Студентка‑краснодипломница, на шее родительской не сидит, животных любит, Славку в качестве денежного мешка не воспринимает, ведёт себя независимо и гордо, рассуждает адекватно и не страдает никакими новомодными душевными расстройствами.
Такой была сама Катерина двадцать с небольшим лет назад, когда вот так же сидела за ужином в гостях у родителей своего будущего мужа. Вот только родители Максима отнюдь не были такими продвинутыми.
Отец, Максим Александрович Вяземский, лишний раз не поднимал на неё глаз. Он почти весь ужин — да и вообще почти всё время до своего последнего вздоха — не отрывался от экрана телефона, периодически извинялся и бегал с кем‑то переговорить по делу.
А мать, вздорная и высокомерная женщина по имени Алевтина Борисовна, напротив, наблюдала за Катериной пристально — как учёный, разглядывающий в микроскоп нечто очень неприятное, но необходимое.
Родители Макса были богаты. Они нажили своё состояние ещё тогда, когда вся страна его стремительно теряла. Для Вяземских девяностые не прошли бесследно — как для большей части населения постсоветского пространства. Вот только след этот был совсем не глубокой бороздой, открывающей пороки и нищету, а совсем наоборот: этакая гора стабильности и довольствия.
Максим Александрович на заре своей коммерческой деятельности подрабатывал обычным рэкетиром, быстро оброс связями, подружился с кем надо. А когда страна переживала очередной кризис, умудрился открыть банк.
Его верная боевая подруга Аля, до переезда из родной деревни в город денег особо не видавшая, сразу потеряла голову, как только осознала, что теперь она вовсе не безызвестная дочь доярки, а целая банкирша. Женщина высоко задрала нос, старые связи оборвала, ничуть не жалея ни вечно больную мать, ни голодных подруг.
К тому моменту у пары уже подрос сынишка. Максим‑младший заканчивал престижный университет, когда впервые привёл свою избранницу в дом родителей.
Тогда Катерина даже боялась дышать в присутствии этих напыщенных богачей. В её собственном мире, ограниченном стенами хрущёвки и веткабинетом, куда она только устроилась работать после окончания учёбы, понятие роскоши было чуждым. Под взглядом высокомерной Алевтины Катерина будто бы сжималась до размера атома.
Но Максим, который всё это хорошо чувствовал, успокаивающе сжимал её руку. После этого Катя принимала свои обычные размеры и, в общем, держалась молодцом.
Именно тогда девушка поклялась себе, что ни за что на свете не станет такой, как её будущая свекровь.
Вот и сегодня вечером, когда настал её черёд знакомиться с невестой сына, Катерина просто предпочла быть собой — простой, открытой и доброй. Она прекрасно понимала: кого бы ни привёл в её дом сын, выбор он делает осознанно. А лезть в его жизнь нет совершенно никакого смысла.
Тем более Славка пошёл в отца: хорошо разбирался в людях, не кичился состоянием, твёрдо знал, чего хочет. Девчонки всегда стайками вились вокруг него, но выбирать среди них ту единственную парень не спешил, понимая, что большая часть просто ведётся на деньги его родителей.
Слава в своё время решил, что ни копейки не возьмёт у отца, чтобы как‑то состояться в жизни. Стоило отдать ему должное: данное себе слово парень сдержал. Даже после скоропостижной смерти Максима Максимовича сын твёрдо стоял на своём и отказался от причитающейся ему части наследства.
Больше всего гнева это вызвало у его бабушки. Алевтина Борисовна, несмотря на всё своё богатство, привыкла считать каждую копейку. Для неё подобное отношение к деньгам было просто немыслимым.
Но хуже всего, по её мнению, было то, что всё состояние её сына унаследовала Катерина. От одной мысли об этом Алевтина приходила в бешенство. Она даже нанимала адвокатов, чтобы оспорить завещание, но толку от этого было мало.
Сама Катя вообще не понимала причин негодования свекрови. Ведь ни копейки из состояния покойного Максима не относились к капиталам его родителей.
Ещё на заре нулевых Макс, отучившись в техническом вузе, отправился в вольное плавание. Сколько бы родители ни уговаривали его взять в управление банковское отделение, парень оставался непреклонным. Тогда его мало интересовали скучные, нервные финансовые махинации. Тогда мальчишка бредил компьютерами. Со своими знаниями, интеллектом и идеями он быстро вклинился в ещё не популярную нишу информационных технологий.
