Часть 1. ХОДЯЧИЙ АНЕКДОТ
Дым от шашлыка стелился над столом, смешиваясь со звонким смехом. Шесть человек, три пары, старые друзья. Казалось бы, идиллия. Для всех, кроме Алины.
Она сидела, словно в аквариуме, за стеклянной стеной, которую видела только она. Внутри – ледяной ком стыда. Снаружи – ее муж, Антон, центр всеобщего внимания, заводила и душа компании. Он размахивал шампуром, как дирижерской палочкой, выводя очередную симфонию ее унижения.
— …И вот представляете, открываю холодильник, а там этот торт! – Антон закатывал глаза, играя на публику. – Алина, говорит, я новый рецепт опробовала, «Наполеон»! Смотрю, а это настоящий Наполеон после Ватерлоо! Все крошки в разные стороны, крем напоминает что угодно, только не крем!
Друзья дружно захихикали. Их жены смущенно улыбались, бросая на Алину быстрые, сочувствующие взгляды. Она знала этот взгляд. «Бедняжка, терпит». Она подносила бокал к губам, чтобы скрыть дрожь. Рука слушалась плохо.
— Антон, ну хватит уже,– слабо попытался вступиться Сергей, самый тихий из компании.
— Да что ты! Это же смешно! – парировал Антон, обнимая Алину за плечи. Его прикосновение стало для нее электрическим разрядом. – У меня жена – ходячий анекдот! Золотая! Ну расскажи, как ты в том ТЦ три часа искала выход из «Детского мира»? А?
Это было две недели назад. У нее раскалывалась голова, она выпила таблетку, которая сделала ее слегка заторможенной. Но объяснять это теперь? Оправдываться? Это лишь дало бы ему новую порцию «фактов» для следующей посиделки.
— Я… просто отвлеклась, – тихо сказала Алина, глядя на оливье в своей тарелке. Он казался ей таким упорядоченным, таким правильным. Не то, что ее жизнь.
Смех снова покатился по столу, но на этот раз более сдержанный. Даже друзьям стало неловко. Антон этого не замечал. Он был на пике, триумфатор, король вечера, чья корона была сплетена из чужих мелких неудач.
В ту ночь, стоя у раковины и намывая посуду, которая уже была чистой, Алина смотрела на свое отражение в темном окне. В нем была не 38-летняя женщина, успешный флорист, а девочка-мишень, вечно попадающая впросак. «Ходячий анекдот». Слова жгли сильнее кипятка. И тогда лед внутри треснул. Не от боли, а от чего-то иного. От холодной, расчетливой ясности. Если он так любит шутки «для своих», пусть получит свою порцию. Но по-настоящему смешную. Такую, чтобы запомнил.
План созрел быстро. Он был рискованным, почти безумным. Но отчаяние – лучший советчик для храбрости.
Часть 2. МАЛЕНЬКИЕ ОСОБЕННОСТИ
Следующая встреча была у них дома. Алина готовила, суетилась. Антон уже потирал руки в предвкушении. Материал был свежий: сегодня утром она, спеша, налила ему в кофе соленые сливки вместо обычных.
Когда гости собрались, Антон, подмигнув, потер ладони.
— Ну, народ, готовьтесь! Сегодня утром у меня был гастрономический шок! Моя любимая жена решила, что я, как улитка, должен начинать день с соляного раствора!
Он сделал паузу, ожидая смеха. Гости напрягли улыбки. Алина, стоявшая в дверях на кухню с подносом закусок, не опустила глаз. Она мягко улыбнулась.
— Да, Антон, прости. Я перепутала баночки. Но зато, как ты сам говорил, соль убивает все микробы. Должен был почувствовать себя стерильным.
Легкий, недоуменный смешок. Антон нахмурился – не та реакция.
— Ничего, дорогой, – продолжила Алина, ставя тарелки на стол. Ее голос был спокоен, медово-ласков. – Зато я-то уж точно никогда не перепутаю твою зубную щетку. Потому что ты у меня какой? Правильно, патологический чистюля. Помнишь, как ты в панике скупал антисептики в ту поездку, боялся даже ручку двери трогать? Такой брезгливый, мой мужчина.
Антон замер. Его веселая гримаса медленно сползала с лица.
— О чем ты? – пробормотал он.
— Ну как же, – Алина села напротив него, оперлась подбородком на руку. Ее глаза сияли наивным блеском, тем самым, который он так любил высмеивать. – Ты же по десять раз на день все антибактериальным гелем протираешь, специальным, с триклозаном. Помнишь, ты мне целую лекцию читал, как это важно? Говорил, что обычные пасты – для плебеев.
В воздухе повисла тишина. Все смотрели на Антона. Сергей, врач по профессии, неуверенно кашлянул.
— Триклозан в составе для ежедневного использования… Это, Антон, не очень. Он сейчас запрещен в ряде стран, нарушает микрофлору, может привести к…
Но Антон уже не слышал. Он был багровым. Его маленькая, тщательно скрываемая мания – патологическая боязнь микробов, которую он маскировал под здоровую гигиену – была выставлена на всеобщее обозрение. Не как смешной промах, а как нелепый, почти жалкий страх. Он, такой брутальный, ироничный, оказался тем самым парнем, который панически боится немытой ягоды.
— Алина, это не… Я просто, – он запнулся, ища слова, но нашел только растерянность.
— Не переживай, милый, – сказала Алина сладким голосом, наливая ему выпивку. – Это же мелочь. Мы все здесь свои, правда? Все понимают. Я же не рассказываю, как ты по три раза перепроверяешь, выключен ли утюг, или как бледнеешь, когда кто-то чихнет в твою сторону. Это же наши маленькие… особенности.
Она произнесла это с такой теплотой, с таким участием, что это прозвучало в тысячу раз унизительнее любой насмешки. Он стал не грозным шутником, а объектом снисходительной жалости.
Смех больше не раздавался. Была неловкая, гробовая тишина, которую нарушал только треск углей в мангале. Друзья отводили глаза. Их жены смотрели на Алину с новым, оценивающим уважением.
Вечер быстро затух. Гости ушли раньше обычного. Антон молчал, глядя в стену. Алина спокойно убирала со стола. Лед внутри растаял, сменившись странным, чистым спокойствием.
Он подошел к ней, когда она вытирала стол.
— Зачем? – спросил он хрипло. – Это было жестоко.
Алина остановилась, повернулась к нему. В ее глазах не было ни злорадства, ни страха. Только усталость.
— Жестоко? – тихо переспросила она. – Жестоко – это когда того, кто тебе доверяет, раз за разом делают шутом для потехи толпы. Я просто решила подыграть тебе. Разве шутки для своих не должны быть смешными для всех? Или только для тебя?
Он ничего не ответил. Он просто смотрел на нее, словно видел впервые. Не как на удобную мишень для острот, а как на человека. На женщину, которая, оказывается, умеет не только пересаливать суп, но и держать удар. И наносить его – точно, без шума, попав в самое больное место его самолюбия.
В ту ночь они легли спать молча, спиной к спине. Между ними лежала не просто тишина. Лежало новое знание. О том, что даже у самого безобидного анекдота может быть внезапная, оглушительная концовка. И иногда, чтобы перестать быть героиней чужого смешного рассказа, нужно всего один раз стать его автором.