Лежать на жёсткой кушетке с низко опущенным изголовьем было настоящим испытанием, но Лена стойко терпела неудобство. Врач неспешно водила ультразвуковым датчиком по её заметно округлившемуся животику, внимательно вглядываясь в экран монитора.
Сама Елена изнывала от любопытства — ей не терпелось хотя бы мельком разглядеть того, кто уже завладел всеми её мыслями. Она попыталась повернуть голову, но врач тут же одёрнула её:
— Лежите спокойно, Елена Алексеевна. Сейчас всё закончится, и я вас отпущу.
Лена состроила умоляющую мину:
— Доктор, ну как же… Мне так хочется хоть глазком на него взглянуть!
— Ещё не факт, что это «он». Малыш стесняется показываться. Ничего, на следующем приёме разгадаем главную тайну. Всё, вставайте.
Врач выключила аппарат и уселась за свой стол. Не отрываясь от карточки, она ровным, будничным голосом добавила:
— Причин для беспокойства нет. Беременность протекает нормально. Тянущие боли — это растяжение связок от роста плода. У вас конституция хрупкая, миниатюрная, так что такие ощущения у беременных часто встречаются.
Елена уже одёрнула одежду и виновато смотрела на врача, которая что‑то быстро черкала в её истории болезни.
— Выходит, я зря вас тревожила…
Доктор подняла взгляд и тепло улыбнулась:
— Напротив, вы поступили правильно, придя. Любое изменение в самочувствии — повод для немедленной проверки. Вы теперь отвечаете не только за себя, но и за жизнь будущего гражданина нашей страны.
Эта торжественная фраза гинеколога глубоко тронула будущую маму — особенно последние слова кольнули прямо в сердце. Лена невольно выпрямилась, словно на школьной линейке. Врач заметила это и рассмеялась:
— Елена Алексеевна, мне так приятно видеть, как серьёзно вы относитесь к будущему материнству! Вот первое фото вашего малыша. Покажите мужу, порадуйте папу.
Доктор протянула распечатку результата исследования. Елена взяла снимок и почувствовала сильную дрожь во всём теле.
— Боже, какой он маленький! И ручки, и ножки видно… Ой, мне даже не верится! — прошептала она.
Впервые в жизни Лена испытывала такой восторг. Не отрывая взгляда, она смотрела на снимок, а потом интуитивно погладила свой живот.
Врач смотрела на молодую женщину и ласково улыбалась. За годы практики доктору доводилось слышать самые разные жизненные истории — каждая со своей изюминкой. Но такой чистый, детский восторг встречался редко.
«Эта девчушка по‑настоящему счастлива, — подумала врач. — Хоть бы у неё всё сложилось как нельзя лучше».
Елена и не подозревала о мыслях гинеколога. Её переполняли светлые чувства — радость ликовала внутри. Ей не терпелось поделиться ею с мужем, сунуть под нос заветный снимок. Но страх сковывал: Лена боялась реакции Ивана. Ведь она нарушила их уговор.
Сразу после свадьбы — а они уже три с лишним года выкладывали фундамент семейного очага по кирпичику — они постановили не торопиться с детьми. Идея принадлежала Ивану, и он аргументировал её железно:
— Лен, у нас вся жизнь впереди, нарожаем кучу малышни, а пока поживём для себя. И потом, для родителей нужна крепкая почва. Сама видишь, пока у нас с этим туго.
И правда, с самого начала совместной жизни их подстерегали беды. Одну одолеют — на смену приходит другая. Так тянулось все три года. Лена уже подумывала: не кто‑то ли невидимый подкидывает им этих шипов?
Однажды она озвучила эту идею Ване. Муж хохотал долго, а потом выдохнул:
— Ленка, ты просто неземное чудо!
Она опешила:
— Почему так?
Иван окинул её снисходительным взглядом:
— Да потому что мыслишь, как подросток.
Обида накрыла её с головой:
— То есть я недоразвитая, по‑твоему?
Муж округлил глаза, скрестил руки на груди:
— Боже упаси! Ты умница. Если б с головой были проблемы, тебя в финансовую контору не взяли бы.
— Просто у тебя несколько иной формат мышления. А причина этой особенности в том, что большую часть своей жизни ты прожила в деревне.
