Чугунная сковородка не отмывалась уже двадцать минут. Вера Петровна тёрла её губкой, когда в коридоре раздался звонок. Кот Барсик вздрогнул и метнулся под диван в большую комнату, где дремала свекровь.
— Мам, это мы, открывай, — донёсся голос сына.
Вера вытерла руки о передник и пошла открывать. На пороге стоял Игорь, а за ним маячила девушка в светлом пальто. Невеста. Та самая Лена, про которую сын рассказывал уже полгода, но почему-то всё никак не знакомил.
— Ну наконец-то привёл, — Вера отступила в сторону, пропуская гостей. — А то я уж думала, ты её выдумал.
— Здравствуйте, — Лена протянула руку, как на деловой встрече. — Очень приятно.
— И мне приятно, — Вера пожала прохладную ладошку и повела гостей в комнату.
Лена шла по длинному коридору сталинки и откровенно озиралась. Трёхметровые потолки, лепнина, паркет, который Вера раз в месяц натирала мастикой. Квартира принадлежала свекрови — та жила здесь с рождения и была прописана до сих пор.
— Ого, какие хоромы, — присвистнула Лена и тут же сморщила нос. — А что за запах такой? Лекарствами пахнет.
— Бабушка в той комнате, — коротко ответила Вера. — Ей восемьдесят шесть лет, сама понимаешь.
— А, ну да, — Лена как-то странно переглянулась с Игорем.
Свекровь Надежда Павловна сидела в кресле у окна и смотрела телевизор. Точнее, телевизор смотрел на неё, потому что старушка давно уже не понимала, что там показывают. Деменция подкралась незаметно, лет пять назад. Сначала Надежда Павловна стала забывать, куда положила очки. Потом перестала узнавать соседей. А потом однажды назвала Веру Зиной и попросила позвать мужа Колю, который умер двадцать лет назад.
— Баба Надя, к тебе внук пришёл, — громко сказала Вера, подходя к креслу.
— А, Коленька, — обрадовалась старушка. — А ты чего так поздно? На работе задержался?
— Это я, Игорь, бабуль, — сын присел рядом. — Как ты?
— Хорошо, Коленька, хорошо, — Надежда Павловна погладила его по руке. — Ты кушать будешь? Вера, накорми Колю.
Лена стояла в дверях и смотрела на эту сцену с плохо скрываемым ужасом.
На кухне Вера поставила чайник и достала из холодильника нарезку.
— Мам, мы поговорить пришли, — начал Игорь, когда они расселись за круглым столом.
— Ну говори, — Вера разливала чай по чашкам.
— Мы с Леной решили пожениться.
— Совет да любовь, — Вера даже не удивилась. — Когда свадьба?
— Через два месяца, — вступила Лена. — Расписываемся, небольшой банкет для своих.
— Хорошо, — кивнула Вера. — Чем помочь?
Игорь замялся и посмотрел на невесту. Та еле заметно кивнула, мол, давай уже.
— Мам, тут такое дело, — сын крутил в руках чашку. — Нам жить негде. Я снимаю комнату в коммуналке, Лена с родителями в двушке на троих. Тесно. А тут у тебя три комнаты на двоих с бабушкой.
— И что? — Вера отпила чай.
— Мы подумали, может, поменяемся? — выпалил Игорь. — Ты нам эту квартиру, а сама переедешь в Ленину студию. Её родители готовы отдать.
— Студию? — переспросила Вера.
— Ну да, двадцать восемь метров, с ремонтом, — затараторила Лена. — На Бирюлёвской, там рядом метро строят, через пять лет будет вообще конфетка. Район тихий, зелёный.
— Бирюлёвская, — повторила Вера. — Это где?
— На юге, за МКАДом, — махнул рукой Игорь. — Мам, ну зачем тебе три комнаты? Ты всё равно целыми днями дома сидишь, телевизор смотришь. А нам простор нужен, развитие. Мы детей хотим, семью нормальную.
Вера молча смотрела на сына. Целыми днями сидит и телевизор смотрит. Интересно, а кто тогда каждое утро поднимает свекровь, умывает, переодевает, кормит с ложечки, потому что сама она давно разучилась держать вилку? Кто меняет ей постельное бельё через день, потому что иногда она не успевает до туалета? Кто вызывает врачей, покупает лекарства, делает уколы, разговаривает с ней часами, потому что иначе она начинает плакать и звать покойного мужа?
