— Ну, в общем, — выдохнула Алиса, — у меня есть знакомая. Я даже не знаю, как правильно её назвать. «Ведьма» — слишком громко, «гадалка» — слишком низко. Я предпочитаю её называть практиком.
Мы с Настей с детства знакомы. У неё бабка была, как это сказать… видящим человеком. К ней полстраны ездила за помощью. Говорят, даже известные люди частенько наведывались. Насте часть этого дара передалась. Конечно, ясновидящей, как бабка, она не стала, но всё равно многое понимает — такого простым людям не узнать никогда.
— Она с энергиями работает, — рассказывала Алиса. — Три года в Индии жила, там практиковалась. На Таро, конечно, гадает, но не как эти модные тарологи. Настя за услуги денег никогда не берёт, хотя могла бы.
— Я сама к ней пару раз ходила, когда с учёбой проблемы были, — добавила Алиса. — Преподша одна меня здорово достала, а Настя помогла. Может, вас с ней познакомить? Вдруг увидит причину болезни?
— Алиса, — глубоко вздохнула Катерина, — я даже не знаю, что ответить. С одной стороны, бегать к гадалкам — последнее дело. С другой — это и есть то самое «последнее дело», единственное, что осталось.
— Давай, пригласи её в гости. Даже если всё чушь, хоть новые эмоции испытаю. Славик, конечно, нас поднимет на смех, так что спровадим его куда‑нибудь. Или просто скажем, что подругу зовёшь.
***
— А вот и мы!
Голос Алисы раздался внезапно. Катерина вздрогнула, еле успев придержать соскользнувший с плеч плед. Она отдыхала в саду, когда пришли гости.
Настя оказалась хрупкой, почти эфемерной девушкой лет двадцати пяти. Катерине почудилось, будто она светится изнутри — настоящая лесная фея или эльфийка.
«Глупо я себе её представляла: бородавчатая ведьма с когтями километровыми», — призналась Катя про себя. Первое впечатление было восхитительным.
— Здравствуйте, меня Настя зовут, — робко произнесла девушка.
Воздух наполнился лёгким звоном серебряных колокольчиков. Катерина замерла.
«Какая же она нереальная. Будто из сказки или видеоигры. Интересно, как такая живёт в нашем мире? Сильно удивлюсь, если в банке или больнице работает», — подумала она.
— Очень приятно, Настя, — прошелестела она вслух. — Зови меня Катерина Андреевна. Присаживайтесь, девочки. Люба сейчас чай принесёт — она видела, что вы в сад зашли.
— Да, — кивнула Алиса.
В подтверждение её слов в саду возникла грузная фигура Любы с подносом.
Домработница катила перед собой изящную тележку, уставленную посудой и угощением к чаю. Как только она накрыла на стол и удалилась, Катя тут же потянулась к одной из чашек — сильно хотелось пить.
— Катерина Андреевна, — вновь послышался звон колокольчиков, — я на вашем месте бы не стала это пить.
— Что? — Рука Катерины замерла в паре сантиметров от чашки. — Почему?
Алиса, к тому моменту уже успевшая сделать глоток, так и сидела с наполненным ртом, боясь проглотить чай.
— Нет, нет, Алис, — обратилась к ней Настя, — тебе можно, не бойся. И мне можно. А вот Катерине Андреевне — нет.
— Не понимаю, — Алиса наконец проглотила напиток и уставилась на подругу. — Это что, яд какой‑то избирательный?
— Нет, не яд, — спокойно отпила ещё один глоток Настя. — По крайней мере, в привычном понимании слова это нельзя так называть. Скажите, Катерина Андреевна, что это за чай?
— Понятия не имею, — нахмурилась перепуганная Катерина. — Я сама продукты в дом не покупаю, у Любы надо спрашивать.
— Хорошо, — кивнула Настя. — Простите за наглость, но не могли бы вы это прямо сейчас сделать?
— У Любы спросить? — опешила Катя.
— Да.
— Хорошо. Алиса, будь добра, позови её.
Как только Алиса встала, Настя тут же переменилась в лице.
— Катерина Андреевна… — Костяшки её пальцев, державших салфетку, побелели. — Это не моё дело, но это очень важно. Когда ваша домработница подойдёт, спросите у неё про чай ненавязчиво, чтобы не вызывать подозрений. Просто поинтересуйтесь, что за сорт. Якобы мне он очень понравился.
— Ты меня пугаешь, Настя, — отстранилась Катерина.
В этот момент подошли Алиса с Любой.
— Катерина Андреевна, — лицо домработницы было напряжённым, — что‑то не так?
— Любочка, скажи мне, что это за чай? — улыбнулась Катя.
— Чай? — удивилась Люба. — Обычный… А что?
— Да нет, ты чего так напряглась? Просто нашей гостье он по вкусу пришёлся, вот и захотели узнать.
