— Но я с ними практически не общаюсь. Ты вот говоришь, что действуют на меня через эту траву. При этом ни на кого другого это негативное влияние не оказывает.
— Верно, — кивнула Настя. — Больше вам скажу: незадолго до того, как вы заболели, кто‑то полил вашу грядку заговорённой на смерть водой. И в водичку эту было добавлено что‑то именно ваше, поэтому и воздействие только на вас.
— Но как понять, кто это сделал? Ты можешь это увидеть?
— Нет, — покачала головой Настя. — Одно могу сказать точно: это не Алиса и не ваша домработница.
— Настя, — Катерина мерно стучала ложечкой о блюдце, — допустим, мы сможем понять, кто виновник. Но есть ли способ как‑то убрать эту порчу?
— Это я смогу узнать, только увидев этого человека. Я попросила взять с собой пучок трав — это мне нужно, чтобы настроиться на ауру вредителя. Но я не всемогущая. Чтобы идентифицировать человека, нужно быть в радиусе пары метров от него. Не будете же вы меня по всей своей родне возить.
Катерина Андреевна вдруг обратилась к Алисе:
— А что, если… Вы говорили, что собираетесь нотариуса позвать, чтобы завещание написать?
— Да, — прищурилась Катя.
— И ведь никто из родни не знает, кому вы что оставляете. Наверняка и дальние родственники надеются, что им что‑нибудь перепадёт.
— Скорее всего, — согласилась Катя. — Да, я так и планировала. Хоть что‑то каждому оставить. Тем более есть люди в моём окружении, которые явно заслуживают достойного вознаграждения за то, что столько времени меня терпели.
— Катерина Андреевна, а что, если собрать всю родню под предлогом озвучивания наследства? — предложила Алиса. — И Настю туда позовём.
— Настя, ты же увидишь среди них того, кто Катерине Андреевне зла желает?
— Думаю, что да.
— Вы пока, Катерина Андреевна, чай не пейте, — добавила Настя. — И вообще лучше только бутилированную воду. И еду лучше с доставки. Мало ли на что ещё было воздействие наложено. У меня не так много сил, чтобы всё это определить.
— Хорошо, — медленно ответила Катерина. — Думаю, из этого может что‑то получиться.
«А если найдём виноватого, то будет даже забавно», — подумала Катерина.
Целую неделю, к большому неудовольствию поварихи Ани и домработницы Любы, Катерина ничего не пила и не ела из того, что было приготовлено в доме. Зато постепенно её самочувствие стало улучшаться. Потихоньку Катя уже могла ходить сама, а на щеках даже заиграл какой‑то подобие румянца.
Встреча с родственниками была назначена на субботу. Душеприказчик женщины связался со всеми — даже с самой отдалённой роднёй. Всех заранее предупредили, что Катерине осталось недолго и она желает изъявить свою последнюю волю, чтобы после не возникло споров и склок.
«Интересно, кто же это будет? — думала Катя, расчёсывая волосы. — Неужели кому‑то настолько сильно понадобились мои деньги? Не могу даже представить, кто всё это затеял.
Понятно, что первым делом можно было подумать на Алевтину Борисовну. Та ещё старая ведьма… Но какой бы злобной и корыстной она ни была, деньги ей точно не нужны. Сама она еле дышит, чахнет на своих собственных богатствах. Сильно сомневаюсь, что она позарилась на мои. Тем более она же понимает, что я почти всё Славке оставлю.
Даже если завещание не успела бы написать, всё равно он — мой сын. А Слава… Это вообще бред. Я мать, я чувствую, что он не мог на меня зла затаить.
Или Алиса его подговорила? Это ещё большая чушь. Да если бы не Алиска… Хотя, может, как раз в этом её план и состоял — всё к рукам прибрать?
Да нет же, самой смешно. Деньги и так им принадлежат, даже нет смысла моей смерти ждать. Слава в любой момент мог прийти и потребовать свою часть наследства, от которой отказался. Вообще никак не сходится.
Про остальных вообще молчу. Да, понятно, что кое‑какие суммы даже племянницам из провинции бы достались, хоть я с ними практически связь не поддерживаю. Родня всё‑таки. Но они бы не смогли незаметно подмешать землю в грядку только ради сомнительной доли в наследстве.
Нет, что‑то здесь не так. Ладно, будем надеяться, что тот, кто всё это организовал, сегодня приедет. Даже если и нет, а Настя не увидит никого в толпе, то можно будет методом исключения существенно сузить круг подозреваемых».
— Ладно, пора. А там посмотрим.