— Мам, ну ты чего молчишь? — занервничал Игорь. — Обиделась?
— Нет, думаю.
— Да чего тут думать, — Лена говорила тоном, каким объясняют очевидные вещи ребёнку. — Вам двоим с бабушкой в такой квартире делать нечего. А нам для развития нужно пространство. Игорь будет работать из дома, ему кабинет нужен. Потом детская. Логично же.
— Логично, — согласилась Вера.
— Вот и я говорю, — обрадовалась Лена. — Мы уже всё продумали. Студия полностью готовая, заезжай и живи. Вам с бабушкой там будет уютно.
Вера отставила чашку и посмотрела на невесту внимательно. Молодая, лет двадцать пять, причёска аккуратная, маникюр свежий, колечко на пальце недешёвое. Игорь подарил небось, на последние деньги.
— С бабушкой? — переспросила Вера.
— Ну да, вы же вместе живёте.
— Бабушка прописана здесь, — медленно сказала Вера. — И жила здесь всю жизнь. Она отсюда не переедет.
— Как это? — растерялась Лена.
— А так. Восемьдесят шесть лет человеку. В чужом месте она вообще потеряется. Да и я не потащу её в студию на Бирюлёвскую.
— Мам, ну ты чего, — заныл Игорь. — Бабушка же тихая. Сидит себе в кресле, телевизор смотрит. Ест и спит. Что с ней сложного?
Вера прикрыла глаза на секунду. Ест и спит. Если бы.
— Значит так, — сказала она спокойно. — Я согласна на обмен. Квартира ваша. Но бабушка остаётся здесь. Это условие.
Игорь и Лена переглянулись.
— Да не вопрос, — пожал плечами сын. — Присмотрим. Мы ж не чужие люди.
— Точно, — поддакнула Лена. — Бабушка вообще милая. Посадим её в комнату, будем кормить, гулять выводить. Справимся.
— Гулять её уже два года никуда не выводят, ноги не держат, — уточнила Вера.
— Ну значит не будем выводить, — легко согласилась Лена. — Ещё проще.
На следующий день Игорь приехал с вещами. Двумя чемоданами и коробкой с ноутбуком.
— А Лена где? — спросила Вера, собирая свои вещи в сумки.
— Она после свадьбы переедет, мы так решили. А я пока тут обживусь, с бабулей пообщаюсь.
— Игорь, ты точно понимаешь, на что подписываешься? — Вера остановилась посреди комнаты с платьем в руках.
— Мам, ну хватит уже, — отмахнулся сын. — Я взрослый человек. Тридцать лет. Справлюсь с одной старушкой.
— Ладно, — Вера продолжила складывать вещи. — Тогда слушай. Утром её нужно поднять в семь. Раньше она просыпается сама и начинает кричать. Потом умыть, переодеть. Памперсы в шкафу в ванной, меняешь три раза в день минимум. Если реже, будет раздражение, и тогда мазать специальным кремом, он на полке слева.
— Памперсы? — Игорь как-то сник.
— А ты думал? Завтрак в восемь, только протёртое. Каша, пюре, можно детское питание. Ложечкой, маленькими порциями, следи, чтобы не подавилась. После завтрака таблетки, список на холодильнике. Их четыре, одну делишь пополам. Запивать только тёплой водой.
— Угу, — бормотал Игорь.
— В обед то же самое. Вечером она устаёт и начинает капризничать. Иногда плачет, просит Колю. Это твой дедушка, если что. Успокаиваешь, говоришь, что Коля скоро придёт. Если не помогает, включаешь пластинку с его любимыми песнями. Она на полке, рядом с проигрывателем.
— Мам, а попроще никак? — взмолился Игорь.
— Это и есть попроще. Ночью она может встать и бродить по квартире. Двери на замок я закрывала, ключ на гвоздике у входа. Иначе она выйдет в подъезд. Один раз до третьего этажа дошла в ночнушке, соседи вызывали полицию.
Игорь сидел на диване и смотрел на мать круглыми глазами.
