Глава 1
За окном падал снег, но в квартире было тепло и уютно. Настя взяла блокнот, села поудобнее за стол и, открыв блокнот, на чистой странице написала вверху: «Дело о гибели Василия Петровича Громова».
Клиентка, Зинаида Ильинична, сидела на краешке дивана, нервно теребя носовой платок. Женщина лет шестидесяти пяти, в чёрном платье, с красными от слёз глазами.
– Понимаете, Анастасия Петровна, – говорила она дрожащим голосом, – Вася мой сорок лет со мной прожил. Никогда не болел серьёзно. А тут вдруг – сердце. Врачи говорят, инфаркт. Но я-то знаю – он здоровый был как бык.
– А что вас заставляет думать о неестественной смерти?
Зинаида Ильинична вытерла глаза платком:
– Да племянник его, Генка. Уж очень торопился наследство оформлять. На следующий день сразу к нотариусу побежал. А ведь Вася завещание написал – всё мне оставил, жене законной. А Генка этот... он ещё при жизни дяди квартиру его на себя переписать хотел.
Анастасия Петровна записывала в блокнот основные факты. Классическая история – родственники, наследство, подозрительная смерть. Таких дел в её практике было немало.
– Зинаида Ильинична, а накануне смерти мужа что-нибудь необычное происходило?
– Ну... Генка приходил. С женой своей, Ленкой. Сидели долго, разговаривали о чём-то. Вася после их ухода расстроенный был, нервничал. Говорил: «Зина, они что-то задумали, чую я».
– А что именно задумали?
– Не знаю. Вася не договаривал. Только перед сном что-то выпил – от давления, говорит. А утром... – она снова заплакала. – Утром нашла его в постели. Не дышит.
Анастасия Петровна подождала, пока женщина успокоится, потом спросила:
– А что он выпил? Врач прописывал?
– Вот в том-то и дело! Вася никогда ничего не пил. Говорил, организм сам справится. А тут вдруг... Генка принёс, сказал – хорошее, импортное, от всех болезней помогает.
Первый тревожный звонок. Анастасия Петровна подчеркнула в блокноте: «Принес Геннадий».
– А где сейчас это сейчас?
– Генка их забрал. Сказал, дорогие очень, жалко выбрасывать. И вообще, он после смерти Васи все препараты из дома унёс. Для порядка, говорит.
Второй тревожный звонок. Зачем убирать препараты, если человек умер от сердечного приступа?
– Зинаида Ильинична, вы готовы официально заявить о своих подозрениях? Это может означать экспертизу...
Женщина решительно кивнула:
– Готова. Пусть Васю выкопают, пусть посмотрят, от чего он умер. Я спать спокойно не могу – вдруг и правда его отравили?
После ухода клиентки Анастасия Петровна сидела на кухне, обдумывая услышанное. Дело выглядело перспективным, но нужны были доказательства. А главное – нужно было понять, как действовать официально.
Она набрала номер Корнеева:
– Коля, у меня появился первый частный клиент. Подозрение на отравление. Как думаешь, к кому обратиться в прокуратуре?
– К Семёновой Елене Викторовне. Она сейчас руководит отделом по особо тяжким. Женщина толковая, справедливая. После нашего дела с Рябининым к тебе прислушаются.
– А ты не хочешь присоединиться? Скучно небось на пенсии?
Корнеев рассмеялся:
– Знаешь, Настя, а ведь действительно скучно. Весь день телевизор смотрю, с женой ссорюсь. Может, и правда пора старые навыки вспомнить?
– Тогда завтра встречаемся. Будешь моим партнёром.
– Партнёром частного детектива? – в голосе Корнеева слышалась улыбка. – Звучит почти как в американских фильмах.
Перед сном она ещё раз перечитала свои записи по делу Громова. Завтра предстояло серьёзная работа – нужно было собрать доказательства, поговорить с врачами, изучить медицинские документы.
Снег за окном перестал, выглянули звёзды. Где-то в городе жила Зинаида Ильинична и не могла уснуть, думая о муже. Где-то жил Геннадий, возможно, радующийся наследству дяди. А где-то была истина, которую предстояло найти.
Анастасия Петровна выключила свет и подумала: как хорошо, что жизнь не заканчивается с выходом на пенсию. Впереди было ещё много дел, много загадок, много людей, которым нужна помощь.
Анастасия Петровна лежала в темноте, слушая, как за окном завывает зимний ветер. Декабрь выдался суровым – уже неделю температура не поднималась выше минус пятнадцати. В квартире было тепло, но душа почему-то зябла от одиночества.