Лена прекрасно понимала: Иван предыдущее высказывание завернул в красивую обёртку, но суть осталась та же. Она чувствовала себя оскорблённой и могла бы закатить скандал — тем более уже тогда у неё накопилось много претензий к мужу.
Но Лена не стала обострять отношения — проглотила обиду. Так, день за днём, на душе, как накипь на стенках чайника, скапливалось недовольство.
Масло в огонь периодически подливала ещё и свекровь. Вспомнив о матери мужа, Елена вздохнула, а её мозг обожгла мысль: «Представь, что будет, когда Таисия узнает о твоей беременности».
Об этом Елена тоже боялась думать. Всё это время она скрывала от всех своё деликатное положение. Причём делала она это намеренно, надеясь на то, что мужу и свекрови придётся смириться с неизбежным, когда она поставит их перед фактом.
Лена проходила мимо парка, где неспешно прогуливались мамочки с колясками. Она едва коснулась живота и прошептала:
— Скоро и мы с тобой тоже будем здесь гулять.
Ей захотелось ещё немного побыть наедине со своими мыслями. Присев на краешек свободной скамьи, Лена достала из сумочки снимок. Расплывчатые очертания маленького человечка умиляли и одновременно навевали самые позитивные мысли.
«Я уверена, что при виде этого чуда Ваня забудет про нелепый договор. Ведь каждый нормальный мужчина стремится продолжить свой род, а мой Ваня — настоящий, в этом нет никакого сомнения. Конечно, Таисия Феликсовна определённо влияет на него, но со временем это пройдёт».
В такой хороший солнечный день Елене не хотелось думать о плохом. Она ещё раз посмотрела на снимок, потом коснулась его губами и бережно положила обратно в сумочку.
— Ладно, пойду домой. И будь что будет — сегодня всё расскажу Ване, — произнесла она вслух.
Счастливая улыбка застыла на лице молодой женщины. Она забыла про боли, которые беспокоили её несколько последних дней. В голове пульсировала радостная мысль: «Всё будет хорошо. И моему ребёночку ничего не угрожает. А неприятные ощущения, наверное, связаны с тем, что я помогала свекрови делать перестановку в её квартире».
Елена была уже возле дома, когда вспомнила, что забыла зайти в магазин за хлебом. Пришлось возвращаться назад.
По пути в супермаркет, где они всегда покупали продукты, её внезапно осенила идея устроить праздничный ужин. Ведь повод для этого был существенный. Молодая женщина в каком‑то угаре стала бросать в корзину дорогие деликатесы и продукты, которые редко появлялись у них на столе.
Когда на кассе ей назвали общую сумму, Лене стало дурно. Но, поскольку отступать было поздно, она вытащила из кошелька всю наличность. Неразумные траты вызвали у будущей мамы лишь улыбку — она мысленно успокаивала себя: «Ничего, деньги — дело наживное. Ради такого случая можно немного шикануть. Представляю, как удивится Ваня, когда придёт с работы».
Но удивляться пришлось ей самой. Едва она открыла дверь квартиры, как в прихожей показался заспанный муж.
— Лен, ты чего не на работе? — спросил он.
Женщина была не менее удивлена тем, что муж дома.
— Иван, я тоже хотела бы знать, почему ты дома. Ты отпросился или тебя отпустили?
Чуть больше недели назад Иван Кочнев устроился в небольшую строительную компанию. И ещё вчера ничего не предвещало неожиданных перемен в его рабочем графике. Поэтому Елена была удивлена и одновременно возмущена самим фактом того, что муж спокойно отдыхает дома.
Супруг молчал, и она поняла, что произошло. Не теряя надежды, что её догадка расходится с реальностью, она промолвила:
— Ваня, только не говори, что ты опять разочарован и только сегодня понял, что это не твоё.
Лицо мужчины озарила обезоруживающая детская улыбка.
— Ленка, ты молоток! — Иван чмокнул жену в лоб. — Попало в самую десяточку. Я ведь думал, что там приличная организация, а оказалось — обычный шараш‑монтаж.
Я немного поспрашивал мужиков, они мне рассказали, какие ужасы творятся в этой конторе. От людей требуют невозможного, а платят жалкие копейки. Но со мной у них такой номер не прокатит — не на того нарвались. Пусть других дураков поищут.
Лена без сил опустилась на мягкий пуфик, а пакет с продуктами выскользнул у неё из рук.