— И да, — добавила Вера. — Кот. Барсик. Кормить два раза в день, лоток чистить каждый вечер. Он нервный, не любит чужих. Может гадить мимо, если что-то не так.
— Это «что-то не так» — это что?
— Это когда ему что-то не нравится. Новые люди, громкие звуки, перестановка мебели. Он старый, ему пятнадцать лет, привык к порядку.
Вера закрыла сумку и посмотрела на сына.
— Мой номер знаешь. Если что, звони.
— А ты куда?
— В студию на Бирюлёвскую, — Вера пожала плечами. — Обживаться.
— Прямо сейчас?
— А чего тянуть? Ты же хотел взрослую жизнь. Вот она.
Вера чмокнула сына в щёку, погладила свекровь по голове и вышла из квартиры.
Студия на Бирюлёвской оказалась вполне приличной. Маленькая, конечно. После сталинских потолков и просторной кухни было непривычно. Но чисто, светло, ремонт свежий.
Вера разложила вещи, села на диван-кровать и выключила телефон.
Впервые за пять лет она была одна. Совсем одна. Никто не звал её ночью, не просил кашу, не плакал в соседней комнате. Странное ощущение. Как будто с плеч сняли рюкзак, который она несла так долго, что забыла о его существовании.
Первый день она просто лежала и смотрела в потолок. Ни о чём не думала. Не планировала. Просто лежала.
На второй день пошла в магазин и купила себе готовый салат и булочку. Ела прямо из контейнера, чего не позволяла себе никогда. Потом посмотрела какой-то глупый сериал про любовь и уснула в девять вечера.
На третий день раздался звонок в дверь. Вера вздрогнула. Никто не знал её адреса, кроме Игоря.
— Кто там?
— Это я, Лена. Откройте, пожалуйста.
Вера открыла. Невестка стояла на пороге взъерошенная, с красными глазами, в какой-то мятой куртке.
— Можно войти?
— Заходи.
Лена прошла в комнату и села на диван, не снимая обуви.
— Я так больше не могу, — выпалила она. — Ваша бабушка сумасшедшая.
— Она не сумасшедшая, — спокойно ответила Вера. — У неё деменция.
— Да какая разница, — махнула рукой Лена. — Она вчера ночью намазала стену манной кашей. Всю стену, от пола до потолка. Говорит, ремонт делает.
— Бывает, — кивнула Вера.
— И кот ваш. Он нагадил мне в туфли. В новые туфли, которые я на свадьбу купила.
— Барсик нервничает от перемен.
— Да плевать мне на его нервы, — взвизгнула Лена. — Я три ночи не спала. Бабушка орёт в три часа, требует какого-то Колю. Игорь носится как угорелый, пытается её успокоить. А она его не узнаёт и пугается. Вчера укусила его за руку.
— Сильно?
— До крови. Мы её еле оторвали.
Вера молча смотрела на невестку. Три дня. Всего три дня. А она пять лет. Каждый день, без выходных и отпусков.
— Вера Петровна, — Лена перешла на просительный тон. — Вернитесь, пожалуйста. Мы не справляемся. Я думала, бабушка просто старенькая, ну посидит в уголке, кашку поест. А она... она как ребёнок, только хуже. С детьми хотя бы становится легче, а тут...
— Я в отпуске, — сказала Вера.
— Каком отпуске? Там же человек.
— Вот именно. Человек. Который пять лет на мне висел. А вы решили, что я дома сижу и телевизор смотрю.
Лена открыла рот и закрыла. Потом снова открыла.
— Мы не так это имели в виду.
— А как вы это имели в виду? — Вера подошла к окну. — Вам нужна была квартира. Большая, красивая, в центре. А я шла в комплекте как бесплатная сиделка. Только вы об этом не подумали.
— Вера Петровна...
— Иди домой, Лена. К жениху своему. Учитесь. Я пять лет училась, и вы научитесь.
Лена поднялась с дивана.
— Вы жестокая женщина.
— Возможно, — согласилась Вера. — Дверь за собой закрой.
На четвёртый день позвонил сосед из старой квартиры, Семён Аркадьевич с первого этажа.
— Вера, ты куда пропала? Тут такое творится.
— Что случилось?