Она подумала о дочери Светлане, о внучках. Светлана обещала приехать на Новый год вместе с ними, но планы, как обычно, поменялись.
"Мама, прости, у Тома важная командировка, с детьми одной никак не оставить их на праздники", – писала дочь в последнем сообщении.
Анастасия Петровна понимала – жизнь есть жизнь, семья требует внимания. Но всё равно было грустно встречать зимние вечера в одиночестве, особенно когда хотелось поделиться новостями о своей неожиданной карьере частного детектива. Светлана побыла с ней совсем немного. Сделала свои дела в городе и улетела.
Утром Анастасия Петровна проснулась от звонка будильника и сразу вспомнила о предстоящей встрече с Корнеевым. За окном всё было белым-бело – за ночь навалило свежего снега. Дворник Михалыч уже работал, расчищая дорожки, его фигура в ватнике мелькала между заснеженными деревьями.
– Зима нынче лютая, – пожаловалась Галина Ивановна, встретив её у подъезда. – Моя Жужжа даже на улицу выходить не хочет, в тамбуре делает свои дела.
Анастасия Петровна кивнула, кутаясь в пуховик. Хорошо, что дело Громова не требует сегодня походов по морозу – встречи назначены в тёплых помещениях.
В кафе Корнеев уже сидел за столиком у окна, грея руки о стакан горячего чая. За эти месяцы он, казалось, помолодел на десять лет – глаза блестели, осанка выпрямилась.
– Настя, знаешь, жена вчера сказала интересную вещь, – начал он, как только она села. – Говорит: "Коля, ты как будто заново родился после того, как снова делом занялся".
– А ведь правда, – согласилась Анастасия Петровна. – И я себя чувствую... как бы сказать... нужной. Полезной.
– Вот именно! А я уже думал, что всё – списали меня на берег, доживай остаток. А оказалось, есть ещё порох в пороховницах.
Они обсудили план действий по делу Громова. Корнеев взял на себя изучение медицинских документов и беседу с лечащим врачом, Анастасия Петровна – разговор с соседями и знакомыми ушедшего Громова.
– Кстати, – сказал Николай Сергеевич, доставая из кармана листок, – я уже навёл справки об этом Геннадии. Геннадий Иванович Громов, тридцать восемь лет, работает менеджером в строительной фирме. Холост, живёт с матерью. Судим не был, но в участковых числится как любитель выпить и устраивать скандалы.
– Типичный портрет потенциального охотника за наследством, – мрачно заметила Анастасия Петровна. – А почему ты говоришь, холост? У него же жена Ленка, как сказала Зинаида Ильинична.
– Возможно, брак гражданский, – ответил Корнеев.
Дом, где жила Зинаида Ильинична, стоял в старом районе – пятиэтажки хрущёвской постройки, облезлые от времени и погоды. Подъезд пах кошками и старостью, на стенах красовались детские рисунки мелом.
Соседка Громова Василия, тётка лет шестидесяти с вечно недовольным выражением лица, охотно поделилась сплетнями:
– Василий Петрович был мужик хороший, тихий. Работал всю жизнь слесарем, после выхода на пенсию в гараже возился – машины людям чинил за небольшую плату. А вот племянничек его... – она скривилась, как от кислого. – Тот ещё фрукт. Всё к дядьке приходил, денег просил. А как узнал про завещание, так вообще озверел.
– Как узнал про завещание? – переспросила Анастасия Петровна.
– А Зинаида Ильинична сама ему рассказала. Думала, человек успокоится, раз всё равно наследства не получит. А он только злее стал. Говорил: "Тётка чужая, а я племянник родной".
– А в последние дни перед смертью Василия Петровича что-нибудь странное замечали?
Соседка задумалась, теребя фартук:
– Да вроде как... Генка-то приходил. Сожительницей своей, прости Господи. Хотя всем говорили, что женаты, мол. Но уж я-то знаю. Шумели они там, голоса повышали. Зинаида Ильинична потом жаловалась – мол, Васенька весь расстроился после их визита.
Следующей была очередь участкового. Старший лейтенант Петров, мужчина лет тридцати пяти, отнёсся к расспросам серьёзно:
– Случай действительно настораживающий. Я сам удивился, когда вызов поступил – мужчина сравнительно молодой, шестьдесят два года, никаких жалоб на здоровье не было. А тут вдруг инфаркт.
– Вы осматривали квартиру?