Всё как‑то само собой завертелось. Специальность Максима и его идеи оказались не просто востребованными: посыпались предложения работать в успешных западных компаниях. Но, будучи патриотом, Макс всё это отвергал, веря, что и здесь можно жить припеваючи, а его идеи и мозги Родине будут куда полезнее.
Так и вышло. К моменту, когда Славка закончил среднюю школу, Максим уже вовсю развернул свою IT‑империю. За акциями его компании охотились многие: с каждым днём стоимость этих бумаг вырастала на несколько пунктов. Макс сам не понял, когда и как стал богат.
Славка гордился отцом, но, как говорится, яблочко от яблони… Генетика — вещь хоть и малоизученная, но неоспоримая. Славкин ген упорно твердил: как и папа, он всего добьётся сам.
Максим жалел, что сын не спешит идти по его стопам и не хочет связываться с индустрией. Но в то же время отец испытывал радость оттого, что родной ребёнок упорно шёл к своей мечте — стать геологом.
Положение, в котором оказалась семья, устраивало всех: и Катю с Максимом, и Славку. К деньгам все они относились спокойно. Катерина даже не бросила свою основную деятельность, продолжая работать ветеринаром. Вот только теперь она трудилась не в штатной ветлечебнице, а основала собственную сеть клиник.
А потом Макс умер. Всё произошло внезапно: оторвался тромб. В тот момент Катя с Максимом отдыхали на одном популярном курорте в Индийском океане. Помощь своевременно оказать не удалось.
На этом Катина сказка закончилась. Женщина ушла в себя, бросила активную практику, предпочитая не посещать свои клиники, а просто сидеть дома. Она даже пару раз уходила в глубокий запой. Но стараниями верной домработницы Любы второй беды удалось избежать.
Постепенно Катерина приходила в себя, начала снова интересоваться жизнью. Со смертью мужа отношения со свекровью окончательно испортились — и причиной было не только наследство.
Алевтина Борисовна постоянно обвиняла Катерину в том, что та виновата в смерти Максима. Никакие аргументы в расчёт не шли. Алевтина даже настроила против Кати большое количество народа, очернила её репутацию.
Катерину всё это мало волновало: она прекрасно знала, что виноватых в смерти Максима нет и быть не могло.
Тромб мог оторваться у него при любых обстоятельствах. В глубине души Катя даже надеялась, что потеря сына сделает свекровь мягче, но, увы…
Громко простонав, Катерина лежала в своей постели, вновь испытывая те же ощущения, что и днём. Только на этот раз голова не просто гудела — она была готова расколоться пополам. Катя не могла ни пошевелиться, ни позвать на помощь. Кое‑как она нащупала на прикроватной тумбочке блистер с таблетками, которые на всякий случай оставила Люба.
Но, потянувшись за водой, женщина опрокинула стакан на пол. Стекло с грохотом разбилось о мраморный пол.
Видимо, этот звук наконец привлёк чьё‑то внимание. В дверь робко постучали.
— Катерина Андреевна, — голос принадлежал Алисе, — у вас всё хорошо?
— М‑м‑м… — промычала Катерина. — М‑м‑м…
Дверь тихо отворилась, и в проёме показалось заспанное лицо девушки.
— О господи! — вскрикнула она, увидев скорчившуюся от боли Катерину. — Что случилось? Вам плохо?
Катя не ответила, лишь бессильно опустила руку, из которой выпал блистер с таблетками.
— Ну что ж, — вздохнул Родион. — Кать, я не понимаю, что такое. Пульс нормальный, а вот давление… Ещё чуть‑чуть — и как у трупа будет. Нет, решительно собирайся в больницу. Нельзя тянуть. Не дай бог, как с Максом получится.
— Родя, ты же знаешь, как я это всё не люблю. Может, ты сам у меня анализы возьмёшь?
— Да там уже и посмотрим.
— Шутишь? — усмехнулся мужчина. — Ты думаешь, кровь из пальца прояснит ситуацию? Да тебе надо и КТ, и МРТ делать, комплексные анализы проводить. Да и вообще, дважды приступ за сутки — это повод к госпитализации. Всё, ничего не знаю. Собирайся. Я тебя сейчас отвезу в свою клинику.
— Родь, ну…
— Ты чего, как маленькая? Кать, тебе пятый десяток. Многие в твоём возрасте из больниц не вылезают. Бегают при малейшей царапине обследоваться. Да чёрт возьми, ты сама врач, хоть и для животных, но я разницы особой не вижу. Мы не продержим тебя долго: полностью тебя изучим, стабилизируем состояние — и домой отпустим.