Глава 2
На следующее утро Анастасия Петровна проснулась от того, что батареи в квартире едва теплились. За ночь мороз усилился до минус двадцати пяти, и старые трубы не справлялись с нагрузкой. Она натянула тёплый халат и прошла на кухню ставить чайник.
За окном был настоящий зимний ад – ветер гнал по улице поземку, редкие прохожие буквально пробивались сквозь стену холода. Даже Михалыч сегодня не вышел убирать снег.
Телефон зазвонил, когда она завтракала. Корнеев говорил сквозь зубы:
– Настя, я заболел. Вчера продуло на улице, теперь температура под сорок. Не смогу сегодня ехать к прокурору.
– Коля, лечись, не переживай. Схожу одна, не впервые.
– Но мне неловко... Только в дело включился, а тут...
В голосе старого напарника слышалась досада. Анастасия Петровна понимала – для мужчины его возраста заболеть в самый ответственный момент было особенно обидно.
– Николай Сергеевич, мы же не на войне. Выздоравливай спокойно, дело никуда не убежит.
Прокуратура встретила её привычным запахом казённых помещений и недовольными лицами сотрудников. Елена Викторовна Семёнова оказалась женщиной лет сорока, строгой, но справедливой с виду.
– Такое заявление – дело серьёзное, – сказала она, изучив документы. – Нужны веские основания.
Анастасия Петровна изложила все факты: подозрительное поведение племянника, странные препараты, необычный характер ухода из жизни. Семёнова слушала внимательно, изредка задавая уточняющие вопросы.
– Хорошо. Учитывая ваш опыт и репутацию после дела Рябинина, рассмотрим заявление. Но имейте в виду – если экспертиза ничего не покажет, расходы лягут на заявителя.
Выйдя из прокуратуры, Анастасия Петровна почувствовала смешанные чувства. С одной стороны, дело сдвинулось с мёртвой точки. С другой – впереди была неопределённость. А если она ошибается? Если Василий Петрович действительно ушел из жизни от естественных причин?
Дом Зинаиды Ильиничны встретил её запахом пирогов и горя. Клиентка пекла, чтобы отвлечься от тяжёлых мыслей.
– Анастасия Петровна, проходите, согревайтесь. Чай поставлю, пирожки горячие покушайте.
– Спасибо. У меня новости – прокуратура рассмотрит наше заявление.
Зинаида Ильинична остановилась с чашкой в руках:
– Значит, Васеньку будут... откапывать?
– Возможно. Если найдут основания для этого.
Женщина опустилась на стул, вытирая руки о фартук. Седые волосы выбились из-под платка, глаза покраснели.
– Знаете, Анастасия Петровна, ночами не сплю. Всё думаю – а вдруг я ошибаюсь? Вдруг Васенька и правда от сердца помер, а я зря покой его тревожу?
– Зинаида Ильинична, если у вас есть сомнения...
– Нет! – резко сказала пожилая женщина. – Сомнений нет. Я сорок лет с этим человеком прожила, знаю его лучше себя. Он здоровый был, крепкий. А Генка... Генка всегда завистливый был. Ещё с детства.
Она встала, подошла к окну, где на подоконнике стояли фотографии:
– Вот смотрите. Васенька в шестьдесят лет выглядел на пятьдесят. На даче работал с утра до ночи, дрова колол, грядки копал. И вдруг – бац! – сердце остановилось.
Анастасия Петровна взяла фотографию. Действительно, мужчина выглядел моложе своих лет – крепкий, загорелый, с ясными глазами.
– А Генка после ухода Васеньки как изменился, – продолжала Зинаида Ильинична. – Радостный стал, весёлый. Даже в магазине дорогие вещи покупать начал. Откуда деньги, спрашиваю. Говорит – премию на работе дали.
– Какую премию? Он же санитар в больнице.
– Вот и я так подумала. Какие премии у санитаров? Копейки получают.
Вечером Анастасия Петровна сидела дома, разбирая материалы дела. На столе лежали фотографии Василия Петровича, справки из больницы, показания соседей. Постепенно складывался портрет преступления – продуманного, хладнокровного, совершённого ради денег.
Но пока это были только предположения. Нужны были доказательства.
Телефон зазвонил около девяти. Незнакомый номер.
– Анастасия Петровна? – голос мужской, встревоженный. – Меня зовут Игорь, я работаю с Геннадием Громовым в больнице. Мне нужно с вами поговорить.
Сердце екнуло:
– О чём?
– Не по телефону. Можем завтра встретиться? Это важно. Это касается препаратов, которые Генка домой таскал.
– Препаратов?
– Да. Я долго молчал, но теперь... После того, как узнал про дядю... Совесть не даёт покоя.
Договорились встретиться завтра в том же кафе напротив больницы. Анастасия Петровна положила трубку дрожащими руками. Свидетель! Человек, который может подтвердить её подозрения.
За окном выл ветер, мороз не отпускал город. Но в душе стало теплее. Дело двигалось к развязке, и справедливость, как всегда, медленно, но верно брала своё.
Всю ночь Анастасия Петровна ворочалась в постели, обдумывая предстоящую встречу. К утру мороз немного ослабел, но на улице всё ещё было около двадцати градусов ниже нуля. Она оделась потеплее и отправилась в кафе.