– Поверхностно. Родственники настаивали на естественных причинах. Но теперь, когда жена заявление подаёт... Может, стоило тщательнее присмотреться.
Поздним вечером, когда за окном выла вьюга, а батареи в квартире едва согревали, Анастасия Петровна почувствовала особенную остроту момента. Зима всегда была временем размышлений, подведения итогов. Год назад она думала, что жизнь заканчивается, что впереди только скука пенсионерских будней. А теперь...
Теперь у неё было дело, партнёр, клиенты. У неё была цель, которая заставляла просыпаться по утрам с желанием что-то делать, а не просто коротать время до вечера.
Телефон зазвонил поздно, когда она уже собиралась ложиться спать. Звонила Зинаида Ильинична, голос дрожал от волнения:
– Анастасия Петровна, простите, что так поздно... Но я вспомнила! Вспомнила важную вещь!
– Говорите, я слушаю.
– Генка-то, племянник... он же в больнице работает! Санитаром в кардиологии. Я совсем забыла про это.
– Погодите, Зинаида Ильинична... Он же менеджер в строительной фирме.
– Да какое там... Работал совсем недолго, а теперь санитаром в больнице, в кардиологии. Недавно устроился.
Анастасия Петровна села в кресле, взяла блокнот. Это меняло дело кардинально. Санитар в кардиологии имеет представление о сердечных препаратах, знает, какие из них опасны при неправильном применении.
– Зинаида Ильинична, а в какой больнице он работает?
– В городской, на Ленина. Там, где кардиоцентр.
После разговора Анастасия Петровна долго не могла уснуть. Картина становилась ясней. Геннадий знал о завещании, был недоволен, что наследство достанется не ему. У него был доступ к сердечным препаратам. Оставалось выяснить, что именно он принёс дяде и что оно могло содержать.
Утром морозец чуть отступил – термометр показывал всего минус пятнадцать. Анастасия Петровна надела тёплые сапоги, укуталась в шарф и отправилась в больницу на Ленина.
Кардиоцентр был новым корпусом, построенным лет десять назад. В холле пахло хлоркой и лекарствами, дежурная медсестра сонно листала журнал.
– Геннадий Громов? – переспросила она. – А, Генка. Да, работает у нас. А что случилось?
– Родственные дела, – уклончиво ответила Анастасия Петровна. – Не могли бы вы сказать, какой у него график?
– Сегодня он с обеда. Приходит в два. А вы кто будете?
– Знакомая семьи. Спасибо.
В два часа Анастасия Петровна сидела в кафе напротив больницы, наблюдая за входом. Геннадий появился точно по расписанию – невысокий мужчина с лысоватой головой, в потёртой куртке. Лицо у него было нервное, беспокойное.
Она проследила, как он прошёл к служебному входу, предъявил пропуск охраннику. Обычный человек, каких тысячи. Но возможно – убийца.
Корнеев позвонил к вечеру:
– Настя, у меня новости. Поговорил с лечащим врачом Василия Петровича. Мужчина подтвердил – пациент был относительно здоров, никаких предпосылок к инфаркту. А ещё интересная деталь – когда привезли тело, врач удивился характеру сердечного приступа. Говорит, выглядело это не совсем обычно.
– В каком смысле?
– Ну, обычно при инфаркте есть определённые признаки, а тут картина была... как бы это сказать... слишком чистая. Как будто сердце просто остановилось.
– Это может указывать на отравление?
– Может. Есть препараты, которые в больших дозах вызывают остановку сердца, но следов в крови почти не оставляют.
Анастасия Петровна записала эту информацию. Дело обретало чёткие контуры. Завтра нужно будет идти к прокурору Семёновой, подавать заявление об эксгумации.
Вечером, устроившись с чаем у окна, она смотрела на заснеженный двор. Михалыч закончил уборку снега и теперь посыпал дорожки песком. Галина Ивановна выгуливала свою Жужжу, кутая собачку в специальный комбинезончик.
Обычная зимняя жизнь обычного двора. Люди живут своими заботами, не подозревая, что где-то рядом может скрываться преступник. А может, и не преступник вовсе – может, Геннадий действительно просто хотел помочь дяде справиться с недомоганием.
Но интуиция, которая за долгие годы работы в органах ни разу её не подводила, подсказывала – здесь что-то нечисто. Слишком много совпадений, слишком удобное стечение обстоятельств.
Завтра предстоял ещё один день расследования. А пока можно было просто сидеть в тёплой квартире, пить чай и наблюдать, как за окном кружится снег в свете фонарей.
Далее глава 2: