разведемся. — Алексей заговорил быстрее, словно боялся, что не успеет высказать все до конца. — Ты сильная женщина, Марина. Ты в девяностых из ничего бизнес построила. И сейчас поднимешься. А мне... мне по закону положена половина. Половина всего.
Вот оно. Признание пришло вместе с расчетом. Марина почувствовала, как внутри нее что-то холодеет. Не боль. Нет, боль придет позже. Сейчас было что-то другое — ледяное понимание.
— Половина, — повторила она. — Половина того, что я зарабатывала, пока ты подрабатывал по мелочи. Половина двух магазинов, которые я строила с нуля.
— Закон есть закон.
Смотрела на мужа и думала: как долго он планировал это? Неделю? Месяц? Год? И когда именно в его голове родилась мысль о разделе имущества. До того, как он заметил молодую Олесю, или после?
Игра на два фронта
Следующие три дня Марина провела в странном оцепенении. Ходила в магазины, проверяла товар, общалась с продавцами. Все это время в ее голове работала четкая, холодная логика.
Вечером четвертого дня Алексей вернулся домой (он все еще жил здесь, в их квартире, словно ничего не изменилось), Марина позвала его на кухню.
— Я подумала о твоем предложении, — начала она, наливая чай. — Магазины и счета делим пополам. Официально. Без суда и адвокатов.
Алексей вздохнул и даже улыбнулся:
— Я знал, что поймешь. Ты всегда была разумной.
— Но есть одно условие, — продолжила Марина, глядя мужу прямо в глаза. — То, что в сейфе, остается у меня. Все наличные. Это неучтенные деньги, к бизнесу ты отношения не имел. Это моя подушка безопасности.
Лицо Алексея изменилось. Супруга видела, как в его взгляде промелькнули алчность, расчет, жадность.
— Нет, — резко сказал он. — Все пополам. Включая сейф. Или я пойду в налоговую. Расскажу про твои серые схемы. Документы у меня есть.
Шантаж. Он и к этому готовился. Марина почувствовала, как предательство обжигает изнутри, но не показала виду.
— Документы? — спокойно переспросила она. — Какие именно?
— Выписки. Договоры. Я не дурак, Марина. Я знаю, сколько там на самом деле.
Встала, подошла к окну. За стеклом снова шел дождь. Тридцать лет. И все эти годы рядом жил человек, который не просто готов был предать ее ради молодой любовницы, но и шантажировать, угрожать.
— Хорошо. Но мне нужно время. Неделя. Я должна все правильно оформить.
— Три дня, — отрезал Алексей. — И я каждый вечер буду проверять сейф.
Марина повернулась к нему. В ее глазах должен был прочесть покорность. Но что он увидел на самом деле, Марина не знала. И не хотела знать.
Ночной маневр
Марина действовала быстро и четко. В первую же ночь, когда Алексей уснул (спал теперь в гостевой комнате), она бесшумно прошла в кабинет. Сейф был старый, надежный, с механическим замком. Она крутила диск, слушая знакомые щелчки, и думала о том, как часто они с мужем открывали его вместе. Тогда это было их общее дело, их безопасность.
Теперь все изменилось.
Внутри лежали аккуратные пачки купюр. Результат тридцати лет работы. Деньги, которые она откладывала, экономила, зарабатывала. Супруг к ним не прикасался — он даже не знал точной суммы.
Марина переложила все в большую спортивную сумку. Утром отвезет деньги к троюродной сестре в сейф. Надежда живет в другом городе, Алексей о ней почти ничего не знает. Марина редко о ней упоминала.
— Что ты делаешь?
Она обернулась. В дверях стоял Алексей. Взгляд его метнулся к открытому сейфу, к сумке в руках жены.
— То, что должна была сделать еще три дня назад, — спокойно ответила Марина. — Забираю свое.
— Ты не имеешь права! — Муж шагнул вперед, но она подняла руку, останавливая его.
— Имею. Эти деньги не совместно нажитое имущество. Ты к бизнесу не имел отношения. И ты прекрасно это знаешь. Магазины, квартиру, счета — все это мы разделим по закону. Но это мое. Это деньги от продажи бабушкиной квартиры, которые были вложены мною в бизнес.
— Я пойду в налоговую! Я расскажу все!
— Расскажи, — голос Марины был тверд. — Только подумай: что ты получишь? Они проверят бизнес, найдут нарушения — может быть. Оштрафуют меня. И что дальше? Половина от оштрафованного бизнеса? Или ты думал, что испугаешь меня. И я отдам все просто так, чтобы ты мог начать новую жизнь с молодой любовницей на мои деньги?
Алексей молчал. В его глазах было непонимание — он не ожидал, что жена окажется настолько решительной.
— Что честно заработано вместе — получишь. Магазины продадим, деньги поделим. Квартиру тоже. Но вот это цена моего прощения. Которого у тебя никогда не будет.
Цена любви
Олеся сидела в кафе и листала ленту в телефоне, когда Алексей появился. Выглядел усталым, постаревшим. Сел напротив, заказал кофе и долго молчал.
— Ну что? — не выдержала она. — Когда разводитесь? Я уже присмотрела нам квартиру в новостройке. Двухуровневая, с видом на реку. Правда, дорогая, но ты же говорил, что денег будет хватит.
— Олеся, — начал Алексей и осекся. Как объяснить?
— Что? — ее голос стал острым как кинжал.
— Марина забрала почти все. Наличные. Основную часть. Официально мы поделим магазины и квартиру, но это займет время. Много времени. И денег будет не так много, как я рассчитывал.
Олеся медленно отставила чашку. Ее лицо стало холодным, чужим:
— Ты хочешь сказать, что мы не сможем купить квартиру? Что мне придется ждать, пока ты там разберешься со своей женой?
— Бывшей женой, — поправил он.
— Мне все равно, — отрезала девушка. — Алексей, я думала, ты обеспеченный человек. Ты говорил о бизнесе, о деньгах, о том, как мы заживем. А теперь получается у тебя ничего нет?
— Как ничего? Будет половина от...
— Будет, — она встала, взяла сумочку. — Вот когда будет, тогда и поговорим. А пока прости, но мне некогда ждать.
— Олеся! — он попытался схватить ее за руку, но она высвободилась.
— Знаешь, Алеша, ты хороший человек. Но мне нужен мужчина, который может обеспечить будущее. Не обещания, а реальность. Будут деньги — позвони.
Она ушла, оставив его одного за столиком. Алексей сидел и смотрел в пустую чашку. Тридцать лет с Мариной. Надежность. Стабильность. Тепло дома, в который всегда хотелось вернуться. И он променял это на что? На иллюзию молодости? На мечту о новой жизни с женщиной, которая любила не его, а его деньги?
Деньги, которых у него никогда не было.
Новая жизнь
Марина стояла у окна своей новой квартиры. Небольшая, но светлая, уютная. Она сама выбрала обои, мебель, шторы. Все здесь было ее, только ее.
Расторжение брака оформили быстро. Алексей получил свою половину от официального имущества. Не так много, как мечтал, но по закону. Марина не стала с ним воевать, не стала мстить. Она просто отпустила. Вместе с прошлым, с болью, с обидой.
Простить? Нет, этого она не смогла. Предательство оказалось слишком глубоким. Когда человек, с которым прожил тридцать лет, готов шантажировать тебя, продать за деньги прощение становится невозможным. Но она смогла отпустить злость, желание отомстить.
Телефон зазвонил. Марина взглянула на экран: незнакомый номер.
— Да?
— Марина? Это Алексей.
Она чуть не сбросила звонок, но любопытство оказалось сильнее.
— Что тебе нужно?
— Я хотел... Я хотел извиниться. За все. За то, как поступил. За шантаж. За... Олеся ушла, как только узнала, что денег не будет. И я понял, что был полным идиотом.
Марина слушала его голос. Уставший, потерянный и не чувствовала ничего. Ни жалости, ни злорадства, ни боли. Только пустоту на месте, где когда-то было чувство.
— Алексей, каждый делает свой выбор. Ты сделал свой. Я — свой. Мы больше не муж и жена. Мы даже не друзья. Мы просто два человека, которые когда-то шли по одной дороге, а потом разошлись в разные стороны. У нас взрослые дети, у которых уже давно свои семьи. Мы ничего не должны друг другу.
— Ты не можешь простить меня? — в его голосе звучала надежда.
— Нет, — ответила она без колебаний. — Не могу. Измена, предательство, шантаж — это не то, что можно простить. Но я благодарна тебе за урок. Ты научил меня главному — доверять нужно только себе.
— Марина...
— Прощай, Алексей.
Она отключила телефон и заблокировала номер. Потом подошла к зеркалу. Женщина, которая смотрела на нее оттуда, была не той Мариной, что три месяца назад узнала об измене мужа. Эта была сильнее. Увереннее. Свободнее.
На столе лежал договор на аренду нового помещения — третий магазин. Марина улыбнулась. Бизнес рос. Жизнь продолжалась. И впервые за много лет она чувствовала, что действительно живет для себя.
Обида давно сгорела. Боль притупилась. Остался только ясный, холодный расчет. Тот самый, который помог ей выстоять в девяностых, построить бизнес, сохранить достоинство даже после предательства.
Алексей остался один. Без жены, без любовницы, без денег, на которые рассчитывал. Он получил свою долю по закону — ровно столько, сколько ему полагалось. Не больше, не меньше. Справедливость восторжествовала.
А Марина стояла у окна своей новой квартиры и смотрела на город, который сверкал огнями в вечерних сумерках. Впереди была новая глава. Новая жизнь. Новая она.
И эта жизнь принадлежала только ей.