— Ты в душе была пятнадцать минут и сорок секунд, коммуналка теперь с тебя! — рявкнул муж, едва я переступила порог ванной комнаты.
Сергей стоял в коридоре с секундомером в руке. Его лицо выражало смесь торжества и паники, словно он только что предотвратил ядерную катастрофу, а не замерил время купания собственной жены.
— Сереж, ты серьезно? — я плотнее запахнула халат, чувствуя, как приятная расслабленность после горячей воды испаряется, сменяясь глухим раздражением.
— Абсолютно, — он потыкал пальцем в циферблат. — Двести литров воды. Плюс газ на подогрев. У нас счетчики крутятся, как пропеллер у вертолета. Я посчитал: если ты будешь так мыться каждый день, мы к концу года вылетим в трубу. С сегодняшнего дня вводим лимит. Пять минут на помывку, две минуты на чистку зубов.
Я молча прошла мимо него в спальню. Спорить было бесполезно. Мой муж, с которым мы прожили двадцать семь лет, за последние полгода превратился в незнакомого человека. Выход на пенсию сыграл с ним злую шутку. Раньше он был начальником цеха, щедрым мужчиной, который не считал копейки. Теперь же, оказавшись дома, он нашел себе новое развлечение — тотальную экономию.
Сначала он выкрутил яркие лампочки и вкрутил тусклые, от которых по вечерам болели глаза. Потом начал проверять мусорное ведро — не выбросила ли я что-то, что «еще могло пригодиться». Теперь вот добрался до воды.
— Марина, ты меня слышишь? — он засеменил следом. — Я график составлю. И свет в прихожей не жги, там из комнаты попадает, достаточно, чтобы не убиться.
Я села на кровать и посмотрела на него. В его глазах горел фанатичный огонек. Он действительно верил, что спасает наш бюджет.
— Слышу, Сережа. Слышу.
В ту ночь я долго не могла уснуть. Слушала его ровное сопение и думала. Я работала заместителем начальника отдела логистики, получала приличную зарплату. Мы не бедствовали. У нас была «подушка безопасности». Но жить в режиме постоянного аудита я больше не могла. Уговоры не действовали, скандалы он игнорировал, считая их «бабскими истериками».
Нужен был другой подход. Логистический.
Утром я встала на час раньше обычного. Сергей еще спал, наслаждаясь бесплатными сновидениями. Я прошла на кухню, но вместо привычного грохота сковородками села за ноутбук. Через двадцать минут документ был готов. Я распечатала его на домашнем принтере — благо, бумага была куплена на мои деньги — и положила в центре кухонного стола, придавив сахарницей.
Сама же налила кофе и стала ждать.
Сергей появился на пороге кухни, почесывая живот.
— А чем так вкусно пахнет? Кофе? — он потянулся к полке за чашкой. — А завтрак где? Ты омлет не делала?
— Доброе утро, — я сделала глоток, не отрываясь от планшета с новостями. — Омлет есть. В холодильнике, в виде яиц и молока. А готовый завтрак теперь доступен согласно новому тарифному плану.
— Чего? — он замер с чашкой в руке.
— На столе, Сережа. Ознакомься.
Он надел очки, висевшие на шнурке у него на шее, и взял листок.
— «Прейскурант на бытовые услуги для лиц, проживающих на данной жилплощади», — прочитал он вслух. Брови его поползли вверх. — Котлеты домашние, категория «Премиум» — 150 рублей за штуку. Стирка машинная — 200 рублей за цикл (порошок исполнителя). Ручная стирка деликатных тканей — 500 рублей. Поиск потерянных носков — 50 рублей за единицу... Марин, ты что, перегрелась вчера в ванной?
— Ничуть, — спокойно ответила я. — Ты вчера перевел наши отношения в плоскость рыночной экономики. Я приняла правила игры. Вода стоит денег? Безусловно. Но мой труд, мое время и мои нервы тоже имеют цену. Я работаю полный день, как и ты раньше. Почему же вечером я заступаю во вторую смену у плиты бесплатно, да еще и выслушиваю претензии по расходу ресурсов?
— Мы же семья! — возмутился он, бросая листок. — Это... это цинично!