Игорь оказался молодым парнем лет двадцати пяти, нервным и явно переживающим. Худощавый, в больничной форме под курткой, он то и дело оглядывался по сторонам.
– Вы не представляете, как мне тяжело было решиться на этот разговор, – начал он, едва они уселись за столик. – Генка вроде как коллега, но то, что он делал...
– Рассказывайте по порядку, – мягко попросила Анастасия Петровна.
– Ну, я работаю младшим медбратом в кардиологии. Генка – санитар. И вот примерно месяц назад я заметил, что он препараты из процедурного кабинета таскает. Не все подряд, а конкретные для сердечников.
Анастасия Петровна насторожилась. Даже не будучи медиком, она знала, что это за сердечные препараты.
– А для чего ему они?
– Вот в том-то и дело! Говорил, что дядька у него болеет, просил достать хорошие импортные. Мол, врачи плохие выписывают, а ему нужны качественные. Я сначала поверил – у самого бабушка сердечница, знаю, как это.
Игорь замолчал, покрутил в руках стакан с чаем.
– Но потом я спросил у медсестры Ольги Ивановны, она у нас главная по препаратам. Говорю, а можно ли эти препараты без назначения врача давать? Она как рассердится: "Что ты, мальчик! В больших дозах – это яд чистой воды! Сердце сразу встанет!"
У Анастасии Петровны холодок пробежал по спине. Вот оно – орудие убийства.
– И что вы сделали?
– Я Генке намекнул, что лекарства опасные, надо осторожней. А он так странно посмотрел и говорит: "Знаю я, для чего они нужны". И ещё добавил: "Скоро у меня всё изменится, квартиру получу".
Анастасия Петровна записывала каждое слово. Картина становилась ясной как день.
– Игорь, а вы знаете, что по закону наследование происходит по очерёдности? Первыми наследуют супруги и дети. А племянники – это уже вторая очередь, они получают наследство, только если нет наследников первой очереди.
Парень кивнул:
– Генка об этом знал. Он даже говорил: "Тётка чужая, квартира по справедливости мне должна достаться, я же кровный родственник". А ещё он рассказывал, что дядя завещание на нее написал. Очень это его злило.
– Понятно. А после смерти дяди что изменилось в поведении Геннадия?
– Да он как с цепи сорвался! Радостный ходит, новую куртку купил, телефон дорогой. Говорит, наследство получил. А когда я спросил, как так быстро, он ответил: "А завещание оспорили, недействительным признали".
– Это почему?
– Так жена оказалась не законной. Они жили много лет не расписанными.
Анастасия Петровна нахмурилась. Это было новостью. Если завещание признали недействительным, значит, наследство действительно переходит к племяннику как наследнику второй очереди.
– Игорь, а кто ещё из родственников у покойного был? Родители живы?
– Не знаю точно, но Генка говорил, что он единственный родственник остался. Родители дядьки давно умерли, детей у него не было.
После встречи Анастасия Петровна сразу позвонила Зинаиде Ильиничне:
– Скажите, а что с завещанием вашего мужа? Его оспаривали?
В трубке была тишина, потом тихий всхлип:
– Оспаривали. Генка с какой-то юристкой приходил, говорили, что Вася был невменяемый, когда завещание писал. Дескать, старческое слабоумие у него было. Суд... суд встал на их сторону.
– Но ваш муж был здоров психически!
– Конечно здоров! Но они справки какие-то принесли, свидетелей привели. Говорили, что Васенька странно себя вел последнее время, забывчивый стал. Неправда всё это, но кто меня слушать будет против такой юридической машины?
Анастасия Петровна почувствовала, как гнев поднимается в груди. Значит, Геннадий не только покончил с дядей, но ещё и обманом отнял у вдовы наследство. Подлая, продуманная схема.
– А брак ваш с Василием Петровичем был зарегистрирован?
Молчание, снова всхлипы.
– Мы жили душа в душу. Вася говорил, что штамп в паспорте – всего лишь формальность. И шутил еще, что хорошее дело браком не назовут. Вот так и жили. Он говорил, что успеем зарегистрироваться, когда дети пойдут. Но…
Настя услышала рыдания в трубке. Постаралась успокоить, но Зинаида Ильинична снова заговорила:
– Я так думаю, что к этому тоже приложил свою руку Генка. Лет пять назад Вася сам предложил пойти в ЗАГС. Говорит, хватит дурью маяться, пойдем. говорит, оформим нашу жизнь, Зинок, по закону. Но в день, когда мы должны были пойти на регистрацию, он вдруг пришел с работы чернее тучи. В чем причина, я так и не узнала.
Она продолжала плакать.
– Вы успокойтесь, Зинаида Ильинична. Все образуется. Мы найдем выход.
Вечером она сидела за кухонным столом, составляя план дальнейших действий. Нужно было найти юриста, который помогал оспаривать завещание. Нужно было проверить, какие именно справки предоставлялись в суд. И главное – нужно было дождаться результатов эксгумации.
За окном мороз потихоньку сдавал позиции – термометр показывал всего минус двенадцать. Во дворе появились первые смельчаки с собаками. Жизнь постепенно возвращалась в нормальное русло.
Но для Геннадия Громова нормальная жизнь вскоре закончится. Анастасия Петровна была в этом уверена.
Предыдущая глава 1:
Глава 3: