Ей не хотелось усугублять и без того накалившуюся обстановку. Хотя всех надежд на мирное урегулирование семейного конфликта уже не было. Вид свекрови не предвещал ничего хорошего.
Таисия Феликсовна грозно уставилась на невестку и сквозь зубы процедила:
— Чего закрываешься? Или стыдно в глаза посмотреть?
Её наглость, как всегда, била через край.
Лена сохранила спокойствие:
— Почему мне должно быть стыдно? Я ничего плохого не сделала.
Таисия Феликсовна взвилась:
— Ещё хватает наглости такое говорить! Ты подумала, чем твоя беременность обернётся для всех нас? Мне наплевать, но мужа‑то пожалей! Так подставить его в трудный момент! На что мы жить будем, если ты в декрет уйдёшь?
В груди Лены закипел протест. Она устремила взгляд на свекровь и чётко отчеканила:
— Да, я обо всём подумала. И вот к чему пришла: решайте свои финансовые проблемы сами. Я больше не потяну этот воз в одиночку. А ваш сын пусть наконец задумается о жизни — вряд ли ему попадётся ещё такая доверчивая дурочка, как я.
Лицо Таисии Феликсовны вспыхнуло гневом:
— Да как ты смеешь мне указывать, негодяйка!
Лена не дрогнула:
— Имею полное право. Вы мне никто, и я не обязана гасить вашу ипотеку. Скажите сыну: пусть шевелится, ищет работу. С меня хватит.
Свекровь схватилась за сердце и стала оседать на пол. Лена знала этот спектакль не понаслышке — видела не раз.
Не обращая внимания на вопли Ивана:
— Елена, если с мамой что случится, я тебя в тюрьму упеку! —
она прошла в комнату и лихо собрала скромный гардероб в сумку.
Муж суетился вокруг матери, развалившейся на том самом пуфике, где пару часов назад Лена сама проливала слёзы. Она обошла «святое» место стороной. Иван и не взглянул в её сторону. И слава богу.
Выскочив из подъезда, молодая женщина ощутила невероятное облегчение — будто стряхнула с плеч неподъёмный камень. Ни угрызений совести, ни жалости к тем, кто только что был её семьёй.
Несмотря на поздний час, вокзал бурлил жизнью.
Елена сидела в зале ожидания, пытаясь собраться с мыслями. В спешке она совершенно забыла о важном значении денег в жизни любого человека: вся наличность была потрачена в магазине, и кошелёк оказался пуст. Оставалась какая‑то мелочь на карточке, но этих денег не хватало даже на билет на электричку.
Сначала Лена хотела позвонить отцу, чтобы попросить его перекинуть ей на карточку необходимую сумму, но мобильник отца был заблокирован.
Ситуация оказалась тупиковой, и Лена ломала голову, пытаясь найти хоть какой‑то приемлемый выход. Неожиданно она вспомнила про отца Ивана и стала искать его номер в справочнике.
Когда она услышала в трубке удивлённый голос:
— Леночка, что, с Иваном случилось? — на душе стало легче. Елена поспешила успокоить Владимира Станиславовича:
— Не волнуйтесь, с вашим сыном всё в порядке. И с Таисией Феликсовной тоже.
Она слышала, как мужчина с облегчением выдохнул.
— Слава богу! Чем вызван столь поздний звонок?
Елена посмотрела на старинные часы, висевшие над входом в зал. Они показывали половину одиннадцатого.
— Действительно поздно. Извините меня, пожалуйста, что потревожила вас, но мне просто больше не к кому обратиться.
— Да‑да, Леночка, я вас слушаю. Чем могу вам помочь?
Она не стала посвящать старшего Кочнева в тонкости своей семейной жизни, а всё свела к просьбе:
— Просто получилось так, что я вынуждена была уйти от Вани. Я сейчас на вокзале, хочу поехать домой, но у меня нет денег на дорогу. Я буду вам очень признательна, если вы мне одолжите пару тысяч.
Владимир Станиславович воскликнул:
— Леночка, не надо горячиться, ещё можно всё исправить. Я сейчас подъеду — никуда не уходите!
Елена поняла по голосу, что отец Ивана встревожен её звонком. Она уже пожалела, что решила обратиться к нему в такое неурочное время. Но тем не менее ей было приятно сознавать, что Кочнев откликнулся на её просьбу.
Прошло, наверное, меньше четверти часа, и Елена увидела у входа знакомую фигуру. Владимир Станиславович искал её взглядом среди ожидающих своего поезда. Она бросилась к нему:
— Спасибо, что приехали! Честное слово, мне так неловко, что в такое позднее время вытянула вас из дома.
Владимир Станиславович прервал её:
— Ничего страшного, успею выспаться. Вы мне лучше скажите, почему вы так внезапно решили сбежать?
Лена всего несколько раз за эти три года встречалась с отцом мужа, поэтому ей было неудобно рассказывать ему о таких личных вещах, как беременность.
Но Кочнев‑старший настойчиво повторил:
— Леночка, в любом случае я вам дам деньги на дорогу, но я должен знать всё. Как‑никак Иван и Таисия Феликсовна не чужие для меня люди.
Краснея и бледнея, Елена рассказала свёкру о трудностях своей семейной жизни. Мужчина ни разу не прервал её, но, когда она замолкла, сказал:
— Да, некрасиво получилось. Я был лучшего мнения о сыне. Не думал, что он… последняя сволочь. Но это всё дело рук Таисии. В своё время она и меня пыталась перевоспитать, поэтому мы и расстались. Жалею только об одном — нельзя было доверять ей воспитание сына. Она искалечила парня, превратила его в какую‑то серую массу. Была ещё надежда, что семейная жизнь изменит его, но вижу — не получилось.
Владимир Станиславович сам купил невестке билет на проходящий поезд. Он посадил её в вагон и взял обещание, что она будет держать его в курсе событий. Когда состав тронулся, он с улыбкой сказал:
— Леночка, не поверите, но вы сегодня вдохнули в меня вторую жизнь — несмотря на грустные обстоятельства. Так хочется увидеть внука.
Лена махала рукой, пока провожающий её свёкор не превратился в точку.
На душе у неё было хорошо и спокойно. И она даже мысленно удивлялась тому, что внезапный разрыв с мужем не вызвал у неё ни слёз, ни душевной боли.
Внезапно молодая женщина ощутила невероятную усталость. Она взяла комплект белья. Едва Елена коснулась головой подушки, как моментально провалилась в сон.
Разбудила пассажирку проводница:
— Девушка, встаём, скоро ваша остановка.
Ещё не было и шести утра, когда Елена спрыгнула на платформу станции «Тёмный лес». Полной грудью она вдохнула свежий воздух и прошептала:
— Ну вот, малыш, мы дома. И больше никуда не поедем. По крайней мере, в ближайшее время.
От станции до их деревни было километра четыре. Несмотря на своё щекотливое положение, Лена прошла это расстояние меньше чем за час.
Она очень волновалась, потому что не знала, как отец воспримет её появление. В памяти стали всплывать радостные и печальные сюжеты из прошлого.
Свою маму Лена помнила смутно. Девочке было всего пять лет, когда Татьяна Васильевна получила серьёзную травму на производстве. Она работала на животноводческой ферме с бычками.
Даже мужчины опасались контактировать с животными, которые обладали непредсказуемым характером. Но Татьяна Васильевна смеялась над их страхами:
— Что же за мужики такие пошли, что быков боятся?
Ей отвечали:
— Неужто ты сама не боишься?
— Боюсь. У меня, как и у всех, срабатывает инстинкт самосохранения. Но если к животным относиться с любовью и лаской, они тебе будут отвечать тем же.
Татьяна Васильевна выходила не одно поколение бычков. Когда кто‑то из её питомцев болел, она сутками не отходила от него. Животные обожали свою покровительницу и всегда встречали её радостным рёвом.
Но однажды случилось ЧП. Женщина выхаживала очередного малыша. Надо сказать, что молодое потомство находилось в отдельном загоне, который с лёгкой руки работниц фермы прозвали «Яслями». Взрослые животные жили в том же сарае, но были отделены от молодняка высокой дощатой стеной.
Татьяна Васильевна уже собиралась уходить, когда заметила, что у малышей нет воды. Она не стала звать скотника, а сама отправилась с ведром на двор, где стояла цистерна. Когда она проходила мимо сектора со взрослыми быками, неожиданно массивная дверь загона распахнулась — и разъярённое животное набросилось на неё.
Женщина кричала, звала на помощь, но её услышали не сразу. Напуганный происшествием скотник стал метаться, не зная, чем помочь женщине. Он ринулся в деревню, чтобы вызвать скорую.
Когда на место прибыли медики, Татьяна Васильевна едва дышала. Её отвезли в районную больницу, но драгоценное время было упущено.
В результате нападения быка у неё были множественные переломы и повреждения внутренних органов, что сопровождалось массивным кровотечением. Медикам удалось вытащить женщину с того света, но она осталась инвалидом.
После того случая Татьяна Васильевна с трудом передвигалась по дому, поэтому всё бремя повседневных обязанностей легло на плечи Алексея Кондратьевича.
Леночка ходила во второй класс, когда мама умерла. Девочка тогда ещё не понимала, что такое смерть, и думала, что мама немножко полежит, а потом встанет. Когда похоронная бригада из местных мужиков опустила гроб с телом усопшей в могилу, девочка стала биться в истерике.