Вера в изумлении уставилась на Макса.
— Вот так встреча! — вырвалось у неё.
Больше года они не пересекались — и наткнуться друг на друга именно здесь, при таких обстоятельствах… Нарочно не выдумаешь.
Макс пока не замечал бывшую. Он стоял в центре компании друзей — нарядный, чуть чванливый, с самодовольной ухмылкой. Раньше Вера не видела, насколько это выглядит нелепо и отталкивающе. Ей казалось, что он умён и уверен в себе.
Самоуважение — черта хорошая. Только вот уважение этот тип питал явно лишь к собственной особе.
Андрей, уловив её взгляд, вопросительно прищурился:
— Кажется, это…
— Да, он, — кивнула Вера с лёгкой усмешкой.
— Может, свалим отсюда?
— Зачем? — искренне удивилась она. — Мне тут нравится, всё ок.
— Ну, смотри сама.
Андрей ободряюще сжал её плечо. Его касания всегда успокаивали, снимали напряжение — и сейчас тоже. Какое счастье, что они встретились! Иначе Вера так и сидела бы в иллюзии, будто все мужчины — копии её экс‑супруга.
А Макс как раз вещал что‑то с умным видом окружающим. Выглядел он точь‑в‑точь как индюк, надутый от спеси. За столом Вера узнала парочку: два закадычных друга Макса с жёнами. Ей никогда не нравилась эта тусовка.
Общих тем не находилось — ни интересов, ни точек соприкосновения. Жёны приятелей трепались о рецептах, дачах, шопинге, моделях смартфонов. Вера не могла — да и не хотела — в это вливаться.
Спутницы друзей казались ей фальшивыми, язвительными, узколобыми и неживыми. Поэтому она всегда чувствовала себя чужой и ждала, когда этот тоскливый вечер с «друзьями» наконец кончится.
Дома муж неизменно отчитывал её за «некоммуникабельность»:
— Сидишь как дебилка, слова выдавить не можешь. Стыдно за такую дикарку.
Вера ещё и виноватой себя чувствовала — даже прощения просила. Ей тогда казалось, что Макс прав: плохая из неё жена. Да и глупая она, наверное, раз даже поговорить с людьми не может.
У неё просто не было раньше опыта общения с мужчинами. Наверное, поэтому она и не разглядела сразу, что за человек её супруг.
Макс взял напором, самоуверенностью. Он создал образ успешного, умного человека, за которым жена будет как за каменной стеной. Вот и потеряла тогда ещё совсем молоденькая Вера голову. А спустя время ей было уже жалко и страшно рушить эти отношения.
Вера выросла без отца. Они с мамой жили в маленькой однокомнатной квартирке в доме на окраине города. Район не слишком престижный и благополучный, но зато прямо за окном простирался замечательный пустырь — огромный, поросший высокой травой, пронизанной широкими тропинками. За пустырём начиналась объездная дорога, по которой мчались огромные фуры и грузовики.
Иногда Вера просто садилась на широкий подоконник и наблюдала — наблюдала за машинами, за редкими прохожими, спешащими куда‑то через пустырь, за ребятами, запускающими воздушных змеев. А какие фантастические закаты и рассветы девочка видела из окна их с мамой единственной комнаты! Дух захватывало.
Вера потом пыталась это рисовать, но ничего у неё не выходило. Видно, художественными талантами судьба её обделила.
Детство Веры никак нельзя было назвать финансово благополучным. Мама её трудилась учительницей начальных классов в местной школе. Всю себя отдавала работе, но платили учителям в те времена мало, да и эти копейки часто задерживали. Матери часто приходилось перехватывать у соседей до зарплаты.
Бывало, что несколько дней подряд маленькая семья сидела на макаронах и хлебе. Но мама и здесь придумывала что‑то интересное: то приготовит из вермишели и пары яиц подобие пирога, то испечёт из муки солёные и такие вкусные лепёшки.
Вера знала, что денег у них мало, и потому никогда не требовала дорогих подарков. Но иногда мама возила дочку на рынок, находившийся на другом конце города, — и они выбирали обновки.
Это были дёшевенькие, но очень симпатичные вещи. Мама Веры обладала отменным вкусом: она всегда покупала то, что невероятно шло дочери.
А ещё у Веры во дворе было много друзей и подружек. С каким же нетерпением эта ватага ждала каникул — особенно летних! Ведь это и игры с утра до ночи на пустыре, и посиделки друг у друга, и нескончаемые приключения.
Иногда Вера и другие дети с её двора ходили в кино или в местный парк аттракционов. Правда, не так часто, как хотелось бы: все ребята были из таких же семей, как Вера, плюс‑минус. Денег тогда всем не особенно хватало. Но наслаждаться детством это никому не мешало.