— Да сын твой вчера залил нас конкретно. Труба в ванной лопнула. Мне весь потолок попортило, обои отвалились.
Вера вздохнула. Труба в ванной. Она её латала изолентой уже полгода, всё собиралась сантехника вызвать, да руки не доходили.
— Семён Аркадьевич, вы с Игорем разговаривали?
— Да какой там разговаривать. Он мне дверь открыл, вид у него был, прости господи, словно неделю не спал. Небритый, глаза красные, майка в каких-то пятнах. Говорит, разберёмся. И дверь захлопнул.
— Разберётся, — сказала Вера.
— Вер, ты когда вернёшься? А то я уже думаю в управляющую компанию жаловаться.
— Не знаю, Семён Аркадьевич. Я в отпуске.
На пятый день телефон взорвался. Вера включила его ненадолго, чтобы проверить время, и тут же посыпались сообщения.
Игорь: Мам, перезвони срочно.
Игорь: Мам, бабушка упала.
Игорь: Мам, она вроде нормально, но я не знаю, что делать.
Игорь: Мам, Лена ушла.
Игорь: Совсем ушла. Сказала, что она не нанималась сиделкой.
Игорь: Мам, пожалуйста.
Вера выключила телефон и пошла гулять в парк. Погода была хорошая, солнце светило, птицы пели. Она купила себе мороженое и села на скамейку.
Странно. Она должна была переживать. Волноваться за свекровь, за сына, за квартиру. А вместо этого чувствовала какую-то пустоту. Не плохую, не хорошую. Просто пустоту. Как будто что-то, что давило изнутри много лет, наконец отпустило.
На шестой день позвонила бывшая жена Игоря. Они развелись три года назад, когда сыну было двадцать семь, и она уехала в другой город.
— Вера Петровна, — голос Марины звучал встревоженно. — Игорь мне позвонил. Плачет в трубку. Говорит, что не справляется. Я хотела узнать, что там происходит.
— Происходит взросление, — ответила Вера. — Он учится быть взрослым.
— Он просил меня приехать помочь. Но я не могу бросить работу.
— И не надо. Он справится.
— Вы уверены?
Вера помолчала.
— Передай ему, что я приеду. Завтра.
— Правда? Ой, спасибо. А то он совсем потерянный какой-то.
— Завтра, Марина. Скажи ему.
Когда Вера открыла дверь своим ключом, её встретил запах. Тот самый запах, от которого Лена морщила нос неделю назад. Только теперь он был раз в десять сильнее.
— Мам, — из кухни выбежал Игорь.
Он был небритый, с кругами под глазами, в растянутой футболке с пятнами от еды. Руки тряслись.
— Мам, ты вернулась.
— Вернулась, — кивнула Вера. — Показывай масштаб бедствия.
Квартира выглядела так, словно по ней прошёл ураган. На стенах в коридоре действительно были следы от каши, засохшие и коричневые. На полу в кухне валялись какие-то тряпки. В гостиной, где сидела свекровь, телевизор орал на полную громкость, а Надежда Павловна раскачивалась в кресле и что-то бормотала себе под нос.
— Коля придёт, Коля скоро придёт, — повторяла она. — Вера, ты где? Позови Колю.
— Я здесь, Надежда Павловна, — Вера подошла к старушке и взяла её за руку. — Всё хорошо. Коля скоро придёт.
Свекровь подняла на неё глаза, и в них мелькнуло что-то похожее на узнавание.
— Вера. Ты пришла.
— Пришла.
— А где Коля?
— Скоро будет.
Надежда Павловна успокоилась и откинулась в кресле.
Игорь стоял в дверях и смотрел на мать.
— Как ты это делаешь? — спросил он тихо.
— Что именно?
— Вот это всё. Она при мне так не успокаивалась. Орала, плакала, кусалась. А ты пришла — и она сразу...
— Пять лет практики, — пожала плечами Вера. — Иди умойся. И поешь. Ты когда последний раз ел?
— Не помню. Вчера, кажется.
— Вот именно. Иди.
Пока Игорь приводил себя в порядок, Вера занялась квартирой. Убрала кашу со стен, вымыла полы, проветрила комнаты, накормила свекровь, поменяла ей памперс, переодела в чистое.
Барсик вылез из-под дивана и потёрся о её ноги.
— Ну что, натерпелся? — Вера погладила кота. — Я тоже.
Когда Игорь вышел из ванной, относительно чистый и побритый, Вера уже поставила чайник.
— Садись, — она кивнула на стул.
Сын сел и уставился в стол.
— Мам, я не знал.
— Чего не знал?
— Что это так. Я думал, бабушка просто старенькая. Ну покормить там, телевизор включить. А она... она вообще не понимает, что происходит. Она меня не узнаёт. Дедом называет. Или вообще какими-то чужими именами.
— Это деменция, — сказала Вера. — Я тебе объясняла.
— Ты объясняла, но я не понимал. Мам, как ты это выдерживаешь? Каждый день, пять лет подряд.
— А что мне делать? В дом престарелых её сдать?
Игорь вздрогнул.
— Нет, конечно.
— Вот и я так решила. Она мне свекровь, не родная мать, но человек. Нельзя человека просто выбросить, потому что он стал неудобный.
Они помолчали.
— Лена ушла, — сказал Игорь.
— Я знаю.
— Сказала, что она не подписывалась на такое. Что хотела нормальную семью, а не дом престарелых.
— И что ты ей ответил?
Игорь посмотрел на мать.
— Сказал, что бабушка никуда не денется. Это моя семья. Была моя семья.
— Была?
— Ну мы как бы расстались. Она забрала свои вещи и уехала к родителям.
— А свадьба?
— Какая теперь свадьба, — Игорь криво усмехнулся. — Она сказала, что пока я не избавлюсь от бабушки, ни о какой свадьбе речи быть не может. А я сказал, что избавляться ни от кого не собираюсь.
Вера налила сыну чай.
— Молодец.
— Правда?
— Правда. Ты за неделю понял то, что некоторые за всю жизнь не понимают. Семья — это не только тогда, когда удобно. Семья — это всегда.
Надежда Павловна проснулась и позвала Веру.
— Иду, иду, — та поднялась из-за стола.
— Мам, подожди, — Игорь схватил её за руку. — Давай я.
— Ты?
— Ну да. Ты мне покажешь, как, а я попробую. Я же должен научиться. Ты не вечная.
Вера посмотрела на сына долгим взглядом.
— Хорошо. Идём вместе.
Они зашли в комнату. Надежда Павловна сидела в кровати и озиралась.
— Коля, ты пришёл? — обрадовалась она, увидев Игоря.
— Это я, бабуль, Игорь.
— Игорёк? — старушка нахмурилась. — А ты чего такой большой? Ты же маленький был.
— Вырос, бабуль. Давай я тебя подниму, надо в туалет сходить.
Вера стояла рядом и смотрела, как сын неуклюже, но старательно помогает бабушке встать, поддерживает её под руку, ведёт в ванную. Она подсказывала, когда нужно было, но в основном молчала.
Потом они вместе накормили Надежду Павловну ужином. Потом дали таблетки. Потом включили ей ту самую пластинку с песнями.
— Коленькины любимые, — умилилась старушка. — Он скоро придёт, Вера?
— Скоро, Надежда Павловна. Спите.
Когда свекровь уснула, Вера вернулась на кухню. Игорь сидел там же, за столом, и смотрел в одну точку.
— Мам, я идиот.
— Не то чтобы.
— Нет, реально идиот. Я думал, ты просто сидишь дома и ничего не делаешь. А ты... ты как медсестра, повар, уборщица и психолог в одном лице. Круглые сутки, без выходных.
— Это называется — семья, — сказала Вера.
— Я тебя даже не благодарил никогда.
— А зачем? Это же не работа.
— Но это тяжелее любой работы.
Вера села напротив сына.
— Игорь, я не буду делать вид, что всё в порядке. Ты меня обидел. Сильно обидел. Когда сказал, что я сижу и телевизор смотрю. Когда решил, что бабушка — это так, мебель. Когда привёл свою Лену с её студией на Бирюлёвской.
— Мам...
— Подожди. Но я понимаю, что ты не со зла. Ты просто не знал. Не видел. Я сама виновата, что не показывала. Думала, зачем грузить, справлюсь как-нибудь. Вот и получилось.
— Ты вернёшься? — спросил Игорь. — Насовсем?
Вера помолчала.
— Не знаю пока. Мне нужно подумать.
— А как же бабушка?
— А ты на что? Ты же хотел взрослую жизнь.
Игорь сглотнул.
— Я справлюсь. Буду учиться. Но мне нужна помощь. Хотя бы иногда.
— Помогу. Но жить тут я пока не буду.
— А где?
— В студии на Бирюлёвской. Там, оказывается, очень тихо. И никто не кричит по ночам.
Прошло два месяца.
Вера приезжала в старую квартиру три раза в неделю. Помогала с бабушкой, показывала сыну, как и что делать, следила за порядком. В остальные дни жила в своей студии и наслаждалась тишиной.
Игорь похудел и многому научился. Нанял сиделку на несколько часов в день, чтобы успевать работать. Бабушка постепенно привыкла к внуку и иногда даже узнавала его. Называла Игорьком, а не Колей.
Лена так и не вернулась. Написала один раз, что была неправа, что хочет попробовать заново, но Игорь не ответил.
— Знаешь, мам, — сказал он как-то вечером, когда они вместе сидели на кухне после того, как уложили бабушку. — Я только теперь понимаю, почему отец ушёл.
Вера подняла брови. Муж ушёл от неё восемь лет назад, когда у его матери только начались проблемы с памятью. Сказал, что не может так жить, и уехал в другой город. Игорю тогда было двадцать два.
— И почему же?
— Потому что он был такой же, как я. Думал, что это легко. А когда понял, что нет — сбежал.
— А ты не сбежишь?
Игорь посмотрел на дверь комнаты, где спала бабушка.
— Нет. Теперь уже нет.
Барсик лежал на коленях у Веры и мурчал. Она гладила его и думала о том, что жизнь — странная штука. Неделю назад ей казалось, что всё рухнуло. Сын предал, невестка нахамила, квартиру отбирают. А сейчас она сидит в этой самой квартире, пьёт чай, и всё как-то...
Не хорошо. Не плохо. Просто есть.
Игорь мыл посуду и тихо напевал что-то себе под нос. В комнате работал телевизор — тот самый, который Вера смотрела, когда якобы ничего не делала.
Надежда Павловна вдруг заворочалась в кровати и позвала:
— Вера, Вера, где ты?
— Иду, — отозвалась Вера, но Игорь её опередил.
— Я схожу. Отдыхай.
Он вошёл в комнату и присел рядом с бабушкой.
— Я тут, бабуль. Всё хорошо.
— Игорёк? А Вера где?
— На кухне. Чай пьёт.
— А. Хорошо. Ты посиди со мной, а?
— Посижу, бабуль. Сколько хочешь.
Вера слышала их разговор из кухни и улыбалась.
Квартира действительно была с сюрпризом. Только сюрприз этот оказался не в квадратных метрах и не в лепнине на потолке.
Сюрприз был в том, что просторная квартира — это не стены. Это труд. Ежедневный, невидимый, неоценённый. Который она тащила пять лет молча, как само собой разумеющееся.
А теперь тащит её сын. И кажется, начинает понимать, сколько это весит.
На следующее утро Вера уехала в свою студию.
Игорь провожал её до лифта.
— Мам, ты когда приедешь?
— В среду.
— Так долго.
— Справишься. Сиделка придёт, я ей всё объяснила.
— А если что-то случится?
— Звони. Я приеду.
Лифт приехал. Вера зашла внутрь.
— Мам, — сказал Игорь. — Спасибо.
— За что?
— За всё. За бабушку. За терпение. За то, что не бросила.
Двери лифта закрылись.
Вера ехала вниз и думала, что надо будет ещё заехать в магазин за продуктами. И позвонить подруге, которой не звонила уже месяц. И, может быть, записаться на какой-нибудь фитнес или что там люди делают, когда у них вдруг появляется свободное время.
Выйдя из подъезда, она обернулась и посмотрела на окна третьего этажа.
В одном из них маячил Игорь. Он махал ей рукой.
Вера махнула в ответ и пошла к автобусной остановке.
Позади оставалась просторная квартира с высокими потолками, стареющей свекровью и взрослеющим сыном.
Впереди была маленькая студия на окраине и тишина.
И почему-то это казалось справедливым.