Первые гости уже начали подъезжать. Катерина не встречала каждого из приглашённых, сославшись на плохое самочувствие. Поэтому вниз она спустилась лишь тогда, когда Люба сообщила ей, что приехали все, кроме двух кузин — но те сразу сказали, что не собираются никуда ехать.
В гостиной, где собрались все родственники, стоял шум. Одни удивлялись, другие с завистью разглядывали дорогую обстановку, явно мечтая урвать хоть кусочек от неё, третьи же были совершенно безразличны.
За массивным столом молча сидел адвокат Катерины, готовый записать всё, что сегодня услышит. Неподалёку от него в большом кресле восседала свекровь Кати. Она редко появлялась в этом доме после смерти сына. С невесткой предпочитала не контактировать — как, впрочем, и с кем‑либо ещё.
Поговаривали, что со смертью Макса Алевтина Борисовна стала отшельницей. Было даже странно, что она всё же явилась. Единственным объяснением для Кати было то, что свекровь просто хочет полюбоваться, как её нелюбимая невестка мучается и вовсю готовится на тот свет.
Шум смолк, как только распахнулись резные двери и хрупкая девушка с прозрачной кожей вкатила в гостиную инвалидное кресло с исхудавшей хозяйкой. Тут же прошёл гул удивления.
— Приветствую, дорогие мои, — поздоровалась Катя. — Простите, что вынуждены видеть меня в таком плачевном состоянии. Но я вас сегодня всех здесь собрала, чтобы озвучить свою последнюю волю.
Никто из докторов не может понять, что со мной. Но все сходятся в едином мнении: жить мне осталось всего пару месяцев, и то если повезёт.
— Катерина Андреевна, — шепнула ей на ухо Настя, — я вижу трёх человек, аура которых зияет дырами. Но пока что не могу сказать, кто именно из них тот, кто нам нужен.
Катя незаметно кивнула — в её глазах сверкнул огонёк.
— Итак, к сожалению, мне самой очень тяжело говорить, поэтому мой адвокат сейчас зачитает всё. Я долго думала над тем, как и куда направить свои деньги, поэтому предпочитаю озвучить всё сейчас — чтобы ещё при моей жизни ни у кого не возникло вопросов и позже не случилось ссор между вами из‑за наследства.
После этих слов адвокат начал читать завещание, написанное за пару дней до этого собрания. По мере озвучивания лица многих людей менялись.
Одни светились от счастья, другие же, напротив, были перекошены гневом. Большая часть состояния переходила сыну. Сеть клиник Катерина завещала Алисе — как и говорила ранее. Сёстрам и тёткам достались вполне приличные счета в банках. Любе переходила в собственность большая трёшка в центре — туда она, наконец, смогла бы перебраться со своим беспокойным семейством и впредь не жаловаться на тесноту.
Не обошла вниманием Катерина и свою свекровь. Той было обещано руководство благотворительным фондом, основанным Катей ещё лет десять назад, а также часть акций компании «Макса». Хоть Катя и знала, что деньги свекрови не нужны, дар был весьма щедрым. Однако лицо Алевтины Борисовны было каменным и не выражало никаких эмоций.
«Это она!» — шёпот Насти отозвался в ушах Катерины металлическим звоном.
«Она?» — беззвучно шевеля губами, спросила Катерина, глядя в испуганные глаза девушки.
— Катерина Андреевна, вам сейчас лучше покинуть комнату. Мне нужно кое‑что сказать, не привлекая внимания этой женщины.
— Прошу меня извинить, — громко объявила Катерина. — На этом всё. Желающие могут остаться здесь на пару дней.
— Пока что можете пройти в столовую, где ждёт обед. Чуть позже горничные покажут вам комнаты, а мне нужно отдохнуть.
Настя легко выкатила коляску из гостиной и повезла в сторону сада. По дороге их нагнала Алиса, которая несла что‑то в руках.
— Да куда же вы? — запыхавшись, спросила она. — Вот, Катерина Андреевна, накиньте, там прохладно.
— Ну что, нашли? — спросила Катя.
— Нашли, — кивнула Настя.
Катя встала с коляски, как только они скрылись из поля видимости гостей.
— Что? Алевтина Борисовна?! — удивлённо вскрикнула Алиса. — Она вас извести хотела? Но почему?
— Мне сложно рассуждать на эту тему, — вздохнула Катерина. — Точнее, свекровь меня всегда недолюбливала. Но после смерти Макса мы вообще не общались. Не думала, что она будет как‑то мне вредить. «Не общаемся — значит, из сердца вон». Я даже с наследством её не обделила. Ведь тогда она судилась со мной — утверждала, что часть денег Макса принадлежит ей по праву родства. Вот я их и отдала.
