Раздался звон и грохот, а перепугавшийся Иван заорал:
— Ленка, ты чего? Всё же нормально, никакой катастрофы не случилось!
Она закричала:
— Ты считаешь своё положение тунеядца нормальным?!
Судорога пробежала по лицу мужчины.
— Зачем так грубо, Лена? Я ведь могу обидеться. Любой человек может столкнуться с трудностями. В том числе и ты.
Женщина с вызовом заявила:
— В отличие от тебя я работаю. Я не прыгаю с места на место, как сверчок. Ты хоть бы подумал, как мы будем жить!
Иван снова расплылся в улыбке.
— Клянусь, всё будет хорошо. Ты работаешь и регулярно получаешь зарплату. А если будет напряг — попросишь папеньку. Алексей Кондратьевич никогда тебе не отказывал. И на этот раз поможет любимой дочке.
Улыбка мужа и его наглые заявления окончательно вывели женщину из себя. Она в полную силу закричала:
— Хватит! Я больше не буду просить отца — и ты не надейся на его помощь!
Елена ощутила, как внутри неё лопнула та самая пружинка, которую называют долготерпением. Слёзы двумя неудержимыми потоками хлынули из глаз.
Иван не на шутку перепугался реакции жены — казалось бы, на банальную житейскую ситуацию. Он встал на колени рядом с пуфиком и заглянул ей в глаза:
— Ленка, не плачь, пожалуйста. Ведь ничего страшного не случилось. Главное — мы вместе, и справимся с этой неприятностью общими усилиями.
Елена немного стихла.
— Нет, Ваня, на этот раз я пас, я вне игры.
Мужчина насторожился.
— То есть как — вне игры? Почему? Ты ведь у нас в команде главный игрок.
На лице женщины появилась вымученная улыбка.
— Ванечка, мне пора переходить на скамейку запасных, потому что у нас скоро будет ребёнок.
Елена знала, что муж будет удивлён её известием. Но она не ожидала такой реакции. Иван дёрнулся, словно сквозь него пропустили заряд электричества. Через мгновение он подскочил, при этом чуть не опрокинув жену вместе с пуфиком.
— Лена, какой ребёнок?! Скажи, что ты пошутила.
Она тоже встала.
— Нет, Ваня, это не шутка. Скоро мы с тобой станем родителями — что вполне естественно для людей, находящихся в законном браке.
Мысли о ребёнке придавали ей уверенности, но именно это спокойствие вызвало у Ивана неконтролируемый приступ агрессии.
— Лена, что ты несёшь?! Мы же договаривались, что пока никаких детей!
— Ты хоть подумала, на какие шиши мы будем жить, когда решалась на этот необдуманный шаг?
Она едко усмехнулась:
— Да, Ваня, я подумала. Ты будешь работать, чтобы обеспечить семью. Все нормальные мужчины берут на себя ответственность — а ты чем хуже других?
Мужчина волчком закрутился в прихожей:
— Нет, нет и нет! Это невозможно сейчас, и ты должна избавиться от этого ребёнка.
Понимая, что истерика мужа может вылиться во что‑то более страшное, Лена попыталась его успокоить:
— Ваня, я уверена, что мы потом будем со смехом вспоминать этот день. И ещё я убеждена, что ты будешь лучшим отцом в мире. Хочешь, я тебе покажу фотку нашего малыша?
Иван дико вращал глазами, пока жена искала в сумочке снимок. Когда она ему его протянула, мужчина издал звериный рык:
— Зачем мне эти картинки из журнала «Мурзилка»?
В этот момент она явственно услышала звук разбитого стекла, а в голове мелькнула мысль: «Всё, Лена, это твоё счастье разлетелось на мелкие осколки».
Перед глазами в дикой карусели закружились предметы скромной обстановки, а в центре этого хоровода было лицо Ивана.
В чувства Елену привёл голос мужа. Он был в комнате и разговаривал со своей матерью по телефону:
— Мама, Ленка огорошила меня новостью. Прикинь, она беременна. Недаром ты говорила, что эта неотесанная деревенщина устроит мне однажды. Правильно ты говорила, что она без царя в голове. Да, желательно, чтобы ты приехала. Ты женщина — может, она хоть тебя послушает.
Слёзы отчаяния сдерживали дыхание. Лена ползала на коленках по полу, собирая клочки бумаги. Пакет с продуктами по‑прежнему валялся на полу посреди прихожей, а от него вился бордовый ручеёк.
Женщина прошептала:
— Наверное, банка с гранатовым соком лопнула.
Муж больше не пытался её успокоить. Он скрылся в спальне и уже оттуда прокричал:
— Не беспокой меня! Советую тебе хорошенько подумать о своём поведении.
Лена закрылась в ванной. Она включила воду, чтобы Иван не слышал её всхлипываний. Молодая женщина плакала, понимая, что уже никогда не будет счастлива с Иваном. Если они даже и останутся вместе — что очень сомнительно, — она не сможет его простить.