Мама даже умудрялась на скудную зарплату устраивать дочке дни рождения. Накрывала стол, сама пекла торт, делала свои умопомрачительные котлеты с картофельным пюре, резала фрукты.
Как же это было здорово! Вера часто вспоминала своё детство с теплотой и ностальгией — солнечное, счастливое, беззаботное время.
Вера и не помнила, чтобы переживала по поводу отсутствия в жизни отца. Во‑первых, не одна она была такая в их компании. Её лучшую подружку, Светку, мать тоже воспитывала одна. И сосед по лестничной клетке, Петька, рос так же. Да и много кто ещё.
Во‑вторых, мама рассказывала, что отец выпивал. Потому они и развелись, когда Вере ещё и трёх лет не исполнилось. А что такое пьющий человек, девочка тоже знала: пример соседей с верхнего этажа всегда был перед глазами. Дядя Митя напивался и устраивал семье некрасивые скандалы — крики, ругательства, звук падающей мебели, плач малышей, которым приходилось жить во всём этом.
«Нет уж, спасибо, не нужно такого счастья», — думала Вера.
Отец после развода вроде как поначалу ещё появлялся: гулял с дочкой, даже выплачивал крошечные алименты. Но потом у него завелась новая семья, и родитель, забыв о старшенькой, отправился на ПМЖ в какую‑то глухую деревню. С тех пор от него не было ни слуху ни духу.
Выплаты алиментов, естественно, прекратились. Новым детям тоже нужны были деньги.
Мать не жалела об этом даже в самые трудные времена.
— Пусть бедно, зато в спокойствии живём, — говорила она. — А это дорогого стоит, поверь.
И дочь безоговорочно верила маме. Тем более Вера и не считала, что живёт в такой уж нищете — её всё устраивало.
Да, у Веры не было отца, зато мама ей досталась самая замечательная — добрая, чуткая, понимающая. Мама никогда не ругала дочь за проступ gef; вместо этого она усаживала девочку перед собой и вела с ней долгие беседы. От них на душе у Веры всегда становилось легче, а в голове прояснялось.
В процессе таких разговоров девочка многое понимала и в следующий раз уже старалась вести себя правильно. Вера ценила такое отношение мамы. Она ведь прекрасно видела, как другие взрослые соседи воспитывают детей. На Светку мать иногда кричала так, что стёкла дрожали, а Петьку вообще пороли. Он, предчувствуя наказание, порой даже домой идти не хотел.
Нет, у Веры с мамой были совсем другие отношения. Мать во всём поддерживала дочь и никогда не корила её, например, за оценки.
Училась Вера средне. В школе она была хорошисткой — благодаря врождённой старательности и исполнительности. О пятёрках девочка даже не мечтала: не так‑то легко ей давались школьные предметы. Но её мать и не была настолько амбициозной, чтобы давить на дочь и требовать золотую медаль, как другие родители и учителя.
Вера росла и развивалась в психологически комфортной обстановке. Зато в пятом классе выяснилось, что у скромной, незаметной девочки тоже есть свой талант: у неё обнаружились склонности к иностранным языкам.
В пятом классе начался английский — и сразу стало понятно, что Вера играючи усваивает материал. Она легко запоминала слова и безошибочно строила сложные конструкции. Девочка как‑то интуитивно чувствовала язык и легко понимала его основы. Она даже сама, ради интереса, начала изучать по самоучителям французский — и у неё всё получалось.
Мама гордилась успехами дочери и поддерживала её. Денег не хватало, но родительница всё же нашла средства на курсы иностранных языков в Центре развития подростков.
Вера просто влюбилась в это место. Ей нравилось в учебном заведении всё: и обстановка, и доброжелательность преподавателей, и другие ученики — такие же увлечённые, как и она сама.
Девочка быстро делала успехи. В девятом классе она уже точно знала, куда будет поступать после школы: на факультет иностранных языков в местном вузе. Другого пути девушка для себя не видела. Мать поддержала дочь и в этом.
— Мать‑то хоть пожалей, — сетовала тётя Люба, соседка, мама Светки. — Всю жизнь она тебя тянет. Иди в колледж, выучись на портниху или повара. Профессия в руках будет. Уже через три года зарабатывать начнёшь. Всё матери легче. А то ещё два года в школе, потом целых пять лет в университете — и ещё семь лет на материнской шее сидеть. С ума сойти!
— Люба, ну что ты говоришь такое? — всплеснула руками случайно услышавшая этот разговор мама Веры. — Это же её будущее. Она прирождённый переводчик. Семь лет — ерунда, пролетят незаметно.
— Ну, дело ваше…
Светка, тётя Любина дочь и по совместительству лучшая подружка Веры, поступила в техникум на кондитера.
ПРОДОЛЖЕНИЕ...