— Не совсем так, — прошелестела Настя. — Деньги стали лишь отправной точкой. Сначала она злилась на вас из‑за этих судов, а потом попросту начала сходить с ума и убедила себя, что именно вы, Катерина Андреевна, виноваты в смерти её сына. То, что она сделала сейчас, было тщательно спланировано. Это месть именно за Максима.
— Но все знают, что Макс умер по естественным причинам!
— Да, но не мать. Говорю же, у неё в голове что‑то щёлкнуло. Я прямо чётко это вижу. Она даже пожертвовала кое‑чем очень дорогим, лишь бы заполучить знания о том способе, которым вас изводила.
— Чем же? — удивилась Катерина.
— Мне сложно объяснить. Но если грубо, то она отдала двадцать лет своей жизни.
— Как это? — хором спросили Алиса с Катей.
— Простыми словами, она заключила с тёмными силами своеобразный договор. Слышали ведь, как в «Фаусте» душу продали? Вот так и она. Ваша свекровь приобрела знания, заговорила землю с могилы сына, взяла вашу ДНК.
— ДНК? — удивилась Катя.
— Да. Волосы или вещи со следами пота, частичками кожи. Не могу точно сказать — я не вижу так подробно.
— Настя, — перебила её Алиса, — всё это понятно более‑менее. Но самое главное скажи: можно ли спасти Катерину Андреевну?
— Вы вовремя ко мне обратились, — кивнула девушка.
— Да, спасти не просто можно — процесс уже даже запущен. Достаточно ничего не пить и не есть дома до момента смерти вашей свекрови.
— Господи! Но как это сделать? — нахмурилась Катя. — Старая карга сто лет ещё прожить может. Мне уехать, что ли, до этого времени?
— Нет, — покачала головой Настя. — Потерпеть осталось всего пару недель. Старуха с косой уже стоит за плечами этой женщины. Не забывайте: она отдала двадцать лет своей жизни в обмен на зло, которое вам причинила.
— Но… — вдруг испугалась Катерина. — Настя, постой, то есть она умрёт, а я буду жить?
— Да, — улыбнулась девушка — и грустно, и смешно.
— Но скажи, может, можно избежать её смерти?
— Катерина Андреевна, да она вас чуть в могилу не свела, а вы о её жизни печётесь! — возмутилась Алиса. — Радоваться надо, что всё, можно сказать, обошлось.
— Алиса, успокойся, — погладила её по руке Катерина. — Пойми, нельзя злом на зло отвечать. Эта женщина больна. Трагедия больно по её душе ударила. Да, она плохой человек и совершила страшный поступок. Но она всё равно человек. Она уже наказала себя.
А ведь я от неё не отворачивалась… Всему виной эти чёртовы деньги. «Надо было отдать ей тогда часть наследства и жить спокойно. А я что сделала? Принципиальность включила, адвокатов напрягла, лишь бы свекрови ничего не досталось. Просто из вреда, что не было у нас с ней никогда понимания. Но разве это важно? Невозможно угодить всем.
— Настя, скажи, можно ли как‑то всё исправить, чтобы мы обе остались живы?
— Не знаю, — покачала головой девушка. — Дать обратный ход магии практически невозможно. Обычно спасает только чистота души. У вас она есть, а вот у Алевтины Борисовны… Попробуйте с ней поговорить. Скажите, что всё знаете и простили. И если это искренне, то может помочь. По крайней мере, у тётки в голове может проясниться.
— Хорошо, — кивнула Катерина. — Попробую. Даже если и не поможет, я воспользуюсь шансом. Ведь не стоит упускать его, если жизнь даёт право распорядиться, ведь так? А сейчас, простите меня, я пойду к ней.
Катя вышла из сада к парковке. Алевтина Борисовна уже садилась на заднее сиденье своего роскошного чёрного автомобиля, когда Катерина окликнула её.
— А ты, я смотрю, на ногах? — удивилась свекровь. И Катя заметила, что в её глазах промелькнул страх. — Пятнадцать минут назад ты еле сидела в коляске.
— Алевтина Борисовна, мне всё известно, — улыбнулась Катерина. — Но не пугайтесь, я не держу на вас зла. Нам нужно поговорить. Думаю, сделать это стоит, пока не стало слишком поздно.
Свекровь долго не сводила с невестки взгляд.
Наконец она моргнула и сделала глубокий вдох.
— А разве не поздно? — упавшим голосом спросила Алевтина Борисовна.
— Поздно, когда уже сердце перестанет биться, — улыбнулась Катерина. — Так что, пока не поздно.