— А стоять с секундомером под дверью ванной — это романтично? — парировала я. — В общем так. Хочешь завтрак — 300 рублей. Комплексный: омлет, тосты, нарезка. Не хочешь — плита свободна. Газ, так и быть, оплачу я. Как благотворительный взнос.
Сергей побагровел. Он открыл рот, чтобы выдать тираду о женском долге, но наткнулся на мой холодный взгляд. Я не шутила. Он понял это сразу.
— Ну и не надо, — буркнул он. — Я сам в состоянии яйца разбить. Не велика наука.
Он демонстративно достал сковороду. Я молча наблюдала, как он пытается одной рукой разбить яйцо, и оно растекается по столу. Чертыхнувшись, он схватил тряпку.
— Уборка рабочего места — 100 рублей, если вызову клининг в моем лице, — прокомментировала я.
Он зарычал, но промолчал. Омлет у него подгорел снизу и остался сырым сверху, но он съел его с видом мученика, жующего амброзию. Я собралась и уехала на работу, оставив его наедине с грязной посудой и собственным упрямством.
Весь день я переживала. Не перегнула ли я? Может, у него возрастное, сосуды, к врачу надо, а я тут с прайс-листами... Но вспомнив, как он на прошлой неделе отчитывал меня за слишком толсто срезанную кожуру с картошки, я прогнала жалость. Терапия должна быть шоковой.
Вечером я вернулась домой с пакетами. В квартире пахло чем-то горелым и валерьянкой. Сергей сидел в зале перед телевизором, звук был выключен — видимо, экономил электричество.
— Я есть хочу, — заявил он, не поворачивая головы. — Нормальной еды. Сухомятка эта мне весь желудок испортила.
— Прекрасно понимаю, — кивнула я, проходя на кухню. — Сегодня в меню сборная мясная солянка. Наваристая, с лимончиком, с оливками, с тремя видами мяса.
Я слышала, как он сглотнул слюну. Солянка была его любимым супом.
Я начала готовить. Нарезала копчености, обжаривала лук с томатной пастой. Ароматы поплыли по квартире, проникая в самые дальние углы. Сергей появился в дверях кухни через сорок минут. Вид у него был побитый.
— Марин, ну хватит дурить. Давай мириться. Налей супу.
— С удовольствием, — я помешала варево половником. — Согласно вечернему тарифу — 400 рублей за порцию. Хлеб и сметана включены в стоимость.
— Ты издеваешься? — его голос сорвался на визг. — У меня пенсия только десятого! Я все на вклад перевел, у меня на карте три тысячи осталось на карманные расходы!
— Отлично. Три тысячи хватит на неделю, если питаться экономно. Солянка — это деликатес. Не хочешь платить — свари пустую гречку. Она дешевая.
Он стоял и смотрел на кастрюлю, как кот на закрытую банку со сметаной. Жадность боролась с голодом. Голод побеждал, но жадность держала оборону.
— И еще, — добавила я, не глядя на него. — Завтра ты идешь на встречу выпускников училища. Твоя парадная белая рубашка лежит в корзине мятая. Глажка сложная, ткань капризная. 350 рублей. Или иди в мятой, скажешь, это новый стиль «гранж».
Это был удар ниже пояса. Выглядеть плохо перед бывшими сослуживцами Сергей не мог. Для него это было смерти подобно.
Он постоял еще минуту, потом резко развернулся и ушел в комнату. Вернулся он с кошельком. Вид у него был такой, словно он отдавал выкуп террористам.
— На, — он швырнул на стол тысячную купюру. — Суп. Рубашка. И... чай. С лимоном. Сдачи не надо.
Я спокойно взяла купюру, посмотрела на нее на свет, словно проверяя подлинность.
— Заказ принят. Присаживайтесь, клиент. Ожидание — пять минут.
Мы ужинали в тишине. Только стук ложек нарушал тяжелую атмосферу. Сергей ел жадно, вымакивая хлебом остатки бульона. Он получил желаемое, но выглядел раздавленным. Я же не чувствовала триумфа. Мне было грустно. Неужели мы докатились до того, что любовь и заботу приходится конвертировать в рубли, чтобы их заметили?
Когда он доел, то отодвинул тарелку и посмотрел на меня тяжелым взглядом.
— Довольна? — спросил он глухо. — Показала характер? Унизила мужа?