Елена слышала, как хлопнула дверь квартиры. В голове промелькнуло: «Вот и Тася пожаловала — будет утешать своего сыночка». Она знала, в каких выражениях свекровь будет описывать её «преступный поступок», поэтому ещё сильнее включила воду и зло прошептала:
— Тася, я не хочу тебя слушать.
Елена частенько называла мать мужа за глаза Тасей, что сильно возмущало Ивана. Он считал такое обращение возмутительным проявлением неуважения и всякий раз одёргивал молодую жену:
— Лена, тебе пора оставить свои деревенские замашки. Запомни: всё то, что на твоём хуторе считается нормальным, в городе недопустимо. Прошу… Нет, я требую, чтобы ты с уважением относилась к моей маме.
После первых столкновений Елена постаралась больше не допускать такой вольности. Но поскольку Таисия Феликсовна разговаривала с ней сквозь зубы, она отбросила прочь условности. Ивана бесило непослушание супруги.
— Ленка, неужели тебе так трудно назвать мою маму по имени и отчеству? Имей хотя бы элементарное уважение к ней!
Она сделала невинное лицо и призналась:
— Ваня, не могу, не получается у меня. Если бы твоя матушка хотя бы делала вид, что уважает меня, я бы отвечала ей взаимностью. Но Тася, наоборот, старается подчеркнуть, что я — тупая деревня и вообще пустое место для неё. Поэтому моя реакция вполне адекватна.
У Лены со свекровью с первого дня были натянутые отношения.
Конечно, у Ивана и до знакомства с ней были девушки. Несколько раз он заявлял матери о своём намерении жениться, но Таисия Феликсовна всех потенциальных невесток отшивала ещё на первом этапе — то есть сразу после знакомства с ней. Для этого она использовала два проверенных метода.
Первый способ состоял в выявлении недостатков у претендентки в жёны. Состроив брезгливое выражение на лице, женщина упрекала сына:
— Ваня, ты не мог никого поприличнее найти? Зачем ты привёл эту девицу в наш дом? Неужели ты не видишь, что эта алчная особа спит и мечтает, как бы тебя облапошить?
Нередко Таисия Феликсовна опускалась до того, что высказывала подобные подозрения прямо в глаза очередной пассии сына.
— Девочка, если ты мечтаешь что‑то здесь отхватить, то зря надеешься — тебе ничего не обломится.
Свекрови ничего не стоило пройтись по внешности девушки.
— Милочка, ты, наверное, давно в зеркало не смотрелась? Ты же похожа на бледную поганку, а мой Ванечка — видный мужчина.
Это был второй метод устранения «угрозы». Понятно, что такой приём ставил жирный крест на продолжении отношений.
Но Иван дорожил мнением матушки и не хотел доставлять ей неприятности. Он расставался с подружкой, которую забраковала матушка, надеясь, что скоро встретит ту, которая понравится Таисии Феликсовне.
Однако годы шли, а ничего не менялось. Со временем опека матери стала угнетать повзрослевшего сына, и он безжалостно одёргивал её:
— Мама, прошу тебя, не лезь в мою жизнь. Я сам разберусь, с кем мне дружить и на ком жениться.
Таисия Феликсовна начинала лить крокодиловы слёзы, упрекая сына в чёрствости и бездушии:
— Ваня, я ради тебя отказалась от личной жизни, хотя могла сто раз выйти замуж после того, как твой отец бросил нас.
Взрослый сын умолял:
— Мама, я благодарен тебе за всё, что ты для меня сделала, но позволь мне самому устроить свою жизнь.
Таисия Феликсовна давала обещание не вмешиваться, но очень быстро о нём забывала — и всё повторялось заново.
На почве разногласий отношения между сыном и матерью постепенно обострились до такой степени, что Иван был вынужден обратиться к отцу.
К слову сказать, Владимир Станиславович никогда не отказывал в помощи сыну от первого брака. После развода он оставил квартиру жене и сыну в надежде, что у них не будет проблем с жильём. Часто он подкидывал им денег, чтобы они ни в чём не нуждались.
Но всё равно мать считала себя обиженной и всегда нелестно отзывалась о бывшем муже:
— Кинул, как собаке кость! Понимаю, если бы ещё квартира была в центре, да площадью хотя бы метров пятьдесят. А в этой каморке развернуться негде!
Недовольство условиями жизни однажды побудило Таисию Феликсовну обратиться, как она выразилась, «к знающим людям».
Ваня в то время ещё учился в институте и потому был плохо подкован в житейских делах. Он знал, что мать затевает что‑то с обменом, но не вникал в тонкости этой сложной процедуры.
Но однажды он вернулся из института домой и увидел там незнакомых людей и плачущую матушку.