— А‑а‑а, — расслабилась домработница.
— А я уж напугалась, что не понравилось что‑то, ай‑яй‑яй.
— Я буду рада, если вы мне позволите немного с собой взять, — мило улыбнулась Настя.
— Да, конечно, какие проблемы. Можно же, Катерина Андреевна?
— Естественно.
— А ещё… — Люба уже уходила, но обернулась. — Я ещё в него немного мяты добавила.
— Мяты? — напряглась Настя.
— Да, но ничего особенного, — замахала руками Люба. — Это наша садовая мята. Садовник специально выращивает вон на той грядке. Там ещё мелисса есть, чабрец.
— Какая прелесть! — Настя улыбалась натянуто. В глазах читалось беспокойство, которое не укрылось от Катерины.
— Я тогда не знала, что это она… Ещё по пучку каждый себе возьму. Любочка, попроси садовника нарвать для Насти всяких трав, ладно? Можешь идти.
Когда Люба ушла, Катерина и Алиса вопросительно посмотрели на Настю.
— Я не просто так спросила про чай, — объяснила она. — Не так важно, какой он и откуда. Важно другое. Когда вы его пьёте, от вас отрывается кусочек жизни.
— Как это? — застыла Катерина.
— Даже не так. Когда вы его пьёте, кто‑то отрывает этот кусочек. И причина как раз в этих травах.
— Ты хочешь сказать, что моя прислуга меня травит?
— Нет, — покачала головой Настя. — По крайней мере, Люба точно ни при чём. Да и вряд ли это садовник или ещё кто‑то из обслуги. Я вижу стороннее воздействие. Обычно люди такое называют порчей, проклятием, избыточным негативом, магией. Я не знаю, как правильно — я же толком не разбираюсь.
Дар от бабушки ко мне пришёл, а как именно им пользоваться… Ну, саму теорию она мне передать не успела. Умерла, когда мне было всего четыре.
А самой — на ощупь… Всё, что сейчас так популяризирует, — чистейшее мошенничество: гадания, обряды. Людей с силой очень мало, очень. И последнее, что будет делать такой человек, — это публично афишировать свои способности, тем более принимая за это щедрую оплату.
Я не торгую своим даром. Помочь вам меня попросила близкая подруга. Я вижу, как она за вас переживает.
— Но всё, что я вижу, — это то, что вы кому‑то конкретно так дорогу перешли. Смерти вашей этот человек хочет. И много сил приложил, чтобы осуществить свой план. Здесь замешана магия, причём особенная. Когда ночью на кладбище ходят, могут там на могиле действия различные совершать, предлагают тёмным силам что‑то взамен.
Вот сейчас я вижу, что тот человек не просто на кладбище ходил, а с могилы какого‑то мужчины землю взял, волосы ваши там сжёг, а потом взятую землю на грядку с травами положил. Отсюда и хворь пошла.
— Настя, что ты такое говоришь?! Катерину Андреевну все обожают! — возмутилась Алиса. — Да она такой человек, что мухи не обидит!
— Деньги, — скривилось лицо девушки. — Катерина Андреевна, подумайте: кому может быть выгодна ваша смерть?
— Но… никому, — нахмурилась Катя. — Погоди, ты хочешь сказать, что кто‑то охотится за моими деньгами, за наследством?
— Возможно. Но это также может быть месть или что‑то вроде того.
— Месть? Погоди, но я никогда никому не давала повода для подобного. У меня нет врагов. Да, может показаться, что у всех богатых людей они есть, но я всю жизнь старалась менять мир к лучшему, не заставляя никого страдать. Да и Макс был таким же. И Славку мы также воспитали.
— Погоди, — лицо Катерины помрачнело. — Если речь о наследстве, то Слава — по факту мой единственный наследник. Но он бы точно на такое не пошёл.
— Да, — подключилась к беседе Алиса. — Славка мать любит, как никто.
— Скажите, — спокойно продолжила Настя, — а правда, что он в своё время отказался от отцовского наследства?
— Да, — кивнула Катерина.
— Тогда вряд ли это он. Да и вообще, я хорошо знаю Славу — у него аура чистая, вряд ли бы он задумал столь мерзкое дело. Но у вас есть же ещё родственники. Ну, скажем, если Слава снова отказался бы от наследства, к кому бы всё перешло?
— Даже не знаю, — задумалась Катерина. — Я только вот попросила Алису, чтобы она в случае моей смерти Славку уговорила принять деньги. Всё же у них ребёночек скоро родится, и не хочется, чтобы деньги, которые всю жизнь я и его отец зарабатывали, просто чужим людям ушли.
У меня есть, конечно, ещё двоюродные сестры, свекровь… У Макса тоже родня осталась — хоть мне и не по крови, но на наследство они могут всё же претендовать.