— Я лишь показала цену вещам, которые ты считал бесплатными, Сережа. Ты требовал экономии — ты ее получил.
— Ты не понимаешь... — он махнул рукой и вдруг ссутулился, став похожим на старого нахохлившегося воробья. — Я же не для себя жадничал. Я для нас.
— Для каких «нас»? Мы живем сейчас, а не через десять лет. Зачем нам эти копейки, если мы перегрызем друг другу глотки?
Он молчал долго. Потом полез во внутренний карман домашней куртки, достал смартфон и, потыкав в экран, протянул его мне.
— Смотри.
Я взяла телефон. На экране было открыто банковское приложение. Инвестиционный счет. Цифры на нем были красными. Жирный минус и сумма, от которой у меня потемнело в глазах. Полтора миллиона рублей.
— Что это? — прошептала я, чувствуя, как ноги становятся ватными. Я опустилась на табурет.
— Я хотел как лучше, — голос Сергея звучал безжизненно. — Когда на пенсию вышел, чувствовал себя ненужным. Думал, заработаю. Нашел брокера в интернете... Обещали сорок процентов годовых. Я снял наши накопления. Те, что на машину откладывали. И свои «гробовые». Думал, прокручу, куплю тебе шубу, нам путевку в санаторий, и капитал останется. А месяц назад все рухнуло. Это пирамида была.
В кухне повисла зловещая тишина. Слышно было только, как гудит холодильник, перерабатывая дорогое электричество.
Так вот оно что. Вот почему он считал каждую каплю воды и каждый киловатт. Он не сошел с ума. Он в панике пытался закрыть дыру в бюджете, которую сам же и пробил, сэкономить хоть на чем-то, чтобы я не заметила пропажи основных денег.
— Ты... — я набрала воздуха в грудь, чтобы закричать, убить его на месте этим половником. — Ты отдал наши деньги мошенникам? И молчал полгода?
— Я боялся, — он закрыл лицо руками. — Думал, выгадарю по мелочи, накоплю, перекрою... Стыдно, Марин. Я же мужик, я должен семью обеспечить, а я нас пустил по миру.
Я смотрела на его седую макушку, на дрожащие плечи. Моя злость, которая кипела два дня, вдруг трансформировалась в холодную, кристальную ясность. Прайс-лист на столе выглядел теперь глупой бумажкой. Проблема была не в воде. Проблема была во лжи.
Я встала, подошла к ящику стола, достала тот самый «прейскурант» и медленно разорвала его на мелкие кусочки.
Сергей поднял голову, глядя на меня с удивлением и надеждой.
— Марин, ты простишь?
— Вставай, — скомандовала я ледяным тоном.
— Куда?
— К компьютеру. Будем писать заявление в полицию. Хотя шансов мало.
— А потом?
— А потом, Сергей Петрович, вступает в силу новый договор. Раз уж ты не справился с ролью финансового директора нашего предприятия, эти полномочия переходят ко мне. Полностью. Твоя карта, доступ к счетам, наличные — все сдаешь мне сегодня же. Тебе буду выдавать суточные. На проезд и обед.
— Как ребенку? — он жалко улыбнулся.
— Как банкроту, находящемуся под внешним управлением, — жестко отрезала я. — И никакой экономии на воде. Мне нужно смыть с себя этот стресс, и если я захочу сидеть в ванной час — я буду сидеть час. А ты в это время будешь думать, как найти подработку. Охранником, таксистом, хоть чучелом в огороде. Но дыру в бюджете ты закроешь.
Я взяла со стола его тысячную купюру, которой он оплатил ужин, и положила ее обратно в его карман.
— Забери. Солянка была за счет заведения. Но это была последняя акция щедрости. А теперь марш искать документы по вкладу.
Сергей вскочил, засуетился, впервые за долгое время выглядя не как дряхлый скряга, а как человек, у которого появилась цель. Пусть эта цель — исправить собственную глупость, но это было лучше, чем считать капли из крана.
Я смотрела ему вслед и думала, что пятнадцать минут в душе — это действительно роскошь. Теперь нам придется попотеть, чтобы выбраться из этой ямы. Но, по крайней мере, в квартире больше не будет темно. Я включила люстру на полную мощность. Экономить будем на его пиве, а не на моем зрении.